Готовый перевод Darkest Before Dawn / Предрассветная тьма: Глава 32

Ава

День седьмой - дома

Мой брат хотел, чтобы я умерла. Я даю этому уложиться в голове и глубже ныряю под покрывало.

А вместо меня мертв он. Они ждали до утра, чтобы рассказать мне, а если бы я не спросила, где он, я не знаю, как долго они ждали бы. Его убили. На нем было достаточно наркотиков, чтобы считать его дилером, поэтому расследование дальше не пошло. Полиция списала это а неудачную сделку. Но мне лучше знать.

Я знаю, что это сделал Макс, и это доказывает, что он любил меня. Брэндон собирался их убить и забрать страховые деньги. Макс защищал не только меня, но и мою семью - моего отца, который убил его семью - он спас от смерти даже моего отца, а что может быть более бескорыстно, чем защищать своего врага? Я думаю, Макс знал, что он отпустит меня, и он не хотел, чтобы я страдала от то же потери, что и он.

Это и есть любовь.

И она ушла, навсегда.

В дверь моей спальни стучат прежде, чем я слышу, как поворачивается ручка; скрипят дверные петли.

- Ава, милая? - От глубокого южного акцента отца меня охватывает чувство комфорта. Он входит с улыбкой, полной сочувствия, на морщинистом лице. - Ты же знаешь, что я люблю тебя.

- Конечно.

- Но... - почесав свою седую бороду, он пересекает комнату и садится на край моей кровати - я пытаюсь проявить понимание, правда, но мне нужно знать, кто был тот человек.

- Я не знаю, кто это был.

И это не ложь. Я не знаю, кем он был за пределами той комнаты. Папа делает глубокий вдох и закрывает глаза. Я вижу, как он сглатывает и выдыхает.

- Ава. Ты не помогаешь мне, отказываясь говорить. Я найду его.

Я качаю головой. - Ты не сможешь найти призрак, папа.

Он смотрит на меня, прищурясь, на лбу появляются глубокие морщины. - У меня кончается терпение, Ава.

- Он не сделал мне ничего плохого. Люди, которые сделали - он убил их. Он меня спас. - Я чувствую, как стягивает грудь, горло сжимается. - Он спас меня, папа.

Отец со стоном запрокидывает голову назад и некоторое время смотрит в потолок.

- Папа? - Он опускает голову и смотрит на меня. - Что важнее для тебя? Я или месть?

Он хватает меня за ногу и сжимает ее. - Всегда ты. Ты и твоя мама - мой мир.

- Тогда оставь его в покое. Если ты убьешь его, это сломает меня. Пожалуйста, папа.

Закрыв глаза, он тяжело вздыхает, затем хватает меня и притягивает к свой груди. - Ты просишь у меня чертовски много.

- Я знаю.

Он держит меня еще несколько минут. Я слышу, как у него в груди сердито колотится сердце, потому что я только что попросила человека, который живет ради крови и возмездия, простить - отпустить. Не говоря ни слова, он встает и идет к двери.

- Только ради тебя, Ава... - Он открывает дверь, тихо закрывает ее за собой, и вот я лежу одна со своими мыслями. Я пытаюсь мечтать, я пытаюсь читать, я пытаюсь заняться хоть чем-нибудь, лишь бы не думать о Максе, и терплю поражение. Наконец, я решаю принять ванну и, спотыкаясь, иду в ванную, включаю воду и наблюдаю, как вода течет из крана.

Я сижу на ступеньках у мраморной ванны. Опустив руку в теплую воду, я слушаю эхо заполняющей глубокую ванну воды. Эта ванная больше, чем гостиные большинства людей. Она открытая и роскошная - это то, что я когда-то принимала как само собой разумеющееся. В динамиках под потолком играет музыка. Я смотрю на свое отражение в зеркалах, окружающих ванну. Мой взгляд задерживается на хрустальной люстре, висящей в центре над массивной с льющейся через край водой ванной, и я смеюсь. Такое расточительство, такие ненужные вещи. И все они куплены на кровавые деньги.

Сто шестьдесят восемь часов. Семь дней. Вот сколько я уже дома. Столько я в "безопасности".

Я поворачиваю кран и скидываю халат, затем вхожу в обжигающую воду. Шипя на небольшое жжение, я погружаюсь в воду. Хорошо, что я чувствую боль, потому что без него я онемела. Я наклоняюсь назад на край ванны и смотрю перед собой на отражение пола на потолке. Я должна была бы узнать ту девушку в отражении, но я не знаю, и правда в том, что я никогда не знала. Так же как и все в этой семье, я провела свою жизнь как хамелеон.

Любой, кто смотрел на меня, должно быт думал, что я счастлива; как они могли думать иначе? Я была чирлидером. Популярной. Красивой. Я улыбалась, но я вела себя так - я была таким человеком, потому что от меня этого ждали, а когда внутри у тебя хаос, ты просто хочешь, чтобы снаружи все выглядело в порядке. Ты улыбаешься, и никто не спрашивает у тебя, в чем дело, но когда ты плачешь - о, когда ты плачешь, люди не оставляют тебя в покое.

Та девушка, которая прямо сейчас смотрит на меня, она не улыбается, потому что она не умеет. Она устала. Она разрушена изнутри. Та девушка, которой я была долгое время, и так больно, наконец, ее видеть. Она заставляет меня чувствовать стыд, чувствовать себя глупой и потерянной. Что со мной было не так? Почему из всех людей в мире это случилось со мной - нет, не имеет значения, что это случилось со мной, почему это, черт, вообще произошло с кем-то? И почему, черт возьми, почему мы позволяем этому разрушать нас? Зачем мы скрываем свои шрамы? Я скажу, почему: потому что шрамы уродливы, вот чему нас учат. О, притворяйся, что ты счастлив, делай вид, что ты совершенен, потому что никому не нужен хаос. Но шрамы - история нашей жизни. Хорошее, плохое - вот что нас определяет, как бы то ни было, и Макс учил меня, что если бы только мы были более открытыми, мы нашли бы людей, которые по-настоящему любили бы нас, и нас не беспокоили бы так те, кто не может понять, что истинная красота - в недостатках. А если бы мы все были идеальны, красоты не существовало бы вовсе.

Я глубже погружаюсь в воду, пока поверхность не достает до носа. Закрыв глаза, я вижу его. Его улыбку. Его слишком темные глаза, которые знали меня до того, как я сама узнала себя. Грудь сжимается, и эта темнота накрывает меня. Она пробирается сквозь мои мысли как паук, опутывая мои чувства шелковыми нитями печали. И я плачу. Я всхлипываю. Мое сердце снова и нова разбивается, потому что он бросил меня. Он спас меня, только чтобы убить своим уходом. Он стал призраком, а любить призрак - жалкий способ, которое находит сердце.

И некоторые вещи, ну, теперь я в это верю, что некоторые вещи хуже смерти.

По воде идет рябь, свет от люстры отражается от поверхности, маня меня. Что было бы с мамой, если бы она нашла меня утонувшей в этой ванне? Я отгоняю эту мысль и заставляю себя подняться в ванне, потому что я себе не доверяю. Но несколько минут спустя я ловлю себя на том, что глубже и глубже погружаюсь, опускаюсь все ближе и ближе к воде. Я хочу этого. Я жажду этого, потому что любить его - это тюрьма, а я верю, что свою свободу я найду только в холодных объятиях смерти.

Мое тело скользит вниз под воду, и я лежу на дне ванны, глаза открыты, я смотрю на искаженный вид поверхности. Я все контролирую. В конце концов, я могу контролировать свою жизнь, и в этом я нахожу мир. Все, что мне нужно сделать, - это сделать вдох.

Один. Глубокий. Вдох.

Интересно, каково это будет... и затем, я просто все отпускаю. Мои руки цепляются за скользкий край ванны, потому что разум хочет, чтобы я боролась, чтобы я выжила. Но сердце - зверь гораздо сильнее, и я использую руки, чтобы удержаться под водой.

Интересно, существует ли рай или ад, и я думаю о том, попаду ли я в ад, боясь, то я уже была там. Я снова набираю полный рот воду. Чувствую, как жжет и щипает. Такое чувство, будто грудь в огне, сердце дрожит с каждым быстрым ударом. Зрение ослабевает. Меня охватывает слабость, и следующее, что я знаю... Я падаю в темноту, которая звала меня все это время.

И в этой тьме будет мир. Мир и небытие и...

Внимание! Этот перевод, возможно, ещё не готов.
Его статус: идёт перевод

Переведено на Нотабеноиде
http://notabenoid.org/book/73190/422542

Переводчики: eugenia1124