Готовый перевод Lethal White R. Galbraith / Смертельная белизна Р. Гэлбрейт: 19

Неохотно я это делаю, но... наконец!.. настоятельная необходимость...
Генрик Ибсен "Росмерсхольм"

На следующее утро Робин вышла из дома без четверти шесть. Небо было светло-розовым, а утро уже теплым, объясняя отсутствие у нее куртки. Когда она проходила мимо местного паба, ее взгляд метнулся в сторону вырезанного одинокого лебедя, но она заставила свои мысли вернуться в предстоящий день, а не к человеку, которого оставила позади.

Попав в коридор Иззи часом позже Робин обнаружила, что дверь кабинета Геранта уже открыта. Беглый взгляд внутрь продемонстрировал ей пустую комнату, но на спинке стула висел пиджак Аамира.

Подбежав к офису Иззи, Робин отперла его, бросилась к своему столу, вытащила одно из подслушивающих устройств из коробки "Тампакс", подобрала кучу устаревших повесток дня в качестве алиби, и выбежала обратно в коридор.

Подойдя к кабинету Геранта, она стянула с себя золотой браслет, приготовленный для этой цели, и бросила его так, что он закатился в кабинет Геранта.

- Черт возьми, - произнесла она вслух.

Из офиса никто не ответил. Робин постучала в открытую дверь, сказала: "Алло?", - и просунула голову внутрь. Комната все еще была пуста.

Робин бросилась в кабинет к сетевому фильтру с двумя розетками, расположенному прямо над плинтусом у стола Геранта. Опустившись на колени, она достала из сумочки прослушивающее устройство, отключила вентилятор на его столе, прижала устройство к двойной розетке, снова включила вилку вентилятора, проверила, что тот работает, а затем, задыхаясь, как будто только что пробежала сто ярдов, огляделась вокруг в поисках своего браслета.

- Что вы делаете?

Аамир стоял в дверном проеме в своей рубашке со свежим чаем в руке.

- Я постучала, - сказала Робин, уверенная, что лицо у нее так и горит. - Мой браслет упал и закатился... О, вот и он.

Он лежал прямо под компьютерным креслом Аамира. Робин протиснулась, чтобы поднять его.

- Он принадлежал моей матери, - солгала она. - Если бы я потеряла его, он перестал бы приносить мне счастье.

Обратно надев браслет на запястье, она подняла бумаги, которые оставила на столе Геранта, улыбнулась насколько можно небрежно, и прошла к выходу из кабинета мимо Аамира, чьи глаза, заметила она искоса, недоверчиво сузились.

Ликуя, Робин вернулась в кабинет Иззи. По крайней мере, у нее будут хорошие новости для Страйка, когда они встретятся в пабе этим вечером. Барклай больше не был единственным, кто хорошо выполнял свою работу. Робин была настолько поглощена своими мыслями, что не обратила внимание на то, что в комнате есть кто-то еще, пока мужчина, прямо за ней, не сказал:
- Кто вы?

Настоящее исчезло. Оба нападавших набросились на нее сзади. С криком Робин развернулась, готовая бороться за свою жизнь: бумаги взлетели в воздух, а сумочка соскользнула с плеча, упала на пол и раскрылась, разбросав повсюду содержимое.

- Простите! - сказал мужчина. - Господи, простите меня!

Но Робин стало трудно дышать. В ушах у нее гремел гром, а по всему телу проступил пот. Она наклонилась, чтобы собрать все обратно, дрожа так сильно, что продолжала ронять вещи.

Не сейчас. Не сейчас.

Он разговаривал с ней, но она не могла понять ни слова. Мир снова раскалывался, наполненный ужасом и опасностью, и стал размытым, когда мужчина протянул ей подводку для глаз и бутылочку увлажняющих капель для контактных линз.

- О, - невпопад ахнула Робин. - Здорово. Извините меня. Уборная.

Она наткнулась на дверь. Двое людей шли по направлению к ней по коридору, их голоса прозвучали глухо и невнятно, когда они поприветствовали ее. Едва осознавая, что ответила, она пробежала мимо них в женский туалет.

Женщина из офиса секретаря по вопросам здравоохранения приветствовала ее у раковины, где наносила помаду. Робин вслепую пробежала мимо, нашарив пальцами замок на двери кабинки.

Бесполезно было пытаться подавить панику: она лишь сопротивлялась, пытаясь подчинить ее своей воле. Ей следует переждать свой страх, будто он был взбесившейся лошадью, которую следовало направить на более контролируемый курс. Она стояла неподвижно, прижав ладони к перегородке, и разговаривала сама с собой в голове, словно была укротителем животных, а ее тело, в его иррациональном ужасе, являлось неистовым хищным существом.

Ты в безопасности, ты в безопасности, ты в безопасности...

Медленно паника начала отступать, хотя сердце продолжало хаотично прыгать. Наконец, Робин убрала онемевшие руки со стен кабинки и открыла глаза, моргая при резком свете. В туалете было тихо.

Робин выглянула из кабинки. Женщина ушла. Не был никого, кроме ее бледного отражения в зеркале. После побрызгав холодной водой на лицо и промокнув его сухими бумажными полотенцами, она поправила очки с простыми стеклами и вышла из уборной.

В офисе, из которого она только что выбежала, по-видимому, продолжался спор. Сделав глубокий вдох, она снова вошла в комнату.

Джаспер Чизвел с жесткой массой седых волос торчащей вокруг розового лица обернулся, чтобы посмотреть на нее. Иззи стояла за своим столом. Незнакомец все еще был там же. В своем потрясенном состоянии Робин предпочла бы не находиться в центре внимания трех пар любопытных глаз.

- Что только что произошло? - потребовал Чизвел у Робин.

- Ничего, - сказала Робин, почувствовав снова проступивший холодный пот под платьем.

- Вы выбежали из комнаты. Он... - Чизвел указал на смуглого человека, - ...сделал что-то с вами? Приставал?

- Что...? Нет! Я не знала, что он здесь, вот и все... он заговорил и я подпрыгнула. И, - она почувствовала, что краснеет сильнее, чем когда-либо, - тогда мне понадобилось в туалет.

Чизвел набросился на смуглого человека.

- И почему же ты здесь так рано, а?

Теперь, наконец-таки, Робин поняла, что это был Рафаэль. Из фотографий, найденных в интернете, она знала, что этот наполовину итальянец был экзотикой в семье, в остальном состоящей из однотонных блондинов и людей сильно английской внешности, но была совершенно не готова к тому, насколько он красив во плоти. Его угольно-серый костюм, белая рубашка и традиционный темно-синий галстук в крапинку были надеты таким образом, который никто из других мужчин по коридору не смог бы подобрать. Смуглый настолько, что казался почти черным, у него были высокие скулы, почти черные глаза, темные волосы, длинные и распущенные, и широкий рот, который, в отличие от отца, имел полную верхнюю губу, которая добавляла его лицу уязвимости.

- Я думал, тебе нравится пунктуальность, папа, - сказал он, подняв руки и позволив им упасть в слегка отчаянном жесте.

Отец повернулся к Иззи.
- Займи его чем-нибудь.

Чизвел вышел за дверь. Ни живая, ни мертвая Робин направилась к своему столу. Никто не произносил ни слова, пока шаги Чизвела не стихли, потом голос подала Иззи.

- Он сейчас в состоянии стресса, Рафф, детка. Дело не в тебе. Он просто с ума сходит от мельчайших происшествий.

- Мне очень жаль, - заставила себя сказать Робин Рафаэлю. - Я слишком остро отреагировала.

- Нет проблем, - ответил он с таким акцентом, который обычно описывается как "государственная школа". - Для протокола, я не сексуальный преступник.

Робин нервно засмеялась.

- Вы крестница, о которой я ничего не знал? Никто ничего мне не рассказывает. Венеция, да? Я Рафф.

- Эм... да... привет.

Они пожали друг другу руки, и Робин опустилась на свое место, занявшись бессмысленной перестановкой бумаг. Она чувствовала, как меняется цвет ее лица.

- Сейчас просто такой безумный момент, - сказала Иззи, и Робин поняла, что она пытается, по не совсем бескорыстным причинам, убедить Рафаэля, что их отец не так плох, как может показаться. - Мы недоукомплектованы, на носу Олимпийские игры, ТВ постоянно срывается на папу...

- Что с ним происходит? - спросил Рафаэль, опустившись в просевшее кресло, развязав галстук и закинув друг на друга длинные ноги.

- ТВ, - повторила Иззи. - Наклонись и включи чайник, пока ты там, Рафф, умираю от желания выпить кофе. ТВ. Расшифровывается как "Тинки Второй". Это то, как мы с Физз называем Кинвару.

Многие прозвища семьи Чизвел были разъяснены Робин во время ее служебных интерлюдий с Иззи. Старшая сестра Иззи, София, была “Физзи”, а трех детей Софии величали именами животных “Прингл”, “Флопси” и “Понг”.

- Почему Тинки Второй? - спросил Рафф, откручивая банку растворимого кофе длинными пальцами. Робин все еще следила за всеми его движениями, хотя и продолжала смотреть на свою мнимую работу. - Что было Тинки Первым?

- О, да ладно, Рафф, ты, должно быть, слышал о Тинки, - сказала Иззи. - Эта ужасная австралийская медсестра, на которой Грэмпи женился в последний раз, когда у него стал проявляться старческий маразм. Он потратил на нее большую часть денег. Был вторым глупым старикашкой, за которого она вышла замуж. Дедуля купил ей негодную скаковую лошадь и кучу ужасных украшений. Папе чуть не пришлось идти в суд, чтобы выкинуть ее из дома, когда Грэмпи умер. Слава богу, она умерла от рака груди до того, как тот стал по настоящему дорогим.

Робин вздрогнула от внезапной бессердечности и подняла глаза.

- Как вы пьете, Венеция? - спросил Рафаэль, наливая кофе в кружки.

- Белый, без сахара, пожалуйста, - ответила Робин. Она подумала, что будет лучше, если она будет держаться в тени некоторое время, после своего недавнего вторжения в офис Уинна.

- ТВ вышла замуж за папу из-за его денег, - продолжала Иззи, - и она помешана на лошадях, как Тинки. Ты знаешь, что у нее сейчас их девять? Девять!

- Девять чего? - сказал Рафаэль.

- Лошадей, Рафф! - нетерпеливо сказала Иззи. - Совершенно неуправляемые, невоспитанные, породистые лошади, которых она балует, держит в качестве замены детям и тратит все деньги! Боже, как бы я хотела, чтобы папа бросил ее, - сказала Иззи. - Передай банку с печеньем, детка.

Он так и сделал. Робин, которая чувствовала, что он смотрит на нее, притворялась поглощенной работой.

Зазвонил телефон.

- Кабинет Джаспера Чизвела, - сказала Иззи, пытаясь приподнять крышку банки с печеньем одной рукой и зажимая трубку подбородком. - О, - произнесла она, внезапно похолодев. - Здравствуй, Кинвара. Ты только что разминулась с папой…

Ухмыляясь выражению лица сводной сестры, Рафаэль отобрал у нее печенье, открыл его и предложил банку Робин, которая покачала головой. Из динамика Иззи лился поток неразличимых слов.

- Нет... нет, он ушел... он пришел только для того, чтобы поздороваться с Раффом…

Голос на другом конце телефона, казалось, стал более резким.

- Вернулся в МКСМИС, у него встреча в десять, - сказала Иззи. - Я не могу... ну, потому что он очень занят, знаешь, Олимп... да... до свидания.

Иззи швырнула трубку и стянула с себя пиджак.

- Ей следует пропить еще одно лекарство. Последнее, похоже, не принесло много пользы.

- Иззи не верит в душевные расстройства, - сказал Рафаэль Робин.

Он все еще с любопытством рассматривал ее и, как она догадалась, пытался разговорить.

- Конечно, я верю в душевные расстройства, Рафф! - сказала Иззи, видимо уязвленная. - Это даже не рассматривается! Мне было жаль ее, когда это произошло - я была, Рафф - два года назад у Кинвары родился мертвый ребенок, - объяснила Иззи, - и, конечно, это грустно, конечно, это так, и было вполне понятно, что у нее случились, понимаете, легкие последствия, но... нет, мне жаль, - сказала она сердито, обращаясь к Рафаэлю, - но она использует его. Она это делает, Рафф. Она думает, что это позволяет ей все, что она хочет, и... ну, так или иначе, она была бы ужасной матерью, - дерзко сказала Иззи. - Она не может обходится без того, чтобы не быть центре внимания. Когда она его в достаточной степени не получает, то начинает включать маленькую девочку... не оставляй меня одну, Джаспер, я боюсь, когда тебя нет рядом по ночам. Рассказывает глупую ложь... о странных телефонных звонках в дом, мужчинах, прячущихся в клумбах, играющих с лошадьми.

- Что? - сказал Рафаэль, засмеявшись, но Иззи оборвала его.

- О, Боже, смотри, папа оставил свои документы для брифинга.

Поспешно выйдя из-за стола, она схватила кожаную папку с радиатора и произнесла через плечо:
- Рафф, ты можешь прослушать телефонные сообщения и записать их для меня, пока меня не будет, хорошо?

Тяжелая деревянная дверь с грохотом за ней захлопнулась, оставив Робин и Рафаэля наедине. Если до ухода Иззи она сверх необходимого следила за Рафаэлем, то теперь он, казалось, заполнил всю комнату своими темными оливковыми глазами.

Он принял экстази и сбил мать четырехлетнего ребенка. Он едва отсидел треть срока, а теперь отец посадил его на зарплату с налогов обычных граждан.

- И как же это делается? - спросил Рафаэль, садясь за стол Иззи.

- Я так понимаю нужно просто нажать play, - пробормотала Робин, делая глоток кофе и притворяясь, что делает заметки в блокноте.

Из автоответчика зазвучали записанные ранее сообщения, заглушая легкий гул разговоров с террасы за занавешенной сеткой окном.

Человек по имени Руперт попросил Иззи перезвонить ему насчет "Общего ежегодного собрания”.

Избиратель, назвавшаяся миссис Рикетс, две минуты твердила о пробках на Банбери-роуд.

Разгневанная женщина сердито сказала, что ей пришлось ждать пока включится автоответчик и что депутаты должны отвечать перед общественностью лично, а затем говорила и говорила, пока не была прервана машиной, о неспособности ее соседей срезать нависающие с дерева ветви, несмотря на неоднократные просьбы Совета.

Затем раскат мужского голоса, почти театрально угрожающий, заполнил тихий кабинет:

- Говорят, что во время смерти люди облегчаются. Чизвел, это правда? Сорок тысяч, или я выясню, сколько заплатят газеты.

Переведено на Нотабеноиде
http://notabenoid.org/book/74630/420665

Переводчики: Miledifire