Готовый перевод Lethal White R. Galbraith / Смертельная белизна Р. Гэлбрейт: 15

Да, она таки себе на уме. Всегда нос задирала…

Генрик Ибсен "Росмерсхольм"

Пока Страйк мчался на север, Робин без объяснения причин вызвали на личную встречу с самим министром культуры.

Следуя прогулочным шагом на солнце к Министерству культуры, средств массовой информации и спорта, который располагался в большом белом эдвардианском здании в нескольких минутах от Вестминстерского дворца, Робин почти жалела о том, что не была одной из туристов, толпящихся на тротуаре, потому что исходя из телефонного разговора Чизвел был явно не в духе.

Робин многое бы отдала, чтобы рассказать министру что-то полезное о его шантажисте, но поскольку она работала всего полтора дня, все, что она с уверенностью могла сказать о Геранте Уинне так это, что первое впечатление ее подтвердилось: он был ленивым, похотливым, самоуверенным и бестактным. Чаще дверь его кабинета стояла открытой и по коридору разносился певучий голос, когда он говорил с неразумным легкомыслием о мелких проблемах своих избирателей, хвалился по поводу знакомств с видными людьми и высокопоставленными политиками, и вообще стремился произвести впечатление человека, для которого управление простым избирательным участком было неважным пустяком.

Он весело приветствовал Робин из-за стола, когда она проходила мимо его открытой двери, демонстрируя явное стремление к дальнейшему контакту. Однако, будь то случайно или умышленно, Аамир Малик продолжал препятствовать попыткам Робин обратить эти приветствия в разговоры, либо перебивая ее вопросами к Уинну, либо, как он сделал всего часом ранее, просто закрывая дверь перед лицом Робин.

Внешний вид большого корпуса, в котором размещался МКСМИС, с его каменной лепниной, колоннами и неоклассическим фасадом, не обнадеживал. Интерьер был модернизирован и увешан современным искусством, включая абстрактную стеклянную скульптуру, которая свисала с купола над центральной лестницей, вверх по которой Робин провела эффектная молодая женщина. Полагая, что она крестница министра, ее спутница изо всех сил старалась рассказать о достопримечательностях.

- Комната Черчилля, - сказала она, указывая налево, когда они повернули направо. - Это балкон, с которого он произнес свою речь в День Победы в Европе. Министр сейчас здесь...

Она повела Робин вниз по широкому изогнутому коридору, который ответвлялся на помещение с открытой планировкой. Умные молодые люди сидели за множеством столов справа перед высокими окнами, выходящими на четырехугольный внутренний двор, который по размеру и масштабу, а также стенами с высокими белыми окнами напоминал Колизей. Все это сильно отличалось от тесного офиса, где Иззи заваривала растворимый кофе из чайника. Собственно, для этой цели на одном из столов располагалась большая, дорогая машина в комплекте с капсулами.

Офисы слева были отделены от этого изогнутого пространства стеклянными стенами и дверями. Робин издали заметила министра культуры, сидящего за столом под современной картиной королевы и разговаривающего по телефону. Бесцеремонным жестом он показал ее эскорту, что тот должен сопроводить Робин в офис, и продолжил говорить по телефону, пока Робин несколько неловко поджидала, чтобы он закончил звонок. Из динамика доносился даже до стоящей в восьми футах Робин пронзительный и истеричный женский голос.

- Кинвара, мне нужно идти! - рявкнул Чизвел в микрофон. - Да... поговорим об этом позже. Я должен идти.

Опустив трубку на рычаг сильнее, чем следовало, он указал Робин на стул напротив себя. Его грубые, прямые седые волосы выдавались вокруг головы жестким ореолом, а полная нижняя губа придавала вид сердитой раздражительности.

- Газеты все разнюхивают, - прогремел он. - Это была жена. Сегодня утром ей позвонили из The Sun, спрашивая правдивы ли слухи. Она спросила: "Какие слухи?" - но парень не стал вдаваться в подробности. Очевидно, пытаются что-нибудь выведать, застав ее врасплох.

Он нахмурился, глядя на Робин, чью внешность, по-видимому, находил привлекательной.

- Сколько вам лет?

- Двадцать семь, - сказала она.

- Вы выглядите моложе.

Это не было похоже на комплимент.

- Удалось установить подслушивающее устройство?

- Боюсь, нет, - сказала Робин.

- Где Страйк?

- В Манчестере, допрашивает бывшую жену Джимми Найта, - сказала Робин.

Чизвел издал сердитый, приглушенный звук, обычно воспроизводимый во время прочищения горла, затем поднялся. Робин вскочила следом.

- Что ж, вам лучше вернуться и продолжить, - сказал Чизвел. - Национальная служба здравоохранения, - добавил он, не меняя тона, и направился к двери. - Люди подумают, что мы совершенно сумасшедшие.

- Извините? - сказала Робин, полностью обескураженная.

Чизвел открыл стеклянную дверь и жестом показал, что Робин должна пройти вперед него, в зону открытой планировки, где все умные молодые люди сидели работая рядом с гладкой кофемашиной.

- Церемония открытия Олимпиады, - пояснил он, следуя за ней. - Чертово леворадикальное дерьмо. Мы выиграли две кровавые мировые войны, но нам не полагается их праздновать.

- Ерунда, Джаспер, - произнес глубокий, мелодичный валлийский голос. - Мы постоянно празднуем военные победы. Это другой сорт праздника.

Делла Уинн, министр спорта, стояла у двери Чизвела, держа за поводок своего почти белого лабрадора. Женщина величественной внешности, с седыми волосами, убранными с широкого лба назад, носила темные очки, так что Робин ничего не могла разглядеть за ними. Слепота ее, насколько Робин было известно из своих поисков, была вызвана редким состоянием, при котором ни одно глазное яблоко не развивалось в утробе матери. Иногда она одевала протезы глаз, особенно когда ее собирались фотографировать. Делла выбрала комплект из тяжелых, тактильных золотых ювелирных украшений с большим ожерельем из инталий и оделась с головы до ног в небесно-голубой цвет. Робин узнала в одной из распечатанных Страйком политических статей, что Герант каждое утро готовил одежду для Деллы и что для него, не сильно разбиравшегося в моде, было проще всего подбирать вещи по цвету. Прочитав об этом, Робин нашла это довольно трогательным.

Чизвел не выказал радость при внезапном появлении коллеги и, действительно, учитывая, что ее муж вымогал у него деньги, Робин не нашла в этом ничего удивительного. Делла, с другой стороны, не подала никаких признаков смущения.

- Я подумала, что мы могли бы поехать на машине в Гринвич, - сказала она Чизвелу, в то время как бледный лабрадор осторожно обнюхивал подол юбки Робин. - Давая нам возможность обсудить планы на двенадцатое. Что ты делаешь, Гвинн?- добавила она, чувствуя, как лабрадор тянет голову.

- Она нюхает меня, - нервно сказала Робин, похлопывая лабрадора.

- Это моя крестница, а...

- Венеция, - сказала Робин, пока Чизвел явно пытался вспомнить ее имя.

- Как поживаете? - спросила Делла, протягивая руку. - Пришли в гости к Джасперу?

- Нет, я стажируюсь в офисе избирательного округа, - сказала Робин, пожимая теплую руку в кольцах, когда Чизвел отошел, чтобы изучить документ в руках у топчущегося неподалеку молодого человека в костюме.

- Венеция, - повторила Делла, лицом повернувшись к Робин. Небольшая морщинка пролегла между бровей на красивом лице, наполовину скрытом за непроницаемыми черными очками. - Как ваша фамилия?

- Холл, - сказала Робин.

В панике она почувствовала несуразную дрожь, как будто Делла собиралась разоблачить ее. Сосредоточенно изучая предоставленный документ, Чизвел ушел подальше, оставив Робин, или ей так только показалось, на милость Деллы.

- Вы фехтовальщица*, - сказала Делла.

- Извините? - переспросила Робин, снова почувствовав смущение, представив себе забор из столбов и перекладин. Несколько молодых людей вокруг футуристической кофемашины обернулись, чтобы послушать, с выражением вежливого интереса на лицах.

- Да, - сказала Делла. - Да, я помню вас. Вы были в английской команде с Фредди.

Дружелюбное выражение лица ее стало непроницаемым. Теперь Чизвел склонился над столом и начал перечеркивать фразы в документе.

- Нет, я никогда не занималась оградами, - сказала Робин. При упоминании слова "команда" она поняла, что обсуждаются шпаги, а не поля и домашний скот.

- Определенно, да, - категорично сказала Делла. - Я помню вас. Крестница Джаспера, в команде с Фредди.

Это было немного нервирующее проявление высокомерия, полной самоуверенности. Робин почувствовала себя несостоятельной, чтобы продолжать протестовать, потому что теперь у них было несколько слушателей. Вместо этого она просто сказала:
- Приятно было познакомиться, - и отошла в сторону.

- Снова, ты хотела сказать, - резко сказала Делла, но Робин ей не ответила.
* Fencer - фехтовальщица; человек, который чинит ограды. Прим. переводчика.

Переведено на Нотабеноиде
http://notabenoid.org/book/74630/420481

Переводчики: Miledifire