Готовый перевод Darkest Before Dawn / Предрассветная тьма: Глава 28

Макс

От телевизора доносится едва слышное успокаивающее гудение, мрачный голубой свет от экрана тенью ложится на стену. Ава спит у меня на груди, а я расчесываю пальцами ее длинные волосы, размышляя, что, черт возьми, на самом деле, я делаю.

Ее лицо было во всех центральных газетах. У ее семьи взяли интервью по телевидению - за ее безопасное возвращение назначенo огромное вознаграждение. И вот я лежу в третьесортном мотеле с ней, спящей на мне, делая вид, что она со мной, потому что она просто должна. А она и должна.

Кое-что в ней - есть в ней что-то настолько чертовски глубокое, что может вызвать только травма, отчаяние и головная боль. Когда ты доходишь до этого, в мире есть два типа людей: те, кто боролся, и те, кто не боролся. И под "боролся" я не имею в виду финансово или физически, я имею в виду психологически, эмоционально. Люди, которые прошли через вещи, настолько извращенные и запутанные, что время от времени они очень хотят покой в смерти. Испытывая то, что нам не следовало бы, узнавая, как отделять все это полное дерьмо, зло и гнев, это вызывает рваные трещины в душе человека, создавая темный уровень глубины, который человеческий разум на самом деле не может знать.

И я могу видеть в ней эту глубину, в искаженном болью блеске в ее глазах. Это засасывает меня, и я хочу знать, что с ней происходит, я хочу любить ее. Я мог бы любить ее... я верю, что мне нужно ее любить, и возможно, это и есть вина - возможно, все это достигает своего апогея, и я просто отчаянно хочу знать, что представляет собой настоящая любовь.

Нет, к черту любовь.

К черту эти эмоции. Любовь это как гребаный Святой Грааль. Это то, за чем мы бежим и бежим, а потом, когда она почти у нас в руках, мы понимаем, что это ничто, лишь мираж. Она распадается в наших руках и все обещания, все эти страстные и жаркие слова превращаются в ложь и пыль, которая исчезает и забывается с песками времени.

Любовь вещь не настоящая. Она надуманная, кем-то вроде меня, или самими людьми. Мы верим в то, что мы хотим, потому что правда в том, что когда ты понимаешь, что что-то такое же чистое как любовь - не больше чем гребаная сказка в мире дерьма, ну...этого богоявления достаточно, чтобы уничтожить самого сильного из людей.

Я хочу любить ее. И это все пугает меня до чертиков, поэтому я сам себе вру: Ты слишком испорчен, чтобы на самом деле понять саму идею любви. Ее глаза закрыты, губы слегка приоткрыты во сне, и я слегка касаюсь пальцами ее щеки. Я хочу желать эту женщину и делать вид, что мог бы любить ее так, как никто другой никогда не любил бы.

Она - явный обман - все, что я хочу и никогда не смогу иметь. Она рождена, чтобы видеть во мне любовь. И не любовь я, ибо имею демонов таких серьезных, таких чертовски неистовых - что даже что-то такое же чистое как любовь не может этого очистить.

Пошевелившись немного во сне, она перекатывается на бок и глубоко вздыхает. И черт меня возьми, если она некрасива. Чистая красота, совершенно непреднамеренная.

И я хочу этого.

Я хочу ее.

- Пожалуйста, нет... - хнычет она. - Хватит... - Ее руки взлетают в воздух, ноги судорожно вздрагивают. - Хватит! - Как только я дотягиваюсь до нее, чтобы ее разбудить, она тяжело дышит и садится прямо в кровати.

Я сажусь и хватаюсь за нее, и она резко отстраняется, тяжело дыша, как будто только что пробежала марафон. Она мечет взглядом по комнате, потом останавливает его на мне. Она держится рукой за грудь, выдыхая, закрыв глаза и положив голову мне на грудь.

Я нежно беру ее лицо ладонями и слегка наклоняю ее голову назад, смахивая слезы под глазами. - Это всего лишь сон...

- Нет, это был не сон. - Она сдерживает рыдание, и я целую ее в лоб.

Я хочу спасти ее, защитить ее, и я не могу не посмеяться над всем этим, потому что, незаметно для нее, я разрушил ее так, что она никогда не вернется к началу.

- Со мной ты в безопасности, - шепчу я ей в волосы, пока ее пальцы хватают меня за руки. Я хватаю с прикроватного столика пульт и включаю телевизор, но она сразу же забирает пульт у меня из рук.

- Не делай так, - говорит она, отчаянно нажимая на кнопки, чтобы снова включить телевизор. - Не выключай его. Я не люблю тишину, когда сплю. Шум заглушает другие вещи.

- Что с тобой случилось? - спрашиваю я.

Она сглатывает и беспокойно ерзает. - Когда я была маленькая... - Она делает вдох, затем выдыхает, качая головой. - Я была всего лишь ребенком, а он... он...

Я знаю, что с ней случилось, потому что я просто чувствую это. То, о чем не нужно говорить.

- Я не могу, - шепчет она. Она прижимается ко мне, зарывшись лицом мне в плечо, и я провожу руками по ее волосам. - Я просто, я ненавижу его за это. Я не знаю, почему я никогда ничего не говорила, понимаешь? Я просто, просто не могла, потому что это было неправильно, но я думала, что виновата была я, потому что зачем кому-то делать такое с тобой? Зачем кому-то, кому ты доверял, делать это и говорить эти вещи и делать тебе больно, если ты этого не заслужил? Что со мной было не так, что он должен был делать те вещи? Это просто - и потом все это я видела, пока росла. Все, чего я хотела, это быть как все остальные, и я никогда не могла, я никогда не могла... - Ее слова заглушают рыдания.

- Но если бы ты была как все остальные, ты не смогла бы ценить красоту во тьме, чудо света. Такие ужасные какими они кажутся, вещи, которые ты видишь как изъяны, - я ближе притягиваю ее к своей груди - это те вещи, которые делают тебя красивой. Это делает тебя способной понять тех людей как никто другой. А нам всем нужен тот, кто может показать нам, что нам не следует бояться наших демонов. - Она опускает руки с моей спины, ее тело становится безвольным, и все, что я могу сделать, - держать ее.

Ава - ангел, чьи крылья были отрезаны и отняты прежде чем ее бросили на землю. И настолько душераздирающе как оно есть, самые бесценные, ибо падшие ангелы единственные существа, которые знают, что представляют собой как небеса, так и ад.

Мы встретились с темной стороной человечества, нечестными, полными сурового реализма, ужасными лицами, которые большинство людей видят только в ночных кошмарах. Она и я - мы оба знаем правду: понятие любви - самая большая видимость, которую человек когда-то придумал.

И поэтому она сломлена.

Поэтому сломлен я.

Внимание! Этот перевод, возможно, ещё не готов.
Его статус: идёт перевод

Переведено на Нотабеноиде
http://notabenoid.org/book/73190/422538

Переводчики: eugenia1124