Готовый перевод Lethal White R. Galbraith / Смертельная белизна Р. Гэлбрейт: 17

Он, значит, совершенно неисправим.

Генрик Ибсен "Росмерсхольм"

Наблюдая за возможностью установить "жучок" в офисе Уинна, Робин провела большую часть дня, болтаясь по тихому коридору, в котором находились их с Иззи офисы, но ее усилия были бесплодны. Несмотря на то, что Уинн уехал на обеденную встречу, Аамир остался внутри. Робин ходила взад и вперед, обнимая коробку, ожидая момента, когда Аамир может пойти в уборную, и возвращаясь в офис Иззи всякий раз, когда какой-нибудь прохожий пытался вовлечь ее в разговор.

Наконец, в десять минут пятого ей улыбнулась удача. Герант Уинн пошатываясь вышел из-за угла, довольно навеселе после видимо продолжительного обеда, и в резком контрасте со своей женой, он, казалось, был рад встрече, когда она направилась к нему.

- Вот она где! - сказал он слишком громко. - Я хотел с вами поговорить! Идите сюда, идите!

Он распахнул дверь своего кабинета. Озадаченная, но слишком уж жаждущая увидеть интерьер комнаты, чтобы поставить "жучок", Робин последовала за ним.

Аамир работал, сидя в рубашке без пиджака за своим столом, который создавал крошечный оазис порядка в общем хаосе. Ряды папок рассредоточились вокруг стола Уинна. Робин заметила оранжевый логотип "Равные возможности" на куче писем перед ним. Под столом Геранта лежал сетевой фильтр, который стал бы идеальным местом для прослушивающего устройства.

- Вы знакомы? - весело спросил Герант. - Венеция, Аамир.

Он сел и предложил Робин занять кресло, на котором находилась соскальзывающая стопка картонных папок.

- Редгрейв перезвонил? - спросил Уинн Аамира, предприняв попытку снять пиджак.

- Кто? - сказал последний.

- Сэр Стив Редгрейв! - сказал Уинн, с опаской покосившись в направлении Робин. Она заинтересовалась его ответом, особенно после пробурчавшего холодного “нет” Аамира.

- Равные возможности, - сказал Уинн Робин.

Ему удалось снять пиджак. Попытавшись размахнуться, он бросил его на спинку стула. Тот вяло соскользнул на пол, чего Герант, казалось, не заметил, а вместо этого постучал по оранжевому логотипу на самом верхнем письме перед ним. - Наша бла... - он рыгнул. - Простите меня... наша благотворительность. Обездоленные спортсмены и спортсмены-инвалиды. Много сторонников с громкими именами. Сэр Стив стремится... - он снова рыгнул, - ...простите... помогать. Что ж, теперь. Я хотел извиниться. За мою бедную жену.

Казалось, он чрезвычайно наслаждается собою. Краем глаза Робин заметила как Аамир окинул Геранта острым взглядом, похожим на проблеск когтя, и быстро отвел глаза.

- Я не понимаю, - сказала Робин.

- Все время путает имена. Делает это постоянно. Если бы я не присматривал за ней, у нас был бы настоящий беспорядок, письма, адресованные не тем людям... она думала, что вы не та за кого себя выдаете. За обедом я говорил с ней по телефону за обедом. Она настаивала на том, что вы не тот человек, с кем схлестнулась наша дочь много лет назад. Верити Пулхэм. Еще одна из крестниц вашего крестного. Сказал ей, что это не вы, заверил, что передам ее извинения. Вот глупышка. Очень упряма, когда думает, что права, но, - он снова закатил глаза и похлопал себя по лбу, многострадальный муж разъяренной жены, - под конец мне удалось до нее достучаться.

- Ну, - осторожно сказала Робин, - я рада, что она понимает, что ошиблась, потому что, похоже, ей не очень нравилась Верити.

- По правде говоря, Верити была маленькой сукой, - сказал Уинн, все еще сияя. Робин могла сказать, что ему нравилось использовать это слово. - Отвратительно относившаяся к нашей дочери, понимаете.

- О, боже, - сказала Робин с забившимся под ребрами сердцем, вспомнив, что Рианнон Уинн покончила с собой. - Мне так жаль. Как ужасно.

- Вы знаете, - сказал Уинн, садясь и откидываясь на стуле к стене, положив руки за голову, - Вы кажетесь слишком милой девушкой, чтобы быть связанной с семьей Чизвел. - Он определенно был слегка пьян. Робин почувствовала слабый запах вина, а Аамир бросил на него еще один резкий, уничижительный взгляд. - Чем вы занимались до этого, Венеция?

- Пиар, - сказала Робин, - но я бы хотела заниматься чем-нибудь более стоящим. Политикой или, может быть, благотворительностью. Я читала про "Равные возможности”, - честно ответила она. - Вроде бы это так прекрасно. Вы тоже много работаете с ветеранами, не так ли? Вчера я смотрела интервью с Терри Берном. Он ведь паралимпийский велосипедист?

Ее внимание привлек тот факт, что у Берна была похожая ампутация ниже колена, что у Страйка.

- Конечно же, у вас личный интерес к ветеранам, - сказал Уинн.

Сердце Робин подпрыгнуло и снова встало на место.

- Простите?

- Фредди Чизвел? - подсказал Уинн.

- Ах, да, конечно, - сказала Робин. - Хотя я недостаточно хорошо знала Фредди. Он был чуть старше меня. Несомненно, было просто кошмарно, когда он... когда его убили.

- О, да, ужасно, - сказал Уинн, хотя казался равнодушным. - Делла была сильно против войны в Ираке. Сильно против этого. Заметьте, ваш дядя Джаспер был целиком за.

Мгновение воздух казалось звенел от невысказанного намека Уинна на то, что Чизвел служил в армии с энтузиазмом.

- Мне об этом ничего неизвестно, - осторожно сказала Робин. - Дядя Джаспер считал военные действия оправданными в силу имевшихся в то время доказательств. Во всяком случае, - смело сказала она, - никто не может обвинить его в том, что он действовал из корыстных интересов, не так ли, когда его сын должен был идти и сражаться?

- Ах, если вы собираетесь держать эту линию, кто рискнет спорить? - сказал Уинн. Он поднял руки, имитируя капитуляцию, его стул чуть скользнул по стене, отчего несколько секунд ему пришлось изо всех сил пытаться сохранить равновесие, схватившись за стол, подтянув себя к нему и вернув стул, наконец, в вертикальное положение. Предприняв значительные усилия Робин умудрилась не засмеяться.

- Герант, - сказал Аамир, - нужно подписать эти письма, если мы хотим с ними разделаться, до пяти.

- Только половина пятого, - сказал Уинн, сверяясь с часами. - Да, Рианнон входила в состав британской юниорской команды по фехтованию.

- Как чудесно, - сказала Робин.

- Спортивная, как ее мать. Занимавшаяся фехтованием в команде валлийских юниоров в четырнадцать лет. Я возил ее на турниры повсюду. Ох, эти совместные часы в пути! Она вошла в состав британских юниоров в шестнадцать.

- Но англичане отнеслись к ней очень надменно, - сказал Уинн с проблеском кельтского негодования. - Видите ли, она не училась в одной из их больших государственных школ. Все дело было в связях. У Верити Пулхэм так совсем не было способностей. На самом деле, только когда Верити сломала лодыжку, Рианнон, которая слыла гораздо лучшей фехтовальщицей, попала в британскую команду.

- Понятно, - сказала Робин, пытаясь сбалансировать сочувствие с притворной преданностью Чизвелам. Конечно же, это не могло послужить той претензией, которую Уинн предъявлял к их семье? Тем не менее, фанатичный тон Геранта говорил о давней обиде. - Естественно, такие вещи должны сводиться к способностям.

- Правильно, - сказал Уинн. - Должны. Взгляните на это, сейчас…

Он нащупал бумажник и достал из него старую фотографию. Робин протянула руку, но Герант, крепко держась за карточку, неуклюже встал, споткнулся о стопку книг, стоявшую рядом с его стулом, обошел стол, подойдя так близко, что Робин почувствовала его дыхание у себя на шее, и показал ей изображение своей дочери.

Одетая в костюм для фехтования, Рианнон Уинн стояла, сияя и держа золотую медаль, висевшую у нее на шее. Она была бледной, с мелкими чертами лица, в которых Робин почти ничего не уловила от родителей, хотя, возможно, широким, умным лбом походила на Деллу. Но чувствуя громкое дыхание Геранта в ухо и пытаясь заставить себя не отодвинуться от него, Робин внезапно представила, как Герант Уинн шагает с широкой, безгубой усмешкой через большой зал потных девочек-подростков. Постыдно ли было задаться вопросом, не побудила ли его родительская привязанность возить свою дочь по всей стране?

- Что вы с собой сделали, а? - спросил Герант, горячо дыша ей в ухо. Наклонившись, он коснулся фиолетового шрама от ножа на ее открытом предплечье.

Не в силах удержаться, Робин вырвала руку. Нервы вокруг шрама еще не полностью зажили: она ненавидела, когда кто-то прикасался к нему.

- Я пролетела сквозь стеклянную дверь, когда мне было девять, - сказала она, но доверительная атмосфера уже растаяла, как сигаретный дым.

Аамир парил на границе ее поля зрения, тихий и неподвижный за своим столом. Улыбка Геранта превратилась в вынужденную. Она слишком долго работала в офисах, чтобы не знать, что в комнате произошла тонкая смена власти. Теперь она стояла вооруженная его маленькой пьяной неуместностью, чем Герант был обижен и немного обеспокоен. Она так сильно пожалела, что оттолкнула его.

- Интересно, мистер Уинн, - с придыханием сказала она. - не могли бы вы дать мне совет насчет благотворительности? Я просто не могу принять решение, политика... благотворительность... и я не знаю больше никого, кто бы занимался и тем, и другим.

- О, - произнес Герант, моргая за толстыми стеклами. - О, ну... да, осмелюсь сказать, я бы мог...

- Герант, - снова сказал Аамир, - нам действительно нужно заняться этими письмами...

- Да, хорошо, хорошо, - громко произнес Герант. - Поговорим позже, - сказал он Робин, подмигивая.

- Замечательно, - ответила она с улыбкой.

Выходя Робин слегка улыбнулась Аамиру, на что он никак не отреагировал.

Переведено на Нотабеноиде
http://notabenoid.org/book/74630/420663

Переводчики: Miledifire