Готовый перевод Darkest Before Dawn / Предрассветная тьма: Глава 38

Макс

Свет отражается от гладкой обложки книги. Она простая, правда. Черная, освещенная замочная скважина не по центру, Любовь во тьме: история Авы Донован, белые буквы курсивом. Я поднимаю книгу, провожу пальцами по ее имени, и со стуком кладу ее на задней обложкой вниз.

Ава Донован была похищена после того, как двое мужчин хладнокровно застрелили ее парня.

Шестьдесят четыре дня в плену. Шестьдесят четыре дня на то, чтобы потерять себя или найти себя.

Постоянно гадая, когда и как ты умрешь, это сказывается на тебе. На твой взгляд. Но что ты делаешь, когда это влияет на твое сердце? Что, черт возьми, ты делаешь, когда человек, держащий тебя в плену, кажется таким же сломленным, как и ты, когда его простое присутствие становится утешением, которого ты жаждешь - когда любишь его, хотя не должен бы? Ты улыбаешься и говоришь себе, что все в порядке, потому что у любви нет принципов.

Это ее история, рассказанная Табитой Стронг, признанной автором книг о настоящих преступлениях «Жена другого человека» и «Умереть, чтобы победить». Предупреждение: для тех, кто страдает от травматических событий, это может послужить спусковым крючком.

Я сглатываю. Жар охватывает мою грудь, шею и щеки. Я ловлю себя на том, что нервно поглядываю вокруг, боюсь, что выгляжу подозрительно - боюсь, что кто-то узнает, что я был этим человеком. Я тот самый человек, который держал ее в плену. Я заставил ее любить меня, и спустя полгода она все еще верит в это.

Я переворачиваю на первую страницу. В девятнадцать вы беспокоитесь о подготовке к экзаменам и о том, на какую вечеринку вы пойдете вечером в пятницу. Но что до меня, мне следовало бы волноваться о том, что я оторвана от моей прекрасной жизни и заперта в подвале…

Ее жизнь не была идеальной.

... но это было бы наименьшим из моих беспокойств, потому что то, что я пережила с тех пор, как меня отпустили, ну, это гораздо более жестоко, чем вы можете себе представить. Любить призрака, о котором все вам твердят, что он не что иное, как дьявол, это медленная форма пытки.

Когда я резко закрываю книгу, я слышу громкий щелчок, поэтому женщина рядом со мной бросает на меня раздраженный взгляд. Я испытываю желание показать ей средний палец, но я воздерживаюсь, и, засунув книгу под мышку, иду к кассе.

Мои ладони блестят от пота, пока я жду, пока кассир пробьет. Она сканирует штрих-код, затем щелкает жвачкой. Ее взгляд сужается, и она смотрит на меня. Улыбается. Сканирует книгу снова, и она издает звуковые сигналы. К тому времени, когда я заплатил и забрал у нее сумку, пот стекает по моим вискам. Часть этой реакции - вина, паранойя, но часть - нечто совершенно иное. Это мысль о ней. Мысль о том, что она думает обо мне, любит меня, маленькая доля надежды, что связь - это правда.

Уже полночь, и вот я сижу и читаю историю, которую я слишком хорошо знаю. Вина поглощает меня с каждым гребаным словом. Как бы странно это ни звучало, хотя я должен был быть напуган - даже в ужасе - в нем было что-то, что успокаивало меня. Что-то, что говорило моей душе, что я буду спасен, потому что, хотя он был плохим человеком, что-то говорило мне, что он никогда не будет плохим для меня. И разве это не то, что имеет значение? Любовь - это личное, и если он сделает меня своей королевой, независимо от того, будет это рай или ад, это все, что имеет значение.

Как это ужасно любить того, кто думает, что они тебя любят.

В тот момент, когда я впервые увидела его - там уже что-то было. Мой терапевт сказал мне, что это видимость. Это потому, что я находилась в ситуации, продиктованной страхом, постоянным всплеском адреналина, этой постоянной лихорадкой - вот что дало мне ложное чувство любви. Очевидно, что порыв, который вы получаете от страха, может имитировать физиологические реакции любви. Поэтому я была вынуждена любить его. Мне говорили об этом снова и снова. То, что он был мастером-манипулятором, сначала изолируя меня, а затем медленно заставляя меня доверять ему, делая вид, что он заботился, давая мне что-то, проводя время со мной.

- Манипулятор делает так, чтобы вы не можете отделить правду от лжи. И, Ава, это именно то, что этот человек сделал с тобой. Он заставил тебя поверить, что ты любила его, когда правда в том, что ты его ненавидишь.

Но я не ненавижу его.

- Ты его даже не знаешь. Ты знаешь только то, что он хотел, чтобы ты знала.

Иногда все, что вам нужно знать, можно найти в одном взгляде, в одном прикосновении. Иногда есть люди, с которыми связаны наши души еще до того, как мы их встретили, и поэтому я знаю, что я действительно люблю его. Не я решила любить его. Мой извращенный разум не хотел любить его. Мое сердце - оно не имеет к этому никакого отношения.

Нам не суждено понять все эти почему или как. Нет, иногда мы должны просто понимать, что есть что. Иногда, каким бы злым и извращенным это ни казалось, мы просто должны верить в судьбу. Жизнь - это не сказка, и я бы не хотела, чтобы она была сказкой, потому что мы должны знать ненависть и боль, чтобы действительно знать, что такое любовь. Мне сказали, что он монстр, но это только потому, что большинство людей не знают, как любить то, чего не понимают. И никто никогда не поймет этого.

Может быть, я жива. Возможно, я свободна, но я все еще заложница, способная дышать только сердцем призрака. Человек, фамилию которого я даже не знаю ... а любовь - самый жестокий похититель. Я знаю, потому что я пережила один вид плена, но скажите мне, кто сможет жить, когда их сердце в плену?

Еще одна страница. И осмелюсь ли я перевернуть ее, потому что это красиво, а я не хочу ничего испортить. Медленно, неохотно, я переворачиваю последнюю страницу.

Моему похитителю:

Я мертва. Любовь убила меня, но самое смешное в этом виде смерти - это единственная смерть, которую ты живешь, чтобы чувствовать. Любовь - это то, что делает нас людьми, поэтому без тебя я ничто, лишь пустой сосуд. Я люблю тебя. И если ты любишь меня, ты найдешь меня.

Это правильно?

Может и нет, но дело в том, что у любви нет принципов, но я верю, что у вас есть.

Пожалуйста, спаси меня.

Я закрываю глаза и глубоко вздыхаю. Меня никогда не заставляли видеть разрушение, которое остается, когда мертвый человек ходит в живом теле. Я чувствовал это только потому, что много лет это было мое существование.

И вдруг, в животе сжимается и скручивается от осознания, такого, которое вселяет страх так глубоко, что моя кровь стынет, и я покрываюсь гусиной кожей. Мысль о том, что Лила покончила с собой, не потому, что она была несчастна с человеком, который ее купил, а что она была несчастна, потому что все еще была влюблена в человека, который манипулировал ею. Что она так относилась к нему и поэтому убила себя. Потому что она уже была мертва.

Я бросаю книгу на пол с глухим стуком. Я шагаю, проводя руками вниз по лицу. Я курю сигарету. Я сижу. Я стою. Я курю. Я иду. Я курю.

Мой разум не может остановиться. Мои мышцы напряглись, а дыхание стало прерывистым. Гнев кровоточит от кончиков моих пальцев на руках, до груди, сжимая мое горло. Не раздумывая, я поднимаю лампу с края стола и запускаю ее через всю комнату, наблюдая, как она разбивается вдребезги. Но этого недостаточно, чтобы подавить гнев, пылающий в моей груди - в моем гребаном сердце. Я беру вазу с камина и разбиваю ее о стену. Мой взгляд скользит по комнате в поисках чего-то, что могло бы отпустить накопившийся гнев, и в конце концов он падает на кочергу, свисающую с камина. Я хватаю ее, крепко сжимаю, пока я хожу по комнате, разбивая и ломая все, что могу, пока пот не скатывается с моего лба, пока все мое тело не становится мокрым, а мышцы не начинают болеть.

И когда все это сказано и сделано, когда я уверен, что нахожусь на грани сердечного приступа, я останавливаюсь, стоя в середине кабинета, окидывая взглядом все разрушенное, что лежит вокруг меня. Так вот как это выглядит. Это то, что я сделал с ней, и это разбивает мое проклятое сердце. Имеет ли это смысл? Нет, но ни одна чертова вещь в моей жизни никогда не имела смысла, так зачем начинать сейчас? Бросив кочергу, я падаю на пол, разбитое стекло хрустит у меня под спиной. Потолочный вентилятор шумит надо мной, и я наблюдаю, как пыль оседает вокруг меня.

Сквозь туман в голове я думаю об Аве, о том, как впервые увидел ее. То, как страх в ее глазах, казалось, исчез, когда ее взгляд упал на меня. Все остальные женщины были уже уничтожены, когда их бросили в этот подвал. Все, что я сделал, это разбил их, чтобы они могли быть восстановлены из обломков, которые были их жизнью. Ава не была полностью разрушена, она была сломана. Она все еще знала, что значит иметь надежду. Я провожу руками по лицу, позволяя разуму анализировать вещи. Пока я ищу признак того, что, возможно, я потерпел неудачу. Может быть, я не манипулировал ею, может быть, это делала судьба с нами обоими.

Любовь...

Возможно, чертова любовь манипулирует нами, и если это так, то я подпрыгиваю, почти спотыкаясь о собственные ноги. Дело в том, что я никогда не любил этих женщин. Не было ничего даже близко, похожего на чувства к ним - жалость - да; чувств - нет. Я сделал то, что сделал для Авы, потому что хотел, потому что я должен был. В том, что я сделал для нее, описанном в этой книге, не было ни грамма лжи, и, как она утверждает, это и заставило ее влюбиться в меня. Так что же плохого в том, что она любит меня? Это неправильно только потому, что она была в какой-то земной форме ада? Наверняка даже в глубинах ада существует любовь.

Какого черта я сделал?

Внимание! Этот перевод, возможно, ещё не готов.
Его статус: идёт перевод

Переведено на Нотабеноиде
http://notabenoid.org/book/73190/422549

Переводчики: eugenia1124