Готовый перевод The Plague Charmer / Заклинатель чумы: Chapter 15 Sara

Глава 15

Сара

Если будите пересчитывать выловленную рыбу, то в этот день больше ничего не поймаете.
Мы пробуждаемся ото сна не зная сколько часов спали. Я должна была стирать бельё в корыте на улице, пропалывать бобы на грядках или сидеть в дверях, чистя рыбу. Мои соседи переговариваясь брели бы мимо по тропинке. посылая мне приветы. Сейчас я пытаюсь расслышать их голоса, но всё глухо. Ни одна живая душа не подходит к дому. До нас доносятся лишь крики чаек над крышей, да голоса петухов из дальних садов.

Горшок опять переполнился. Элис выливает его в яму посередине хлеба. Но там не так много жидкости, чтобы смыть дерьмо из через узкий зазор под стеной. Оно лежит там и воняет. Элис пытается забросать его соломой, но она тоже промокла и загажена козами. Воздух в коттедже тяжёлый и спёртый, и по ночам мне снится, будто меня засасывает в зыбучие пески залива, и я задыхаюсь, захлёбываясь жидкой грязью.

Я просыпаюсь от стука в ставни.
— Элис, Дэвид...как у вас дела? Заболевших нет? — интересуется Кадор.

Мужчины бросаются к окну, в спешке натыкаясь на стол и опрокидывая табуреты. Кол и Люк не отстают от них. Олдит с такой скоростью карабкается вниз по лестнице, что я боюсь, как бы она не навернулась вместе с ней.

— Больных нет, — кричит Элис в ответ. — Мы живучи словно блохи. Пора уже нас выпускать.

— Прошло всего три дня. Ещё неделька, а там посмотрим...

— Неделя! — ахнул Дэвид. — но вы не можете держать нас взаперти так долго А как же мои плотины и толстокосты Элиса?

— Не волнуйся, о них позаботятся. Но если вы поклянётесь, что никто из вас не болен, мы приоткроем ставни и передадим вам еду и питьё. Думаю, тебе не повредит небольшой кусочек сала.

— И дрова, — напомнила я.

— Дрова, — крикнул Элис сквозь ставни, — корм для коз и ещё по мелочам.

— Снаружи раздаётся невнятное бормотание, словно кто-то совещается.

— Как нибудь...в следующий раз, — раздаётся голос Кадора. — А теперь отойди подальше от окна, слышишь?

Доски отходят от окон с металлическим карканьем, и, после очередного предупреждения, словно бейлиф боится, что мы превратились в демонов и вот-вот выпорхнем из окна, ставни распахиваются. Мы щуримся от резкого дневного света и стоим жадно глотая живительный свежий воздух, насыщенный соленым запахом моря и ароматом от примятых кустиков тимьяна. что я посадила под окном..

В окне появляется лицо, но видны только глаза. Рот и нос закрыты куском обмотанной вокруг головы мешковины, которая, судя по запаху, пропитана уксусом настоянным на травах. Я жадно вдыхаю этот резкий запах, кажущийся мне, после царящего в доме зловония, сладчайшим ароматом розы.

На верёвке в окно спускают мешок с едой, а затем бочонок воды. Но он не проходит в узкий проём и исчезает.

Года резко поднимается и, расталкивая нас , просовывает руку через дыру в рыбьем пузыре, словно пытаясь схватить кого-то снаружи.
— Выпустите меня. Я здесь по ошибке. Я никогда не прикасалась к этим мёртвым детям, никогда!

Она вскрикнула от удара доски, отбросившего её назад.

— Отойди от окна! — раздался окрик Лысого Джона. — А то мы больше не придём.

Олдит оттащила сестру от окна и закричала в щель меж ставнями.
— Если не дашь нам воды, и мы погибнем от жажды, то клянусь, Кадор, и ты, Лысый Джон, и вся ваша кодла, я вас, убийц, и с того света достану, с живых с вас не слезу и за гробом преследовать буду.

За стенкой снаружи послышались перешёптывания, но, похоже, угрозы Олдит возымели действие. Спустя некоторое время в окно спустилась верёвка с несколькими старыми бурдюками и тюленьими пузырями с водой, развешанных по всей её длине, словно насаженная на кукан рыба.

Но едва Элис успел схватить их и опустить на землю, как ставни захлопнулись, и раздался стук молотка вгоняющего гвозди в доски. Я впилась зубами в кулак, чтобы не завопить, вопрошая: не видели ли они Хоба, не причинили ли они ему вреда? Мгновение спустя последняя доска легла на ставни, вновь погружая нас во мрак.

Я просыпаюсь от стона, но не могу определить его источник. Поднимаюсь с кровати, стараясь не разбудить Году. Кто-то из мужчин сидит, укрывшись с головой одеялом, так низко склонившись над углями очага, что я беспокоюсь, не вздумал ли он залезть туда целиком. Он стучит зубами, раскачиваясь взад-вперёд. Пресвятая Дева, лишь бы это был не мой Элис! Опустившись на пол, я подползаю на коленях и отвожу одеяло с его лица. Тусклое красное сияние угасающего пламени, разве что, даёт представление: мужчина перед тобой или женщина, но деля с мужчиной постель два десятка лет, сложно не узнать его даже в этом мерцании преисподней.

Он дрожит, но его тело словно в огне и истекает потом. Нащупав один из бурдюков, я наливаю немного воды в кружку. Он выхватил её у меня из рук, едва не опрокинув в спешке и осушает всю до последней капли.

— Ещё, — просит он. — Умираю от жажды.

Я смотрю по сторонам. Все ещё спят. Мы договорились утолять жажду вместе, дабы убедится, что никто не выпил больше отмеренной ему доли, но я не могу отказать Элису.

Я подливаю ему ещё глоток.

Дэвид зашевелился и приподнялся, опершись на локоть. Он пристально смотрит на нас.
— Заболел?

— Лёгкая лихорадка, только и всего, — шепчу я. — Взаперти...и эта вонь от ночных горшков. От такого зловония у кого хочешь живот скрутит.

— У женщины, может быть, но ему и на конском навозе ночевать случалось.

Дэвид вскакивает на ноги и , нащупав одну из сальных свечей, зажигает её от углей очага. Тусклое, желтовато-бурое сияние разливается по комнате, наполняя её зловонием горящего жира. Он подносит пламя к лицу Элиса. Тот щурится, отворачиваясь, словно свет ранит его глаза. Пот блестит на его коже.

— Что с тобой? — интересуется Дэвид.

Теперь уже Года садится на постели, и Олдит спускается по лестнице, чтобы осмотреть Элиса.
— Это...— она умолкает на полуслове.

Выхватив у мужа огарок, Олдит распахивает на Элисе одеяло, пытаясь что-то разглядеть в этой темноте у него на груди. Элис вновь пытается закутаться в одеяло, но его движения вялы и неуклюжи.

— Кровохарканья нет? — спрашивает Олдит. — У тебя на коже есть чёрные пятна? — она снова тянет с него одеяло, словно хочет убедится в этом лично, но я отталкиваю её.

— Всего лишь летняя горячка, к гадалке не ходи. День-два и он будет как новенький. Иди спать, я за ним присмотрю.

Олдит и Дэвид обменялись суровыми взглядами.

— Думаю, ему следует спать в хлеву, пока мы полностью не будем уверены, — заключил Дэвид.

— Может тогда замуруешь его там прямо сейчас? — рявкнула я. Ты такая же мразь, как и Кадор. В хлеву жуткая вонь. У него от этого и лихорадка началась. Ему нужно тепло, это любому дураку понятно.

— К утру мы останемся без огня, — произнёс Дэвид. — Дрова закончились.

— Будем жечь козий помёт или, если потребуется, разломаем стол.

Элис опустился на папоротник, свернувшись калачиком у очага. Укрывая одеялом я касаюсь его руки, и он вскрикивает от боли. Рука опухла, кожа вздулась и блестит в свете свечи. Эта та самая рука, что он порезал? В любое другое время это встревожило бы меня, но сейчас, я испытываю почти облегчение. Загноившийся порез, всего-то. Это лечится. Мы вытянем гной из раны, и всё заживёт. Он поправится!

Внимание! Этот перевод, возможно, ещё не готов.
Его статус: идёт перевод

Переведено на Нотабеноиде
http://notabenoid.org/book/74244/430464

Переводчики: zvejnieks78