Готовый перевод Darkest Before Dawn / Предрассветная тьма: Глава 26

Макс

Медленно периферическое зрение рассеивается. Мое сердце все еще стучит в груди, будто вот-вот вырвется. Я не могу как следует перевести дух. Я прихожу в себя после слепой ярости. Когда я зашел в дом. Эрл и Бубба курили крэк у задней двери, и я запаниковал, потому что Джеба с ним не было. Его грузовик с ржавым кузовом был припаркован на улице, но с ними его не было. В ту секунду, когда я добрался до лестницы, ведущей в подвал, я услышал его, и у меня чуть сердечный приступ не случился прямо там. И именно от этой мысли мой пульс снова невыносимо учащается.

Ава прячет лицо у меня на плече, и я глажу ее по спине. Я сглатываю. Я изо всех сил пытаюсь успокоиться, прежде чем сказать ей что-нибудь. Черт, я пытаюсь понять, что теперь делать, потому что правила этой игры изменились. Лила мертва. У меня здесь больше нет цели, кроме Авы. Она мне нравится, я не могу этого отрицать. И все, о чем я могу думать, это о том, чтобы прямо сейчас пустить пулю в головы Эрла и Буббы за то, что они допустили здесь это дерьмо. Закрыв глаза, я упираюсь подбородком в макушку ее головы. С ней я ощущаю какой-то комфорт, от ее запаха, и все это я принимаю в попытке успокоиться ради нее.

- Давай, милая, - говорю я, просунув руки под ее колени. Я поднимаю ее на руки и прижимаю к груди.

Я замечаю, что внутренняя сторона ее бедер вся в крови, и у меня сжимаются челюсти, зубы скрипят. Я хватаю с кровати одеяло и укрываю ее, выдыхая, чтобы не выйти из себя, пока я иду к двери. Когда я бросаю взгляд на тело Джеба в углу, меня снова охватывает неистовая ярость.

- Куда ты меня несешь? - спрашивает она. Страх в ее голосе отрывает меня от гнева, бросая меня прямо в волну вины.

- Нужно тебя помыть.- Я рывком открываю дверь и поднимаюсь по лестнице.

Всю дорогу она смотрит на меня, не отрывая глаз. Я пинком открываю дверь в кухню, и она хлопает по стене. Эрл и Бубба все еще стоят у открытой двери-ширмы и курят трубку. Взгляд Эрла перемещается с меня на Аву, затем он смотрит назад на лестницу, ведущую в подвал. Ава прячет лицо у меня на плече. Я не могу посмотреть на него, потому что если я это сделаю, я убью его. А при ней я не буду этого делать. Только не снова.

Я не произношу ни слова, пока иду в переднюю и поднимаюсь по лестнице в ванную. К тому времени, как я добираюсь до лестничного проема, моя рубашка насквозь мокрая от ее слез. У меня сжимается горло и по коже бежит волна жара. Ничто и никогда этого не изменит. Ничто никогда не прогонит монстров, которые будут жить в уголках ее разума, когда все это кончится, но единственное, что я могу сделать, это изменить путь, по которому идет шторм из дерьма.

Я сажу ее на край ванны и поворачиваю кран, настраивая теплую воду, прежде чем заткнуть слив. Она дрожит, все еще всхлипывая. Я поворачиваюсь к ней и глажу ее по рукам. - Посмотри на меня, дорогая, - спокойно говорю я.

Она не двигается с места.

- Ава. Пожалуйста. Посмотри на меня.

Она поднимает подбородок и безысходное отчаяние в ее глазах почти разрывает меня на пополам. Это уже слишком. Лила. Это... Я делаю глубокий вдох и закусываю внутреннюю сторону щеки. - Сейчас мы тебя отмоем, а потом... - Я сглатываю, потому что я пока еще ничего точно не выяснил. - Мы уйдем.

Ее глаза расширяются, затем она прищуривается от замешательства. - Ты... отпустишь меня... - Внезапно ее грудь быстро начинает подниматься и опускаться. - Ты меня оставляешь? Макс, пожалуйста. Я не хочу...

Качая головой, я беру ее за лицо обеими руками. - Нет, мы уйдем. Ты и я. Вместе. Тебе здесь не место. - Я ничего не могу с собой поделать, не могу бороться с влечением, которое я к ней испытываю, поэтому я целую ее губы - нежно, сконфуженно, невинно - потому что даже после всего этого где-то глубоко внутри нее все еще есть толика невинности. - Твое место со мной, - говорю я прежде чем даже осознаю это.

Я снимаю разорванную футболку через голову, распускаю запутанный хвост, и помогаю ей забраться в ванну. Когда вода касается ее избитого тела, она морщится.

Я хожу перед ванной, запуская руки в волосы, и пытаюсь выровнять дыхание, но не могу. Чем больше я думаю о Лиле, об Аве, обо всех девушках, которых я помогал избивать донельзя - я теряю способность рационально мыслить. Кровь по яремной вене пульсирует с силой. У меня голова идет кругом от ненависти и гнева, кожа буквально горит огнем и покрыта потом.

- Я вернусь, - говорю я сквозь стиснутые зубы.

Ава поднимает на меня взгляд от ванны. Она качает головой, ее губы дрожат. - Пожалуйста, не оставляй меня. Они... - Она сглатывает, давясь словами.

- Нет, ничего они не сделают, я обещаю. - Я сурово на нее смотрю. - Не сделают, понимаешь?

Она быстро кивает, зажимая между зубами нижнюю губу, когда возвращается к мытью.

- Я достану тебе одежду. - Я хватаюсь за ручку двери и останавливаюсь, но я не поворачиваюсь, чтобы посмотреть на нее. - И что бы ты ни услышала, не выходи из этой комнаты. Я вернусь. - С этими словами я открываю дверь, закрываю ее за собой и запираю на ключ.

Из кухни доносится песня "Раскаты грома" Гарта Брукса. Я достаю пистолет из заднего кармана джинсов, прицеливаясь, чёткий щелчок теряется в звоне гитары.

Смерть придет за всеми нами, но некоторые не заслуживают тихо смыться в ночи. Такие как Джонни Донован и Эндрю Биддл, Эрл, Бубба и Джеб, их нужно прикончить. И поэтому прямо сейчас во мне барабанной дробью стучит волнение. Убийство кому-то может показаться жестоким, но я могу сказать, что сила, которая волной разливается по тебе, когда ты наблюдаешь, как какой-то жалкий ублюдок спускает последний вздох, когда ты знаешь, что ты последнее, что он когда-либо увидит, и это ни с чем не сравнить.

Мой пульс остается ровным, пока я спокойно спускаюсь по лестнице, пальцы покоятся на гладком изгибе спускового крючка, когда я приближаюсь к двери. Поющий под радио Эрл, перетасовывающий колоду карт, сидит сигаретой, свисающей с его губ. Я вхожу в комнату, и он едва успевает на меня взглянуть.

- Тебе нужно успокоиться, парень. Эта девка не... - Бэм. Бэр падает из под стола, когда Эрл оседает на стуле. Кровь льется на стол из дырки в его голове, и в течение нескольких секунд она льется через край и забрызгивает покрытый линолеумом пол. Бэр осторожно и медленно ползет, поджав хвост. Он нюхает лужу и поднимает на меня глаза, затем слизывает немного крови.

Дверь подвала с грохотом распахивается, ударяясь о стену, и я поворачиваюсь. - Мать твою, - бормочет Бубба. Я поднимаю пистолет, и он поднимает обе руки вверх, его лицо белеет. - Теперь - нервный смешок срывается с его рта - Макс, опусти пушку. Ты же не хочешь... - Звук капающей крови, падающей и падающей на пол кухни, привлекает его взгляд к Эрлу, и он с трудом сглатывает. - Ты же не хочешь сделать больше того, что ты уже наделал. Джеб и Эрл...Я ни слова не скажу. Я помогу тебе замести следы, только не убивай меня.

- Ты забрал мою сестру.

Он хмурит бровь, качая головой. - Не знаю, о чем это ты, черт возьми, Макс.

- Завали хавальник. - Я чувствую, как ярость взбивает мои внутренности. Моя грудь вздымается, пульс стучит в висках. Я делаю шаг к нему и приставляю пистолет к его лицу. Он пятится, и я иду за ним до тех пор, пока его пятки не оказываются на пороге в подвал. - Ты позволил Джебу сделать это с Авой, ты, больной урод.

Он сжимает челюсти и сверкает глазами. Он идет, чтобы схватить у меня пистолет, но я нажимаю на курок, пуля летит сквозь его яремную вену. Плоть разрывается, кровь брызгами хлещет из артерии, и он падает назад, его тело с грохотом летит вниз по старым ступеням, пока он не становится лишь безжизненной грудой, лежащей внизу.

- Она не была твоей, - говорю я. - Она моя, всегда была моей, ублюдок.

Я поднимаю пистолет и нажимаю на курок еще три раза. Каждый раз пуля исчезает в его теле. Улыбаясь, я засовываю пистолет за пояс моих джинсов, затем спускаясь по лестнице, осторожно обходя тело Буббы по пути в комнату Авы.

Я быстро собираю несколько предметов одежды и хватаю ее журнал с края кровати, затем спешу через кухню наверх в ванную.

- Это всего лишь я, - кричу я через дверь, пока достаю ключ из кармана и вставляю его в замок. Когда я поворачиваюсь, я обнаруживаю, что Ава уже вышла из ванны, завернутая в полотенце, и у нее на лице пустой взгляд. Она не задает мне вопросов, когда я передаю ей ее одежду, а вместо этого быстро одевается.

Я протягиваю ей руку, и она берет меня за нее. - Нам надо выбираться отсюда, милая.

Она едва заметно кивает. Мы выходим из ванной и быстро спускаемся по лестнице. Пробегая мимо кухни, я вижу Эрла, лежащего лицом вниз в луже крови. У Авы перехватывает дыхание, и она останавливается, у нее расширяются глаза, она не отрываясь смотрит на кровавое месиво.

- Не смотри на него, - говорю я, и веду ее в фойе прямо к входной двери.

Холодный ночной воздух почти лишает меня дыхания. Ава тяжело дышит, и я притягиваю ее ближе к себе, ее влажные волосы прилипают к моей шее. Только когда я открываю дверь своей машины, она по-настоящему смотрит на меня. - Спасибо, - шепчет она. - Спасибо, что спас меня.

И эти слова резанули меня. Я не спас ее. Я сломил ее, а она даже еще не знает об этом. Усадив ее внутрь, я закрываю дверь, затем подбегаю к водительскому сиденью и сажусь. Я немедленно запускаю двигатель, и не дожидаясь, пока он разогреется, переключаю рычаг и, дав задний ход, выезжаю из гаража.

Мы едем молча. Моя рука лежит на ее бедре, большим пальцем я нежно вожу круги по ее джинсам. Через милю она кладет руку на мою, и наши пальцы переплетаются. Не останавливайся, пока не взойдет солнце, - говорит она. - Я просто хочу увидеть свет. Я хочу увидеть восход.

И я веду, не зная, куда, черт возьми, я еду. Мы продолжаем ехать по шоссе, пока не начинает рассветать, и когда солнце встает над горизонтом, окрашивая небо в светло голубой цвет, который быстро превращается в ярко оранжевый и розовый, с ее губ срывается тихий крик.

Я больше не хочу, чтобы она ломалась, и я поворачиваюсь, чтобы посмотреть на нее, и удивляюсь, обнаружив, что она широко улыбается.

- Я никогда не думала, что снова увижу солнце. - Ее улыбка становится шире. - Не думаю, что когда-нибудь буду ценить другой восход, как ценю этот.

Я сворачиваю на пустую парковку у продуктового магазина, паркуюсь и выбираюсь из машины. И мы просто стоим, она и я, наблюдая, как вся темнота исчезает. Иногда в жизни есть едва уловимые вещи, которые символизируют значительные события, дело в том, что мы так редко их замечаем. В этот раз мы оба это замечаем.

Переведено на Нотабеноиде
http://notabenoid.org/book/73190/422536

Переводчики: eugenia1124