Готовый перевод Darkest Before Dawn / Предрассветная тьма: Глава 27

Ава

Розовый и желтый цвета кажутся такими яркими, небольшое количество облаков сереют на фоне восходящего солнца. Все кажется таким большим. Открытые пространства кажутся бесконечными. Я начала верить, что мир на самом деле был ничто иное как четыре стены, удивляясь: неужели я все это выдумала, но нет. Я глубоко вдыхаю морозный утренний воздух, как будто я человек, умирающий от жажды, и этот воздух - вода.

Через несколько минут мы снова садимся в машину и едем полтора часа, пока не подъезжаем к полуразваленному мотелю, в довершении ко всему с вывеской, мерцающей флуоресцентным светом на обочине шоссе. Макс поворачивает на усыпанную гравием подъездную дорогу и припарковывается.

- Подожди здесь, - говорит он.

Он с беспокойством оглядывается, когда идет к офису, бросив быстрый взгляд на меня, когда он кладет руку на ручку двери, собираясь войти внутрь. Дверь за ним зарывается, и я ничего не могу увидеть в тонированном окне. Всего за долю секунды что-то внутри меня велит мне открыть дверь и бежать. Сердце медленно ускоряет темп. Я тянусь к ручке, но... он спас меня.

Когда Макс выходит из офиса, я все еще держусь за ручку двери. Я быстро ее отпускаю, когда меня накрывает вина. Ключ все еще в зажигании, что вызывает звенящее чувство тревоги, когда он открывает для меня дверь.

- Пойдем, - говорит он, нежно взяв меня за руку, чтобы помочь мне выйти из грузовика.

Моя рука остается в его руке, пока мы идем по тротуару, остановившись перед ржавой дверью в конце пути. Это кажется так необычно - мы здесь, идем в номер гостиницы. И я не думаю, что это должно быть так, но странно, когда твои руки не связаны, и что ты не в том доме.

Макс открывает дверь, и запах хлорки ударяет мне прямо в лицо. Я морщу нос.

- Черт, это отвратительно, - стонет Макс, помахав рукой перед лицом. Он закрывает за собой дверь, и я сажусь на край одной из двуспальных кроватей.

- Черт, - говорит он. - Я не взял пакеты. Сейчас вернусь.

И с этими словами он оставляет меня одну.

Наедине с дверью, которую я с легкостью могла бы открыть. Я легко могла бы уйти. Сбежать в офис. Я могла бы быть свободной, но мои ноги не хотят нести меня к двери. И с чего бы? Потому что я не хочу уходить от него.

И совсем одна я паникую. Начинается головокружение. Пот проступает из каждой поры. Он нужен мне. Я хватаюсь за край кровати в попытке почувствовать уверенность, перестать думать, что я вот-вот провалюсь прямо сквозь этот грязный пол гостиницы. Я считаю про себя до ста двадцати, прежде чем щелкает замок в двери. Дверь открывается, и в ту минуту, когда я вижу лицо Макса, мне кажется, я снова могу дышать.

Он хмурит брови. - Ты в порядке? - Он бросает ключи на тумбочку и ставит пакеты у подножия кровати.

- Да, я в порядке.

Он бросает на меня взгляд, полный любопытства, слегка ухмыляясь. - Ты выглядишь встревоженной.

- Вовсе нет.

- Хорошо. - Он чуть не падает, пока сбрасывает ботинки. - Тебе и не следует.

Макс хватает края своей белой футболки и снимает ее через голову. Я наблюдаю, как напрягаются и расслабляются мышцы на его животе, я бегло осматриваю его обнаженную плоть. Он ловит мой взгляд на себе и улыбается, затем стягивает с себя джинсы и ползком ложится на кровать рядом со мной. - Дерьмовый мотель, но это именно то, что ты получаешь в центре отхреначенного Египта.

Я смеюсь.

- Что смешного? - спрашивает он, ложась на живот и хватая одну из подушек. Он сминает ее под своей массивными руками, затем опирается на нее подбородком. - А? - говорит он. - Что смешного?

- Мне нравится эта фраза - отхреначенный Египет, я все время ее использую.

- О, да?

- Ага... - Он хватает меня за колено и игриво ее сжимает, но вместо того, чтобы убрать руку, он оставляет ее там, нежно потирая пальцами мою ногу.

- Показатели.

- Показатели? - спрашиваю я.

- Да, показатели, что ты тоже сказала бы подобную ерунду. - Он снова улыбается. И эта его улыбка - что она со мной делает! Несколько минут мы смотрим друг на друга, и все, что я хочу, чтобы он сделал, - поцеловал меня. Держал меня. Любил меня...

- Теперь все будет в порядке.- Он убирает выбившуюся прядь волос мне за ухо. - Я обещаю.

- Я знаю. - У меня голова кругом идет. Я беспокоюсь, что он собирается бросить меня. Он не может меня бросить. Никогда. Мой пульс снова врубает максимальную скорость.

- Что? - спрашивает он, проводя пальцами по линии моего подбородка. - О чем ты думаешь?

- Не оставляй меня, - выпаливаю я, понимая, как отчаянно это звучит.

Дело не только в том, что без него я чувствую себя потерянной или что я люблю его, но и в том, что есть в нем что-то такое, что я знаю, я вряд ли найду где-то еще, потому что это то, что я уже должна это усвоить. Эта связь - она глубже, чем любая другая, которая когда-либо была в моей жизни.

Он хмурит брови и садится. - Нет. Я не брошу тебя... - Пауза, и он прищуривает глаза. Его взгляд становится напряженным, будто он без слов пытается чо-то вытащить из меня. - Я хочу знать, что с тобой случилось. Не в том доме, Ава. Что с тобой произошло? Задолго до того, как я встретил тебя, что-то тебя испортило.

На секунду мои легкие перестают принимать кислород, и мысли уносятся в те места, где они не должны быть, места, которые я заблокировала и научилась забывать.

Темнота.

Шаги за дверью моей комнаты.

От него несло виски, как в прачечной воняло стиральным порошком.

В ту секунду, когда я закрываю глаза, меня засасывает извилистый туннель страха и стыда. Все эти годы спустя я все еще могу чувствовать грубую руку, зажимающую мне рот, чтобы заглушить мои крики, с запахом сигарет на его пальцах. Все еще кажется - хотя я молю Бога, чтобы это было не так - будто его руки повсюду на мне. Как ни странно, я до сих пор слышу, как он говорит мне, как я ужасна, что, расскажи я об этом, никто мне не поверит, и что важнее всего, что никто меня не полюбит. Я не заслуживаю любви. Такой стыд и смятение, страх и подорванное доверие топят тебя, неважно насколько хорошо ты думаешь, что ты выздоровел. Это всегда будет мучить тебя. И дело в том, что если ты никогда никому не рассказывал об этом демоне, этом аде, который ты снова проживаешь в мире снов и иногда в своих мыслях, ну, ты одинок. Совершенно и чрезвычайно одинок в самом грязном месте, которое только можно себе представить.

И я должна уже кому-нибудь рассказать об этом, потому что от мысли об этом я чувствую себя грязной.

Я не хочу, чтобы кто-нибудь видел меня такой, какая я есть.

Я роняю голову на грудь, а Макс сразу же берет меня за подбородок и нежно поднимает его, но я закрываю глаза. Я не хочу на него смотреть, потому что, если я посмотрю, он узнает. Он узнает, а он никогда не смог бы меня полюбить, если бы узнал. Люди могут сказать, чего они хотят, но никто не хочет что-то грязное.

И поэтому я возвожу стены. Вот почему отталкиваю людей, потому что тогда они не могут причинить мне боль... но с Максом стены рушатся, и это приводит меня в ужас.

- Ава, посмотри на меня, - шепчет он, нежно проводя большим пальцем по моему подбородку. - Я хочу узнать тебя. Я хочу знать те части, которые ты считаешь сломанными и уродливыми, потому что кто-нибудь может полюбить свет. Я хочу любить темноту внутри тебя.

Неужели он и правда меня любит? Я сажусь, в животе бабочки порхают и все трепещет. Смог ли бы он на самом деле полюбить уродливого человека, которого я прячу глубоко внутри? Макс хватает меня, притягивая к своей груди. И я понимаю, что всхлипываю, потому что это самая прекрасная вещь, которую мне когда-либо говорили - он хочет любить частички меня, которые я ненавижу.

Кусок за сломанным куском та преграда, за возведением которой я провела целую жизнь, исчезает, и я позволяю себе разваливаться на части в его руках - в объятиях человека, который, по мнению любого другого, хочет меня сломать. И я чувствую себя в безопасности. Я чувствую, что никто меня не осуждает. Я чувствую себя целой.

Я всегда была пленницей воспоминаний чего-то настолько неправильного, настолько испорченного... и я лучше буду в плену у человека, который будет любить частички меня, которые нуждаются в любви - у человека, который будет жить в тени и прятаться во тьме вместе со мной.

- Я не могу... - шепотом говорю я.

- Все хорошо, но я хочу, чтобы ты чувствовала себя свободной от этого, - говорит он. - Не важно, насколько ужасно это по твоему мнению, я хочу ту часть тебя больше, чем что-либо еще. - Он целует мои губы с благоговением, и я окунаюсь в счастье, которое только он создает... но я боюсь быть свободной.

Внимание! Этот перевод, возможно, ещё не готов.
Его статус: идёт перевод

Переведено на Нотабеноиде
http://notabenoid.org/book/73190/422537

Переводчики: eugenia1124