Готовый перевод Lethal White R. Galbraith / Смертельная белизна Р. Гэлбрейт: 28

Принимаю ли я близко к сердцу, когда мне суют палки в колеса, портят дело всей моей жизни?

Генрик Ибсен "Росмерсхольм"

Продолжительная ходьба в Аптекарский сад Челси и вокруг него накануне не принесла пользы травме подколенного сухожилия Страйка. Поскольку его желудок плохо работал от постоянной ибупрофенной диеты, он избегал обезболивающих в течение последних двадцати четырех часов, в результате чего он был в том состоянии, что его врачи любили описывать как “некоторый дискомфорт”, когда он сидел с одной целой и половиной ноги на офисном диване в четверг днем. Протез его стоял рядом прислоненным к стене, пока он изучал папку Чизвела.

Как безголовый стражник на фоне окна его кабинета лучший костюм Страйка, а также рубашка и галстук, свисали с гардины. Туфли и чистые носки, стояли под пустыми штанинами. Сегодня вечером он собирался поужинать с Лорелей и организовал все так, чтобы ему не нужно было снова подниматься по лестнице в мансарду перед сном.

Лорелей, как обычно, с пониманием отнеслась к отсутствию с ним связи во время госпитализации Джека, сказав с небольшим нажимом в голосе, что, должно быть, ужасно, проходить через подобное в одиночку. Страйк был слишком рассудителен, чтобы ответить ей, что Робин тоже была там. Потом Лорелей попросила, нежно и без злобы, поужинать, чтобы "обсудить некоторые вещи".

Они встречались чуть больше десяти месяцев, и она еще совсем недавно ухаживала за ним в течение пяти его недееспособных дней. Страйк чувствовал, что нечестно и неприлично просить ее сказать то, о чем она хотела поговорить, по телефону. Как и висевший костюм, перспектива найти ответ на неизбежный вопрос "куда ведут эти отношения?" зловеще маячила на периферии сознания Страйка.

Однако главенствующим в его мыслях было то, что он воспринимал как опасное состояние дела Чизвела, за которое он до сих пор не увидел ни одного оплаченного пенни, но которое стоило ему значительных расходов на зарплату и издержки. Робин, возможно, и удалось нейтрализовать непосредственную угрозу в виде Геранта Уинна, но после многообещающего начала Барклаю нечем было воспользоваться против первого шантажиста Чизвела, и Страйк предвидел катастрофические последствия, если газета the Sun найдет путь к Джимми Найту. Не заполучив таинственные фотографии в Министерстве иностранных дел, которые обещали Уинну, и, несмотря на утверждение Чизвела, что Джимми не хотел бы, чтобы история попала в прессу, Страйк подумал, что рассерженный и разочарованный Джимми, скорее всего, попытается извлечь выгоду из шанса, который, казалось, ускользал у него из рук. Череда его судебных разбирательств рассказывала свою историю: Джимми был человеком, склонным отрезать себе нос, чтобы досадить своему лицу.

К усугублению плохого настроения Страйка, после нескольких дней и ночей, проведенных с Джимми и его приятелями, Барклай сказал Страйку, что, если он не вернется домой в ближайшее время, его жена начнет бракоразводный процесс. Страйк, задолжавший Барклаю, попросил прийти его в офис за чеком, после чего он мог взять пару выходных. К его крайнему раздражению, обычно надежный Хатчинс тогда высказал недовольство тому, чтобы сесть на хвост Джимми Найта в кратчайшие сроки, вместо того, чтобы болтаться по Харли-стрит, где Хитрый док снова консультировал пациентов.

- В чем проблема? - грубо спросил Страйк, культя его пульсировала. Как бы ему ни нравился Хатчинс, он не забыл, что бывший полицейский недавно брал отпуск для семейного отдыха и отвозил жену в больницу, когда она сломала запястье. - Я просто прошу тебя сменить цель, вот и все. Я не могу следить за Найтом, он меня знает.

- Да, хорошо, сделаю.

- Как любезно с твоей стороны, - злобно ответил Страйк. - Спасибо.

В половине пятого звук поднимавшихся в офис по металлической лестнице Робин и Барклая с удовольствием отвлек Страйка от все более мрачнеющего настроения.

- Привет, - сказала Робин, входя в кабинет со спортивной сумкой через плечо. Отвечая на вопросительный взгляд Страйка, она объяснила:
- Одежда для Паралимпийского приема. Я переоденусь в туалете, у меня не будет времени зайти домой.

Барклай последовал за Робин в кабинет и закрыл дверь.

- Мы встретились внизу, - весело сказал он Страйку. - Впервые.

- Сэм как раз рассказывал мне, сколько наркоты ему пришлось выкурить, чтобы поддерживать общение с Джимми, - смеясь, сказала Робин.

- Я не вдыхал, - невозмутимо сказал Барклай. - Это было бы упущением в работе.

Тот факт, что они, казалось, поладили, Страйку был извращенно раздражающим, который теперь с трудом пытался подняться с подушек из искусственной кожи, издавающих свои обычные пердящие звуки.

- Это диван, - огрызнулся он Барклаю, который с ухмылкой огляделся. - Я достану твои деньги.

- Оставайся там, я сделаю, - сказала Робин, кладя сумку и доставая чековую книжку в нижнем ящике стола, которую она протянула Страйку с ручкой. - Хочешь чаю, Корморан? Сэм?

- Ага, давай, - ответил Барклай.

- Вы оба чертовски веселые, - кисло сказал Страйк, выписывая Барклаю чек, - учитывая, что мы вот-вот потеряем дело, которое держит нас всех на плаву. Если, конечно, ни у кого из вас нет информации, о которой я не знаю.

- Единственная интересная произошедшая в Найтвилле вещь на этой неделе, что Флик сильно сцепилась с одной из ее соседок по квартире, - сказал Барклай. - Лесси позвонила Лауре. Она решила, что Джимми украл у нее из сумочки кредитку.

- Неужели? - резко спросил Страйк.

- Я бы сказал, что это скорее сама Флик. Говорил же, она хвасталась, что прикарманивает наличку с работы.

- Да, упоминал.

- Все началось в пабе. Девушка, Лаура, испытывает к ней неприязнь. Они с Флик поссорились из-за того, кто больше принадлежит к среднему классу.

Несмотря на боль и раздражение, Страйк усмехнулся.

- Да, это было отвратительно. В ход пошли пони и заграничные отпуска. Потом Лаура сказала, что несколько месяцев назад Джимми украл у нее новую кредитку. Джимми стал агрессивным, сказал, что это клевета...

- Жаль, что на него наложили запрет, иначе он мог бы подать на нее в суд, - сказал Страйк, отрывая чек.

- ...и крича Лаура свалила. Она съехала с квартиры.

- Ты знаешь ее фамилию?

- Постараюсь выяснить.

- Барклай, знаешь что-нибудь о Флик? - спросил Страйк, когда Барклай положил чек в бумажник.

- Ну, она сказала мне, что бросила университет, - сказал Барклай. - Провалила экзамены на первом курсе и все забросила.

- Некоторые из лучших бросают учебу, - сказала Робин, неся две кружки чая. Они со Страйком так и не получили ученую степень.

- Благодарю, - сказал Барклай, принимая кружку у Робин. - Ее родители разведены, - продолжал он, - и она не разговаривает с ними. Им не нравится Джимми. Нельзя их винить. Если моя дочь когда-нибудь зацепится за такого придурка, как Найт, я буду знать, что с этим делать. Когда ее нет рядом, он рассказывает ребятам, что вытворяет с молодыми девицами. Все они думают, что трахаясь с великим революционером, делают это ради дела. Флик не знает и половины из того, о чем он думает.

- Кто-нибудь есть несовершеннолетний? Его жена предположила, что подобное уже случалось. Это будет нашим козырем.

- Я знаю, что всем уже за шестнадцать.

- Жаль, - сказал Страйк. Он поймал взгляд Робин, когда она вернулась к ним со своим чаем. - Ты знаешь о чем я. - Он снова повернулся к Барклаю. - Судя по тому, что я слышал на марше, она сама не такая уж моногамная.

- Да, один из ее приятелей пошутил про официанта-индуса.

- Официант? Я слышал про студента.

- Он может быть и тем и тем, - сказал Барклай. - Я бы сказал, что она...

Но, поймав взгляд Робин, Барклай решил не произносить этого слова и вместо этого отпил чая.

- А у тебя есть что нового? - спросил Страйк у Робин.

- Да. Я извлекла второе прослушивающее устройство.

- Ты шутишь, - произнес Страйк, выпрямляясь.

- Только закончила его расшифровку, было записано много часов материала. Большая часть бесполезна, но...

Она поставила чай, расстегнула сумку и достала записывающее устройство.

- ...есть одна странная деталь. Послушайте это.

Барклай сел на подлокотник дивана. Робин выпрямилась в кресле и щелкнула выключателем.

Певучий акцент Геранта наполнил кабинет.

- ...умасли их, нужно познакомить Элспет с принцем Гарри, - сказал Герант. - Хорошо, я пошел, увидимся завтра.

- Спокойной ночи, - сказал Аамир.

Робин покачала головой Страйку с Барклаем и одними губами произнесла: "Подождите".

Они услышали, как закрылась дверь. После обычной тридцатисекундной тишины раздался щелчок, где лента остановилась, а затем перезапустилась. Заговорил глубокий валлийский женский голос.

- Ты здесь, дорогой?

Страйк поднял брови. Барклай перестал жевать.

- Да, - ответил Амир ровным лондонским акцентом.

- Подойди и поцелуй меня, - сказала Делла.

Барклай чуть подавился чаем. Из "жучка" раздался звук чмокающих губ. Шарканье ног. Отодвинулся стул. Раздался слабый ритмичный стук.

- Что это? - прошептал Страйк.

- Собака-поводырь виляет хвостом, - ответила Робин.

- Дай мне подержать тебя за руку, - сказала Делла. - Герант не вернется, не волнуйся, я отправила его в Чизвик. Так. Спасибо тебе. Мне нужно поговорить с тобой наедине. Дело в том, дорогой, что твои соседи жаловались. Они говорят, что слышали странные звуки сквозь стены.

- Например? - в голосе его зазвучала тревога.

- Ну, они решили, что это животное, - сказала Делла. - Собака воет или скулит. У тебя же нет...

- Конечно, нет, - ответил Аамир. - Должно быть, это из-за телевизора. Зачем мне заводить собаку? Я весь день на работе.

- Я подумала, что это на тебя похоже - привести домой бедную маленькую бродяжку, - сказала она. - Твое мягкое сердце…

- Ну, я этого не делал, - сказал Аамир. Голос у него был напряженный. - Тебе не обязательно верить мне на слово. Ты же можешь пойти и проверить, если хочешь, у тебя есть ключ.

- Дорогой, не будь таким, - сказала Делла. - Я бы и не помыслила войти в дом без твоего разрешения. Я не ищейка.

- Ты имеешь на это право, - сказал он, и Страйк подумал, что это прозвучало горько. - Это твой дом.

- Ты расстроен. Я знала, что так и будет. Я должна была упомянуть об этом, потому что, если Герант возьмет трубку в следующий раз... это была чистейшая удача, что сосед поймал меня...

- Отныне я буду следить за тем, чтобы звук был тише, - сказал Аамир. - Хорошо? Я буду осторожен.

- Ты понимаешь, любовь моя, что, насколько я могу судить, ты можешь делать все, что угодно...

- Послушай, я тут подумал, - прервал ее Аамир. - Я действительно думаю, что должен платить тебе за аренду. Что если...

- Мы уже говорили об этом. Не говори глупостей, мне не нужны твои деньги.

- Но...

- Кроме всего прочего, - сказала она, - Ты не можешь себе этого позволить. Дом с тремя спальнями для тебя одного?

- Но...

- Мы это уже проходили. Ты казался счастливым, когда въезжал... я думала, тебе понравилось...

- Бесспорно, мне он нравится. Это было очень великодушно с твоей стороны, - сухо сказал он.

- Великодушно... это не вопрос щедрости, ради всего святого... а теперь послушай: не хочешь ли ты пойти и поужинать карри? У меня запоздалое голосование, и я собиралась заскочить в "Кеннингтон тандури". Я угощаю.

- Прости, не могу, - сказал Аамир, сделав ударение. - Мне нужно вернуться домой.

- О, - сказала Делла с гораздо меньшей теплотой. - О... это разочаровывает. Как жаль.

- Прости меня, - повторил он. - Я говорил, что встречусь с другом. Университетским другом.

- Ах. Понимаю. В следующий раз обязательно позвоню заранее. Найди место в своем ежедневнике.

- Делла, я...

- Не будь глупым, я просто дразнюсь. Ты можешь хотя бы выйти со мной?

- Да. Да, конечно.

Снова шебуршание, затем звук открывающейся двери. Робин выключила пленку.

- Они трахаются? - громко спросил Барклай.

- Не обязательно, - сказала Робин. - Поцелуй мог быть в щеку.

- "Позволь мне подержать тебя за руку"?- повторил Барклай. - С каких пор это стало нормальным офисным приветствием?

- Сколько лет этому Аамиру? - спросил Страйк.

- Думаю, окало двадцати, - предположила Робин.

- А ей сколько?..

- В районе шестидесяти, - сказала Робин.

- И она предоставила ему дом. Он ведь не родственник ей, не так ли?

- Насколько мне известно, нет никаких родственных связей, - сказала Робин. - Но Джаспер Чизвел знает о нем что-то личное. Он процитировал Аамиру стих на латыни, когда они встретились в нашем офисе.

- Ты мне об этом не говорила.

- Извини, - сказала Робин, вспомнив, что это случилось незадолго до того, как она отказалась следить за Джимми на марше. - Я забыла. Да, Чизвел процитировал что-то латинское, потом упомянул "о людях с вашими привычками".

- Что это была за поэма?

- Не знаю, я никогда не понимала латынь.

Она посмотрела на часы.

- Мне лучше переодеться, я должна быть в МКСМИС через сорок минут.

- Ага, мне тоже нужно идти, Страйк, - сказал Барклай.

- Два дня, Барклай, - сказал Страйк, когда тот направился к двери, - и ты возвращаешься к Найту.

- Не беспокойся, - сказал Барклай, - к тому времени мне захочется отдохнуть от отлучения ребенка от груди.

- Он мне нравится, - сказала Робин, когда стихли шаги Барклая на металлической лестнице.

- Да, - буркнул Страйк, потянувшись за протезом. - Он хорош.

По его просьбе они Лорелей встречались рано. Пришло время начать обременительный процесс приведения себя в порядок. Робин удалилась в тесный туалет на лестничной площадке, чтобы переодеться, а Страйк, надев протез, зашел в свой кабинет.

Когда зазвонил мобильный, он уже успел натянуть брюки. Подсознательно надеясь, что Лорелей скажет, что не сможет пойти на ужин, он поднял треснувший телефон и с необъяснимым предчувствием увидел, что это Хатчинс.

- Страйк?

- Что случилось?

- Страйк... я облажался.

Хатчинс звучал бессильно.

- Что произошло?

- Найт с приятелями. Я последовал за ними в паб. Они что-то планируют. У него был плакат с изображением лица Чизвела...

- И? - громко сказал Страйк.

- Страйк, прости... я не удержал равновесие... и потерял их.

- Ты тупой придурок! - взревел Страйк, полностью теряя самообладание. - Почему ты не сказал мне, что болен?

- В последнее время я много отдыхал... знал, что ты в натянутом состоянии...

Страйк переключил Хатчинса на громкую связь, положил мобильный на стол, снял рубашку с вешалки и как можно быстрее начал одеваться.

- Друг, мне так жаль... у меня проблемы с ходьбой…

- Мне знакомо это гребаное чувство!

Вне себя от злости Страйк сбросил звонок.

- Корморан? - позвала Робин через дверь. - Все в порядке?

- Нет, черт побери, нет!

Он открыл дверь кабинета.

Какой-то частью мозга он отметил, что Робин была одета в зеленое платье, которое он купил ей два года назад, в благодарность за помощь в поимке их первого убийцы. Выглядела она потрясающе.

- У Найта есть плакат с лицом Чизвела. Он что-то планирует с кучей приятелей. Я знал это, я, на хрен, знал, что это случится теперь, когда Уинн кинул его... готов поспорить на что угодно, что он отправится на твой прием. Черт, - сказал Страйк, поняв, что у него нет обуви, и вернулся. - А Хатчинс потерял их, - крикнул он через плечо. - Глупый тупица не сказал мне, что он болеет.

- Может тебе удастся вернуть Барклая? - предложила Робин.

- Сейчас он уже в метро. Мне, на хрен, придется это сделать, - сказал Страйк. Он откинулся на спинку дивана и сунул ноги в ботинки. - Если Гарри будет там, то сегодня вечером повсюду будет пресса. Все, что нужно, это чтобы журналисты поняли, что означает этот дурацкий знак Джимми, а Чизвел остался без работы, и мы тоже. - Он с трудом поднялся на ноги. - Где будет проходить это мероприятие?

- Ланкастер-Хаус, - сообщила Робин. - Стэйбл Ярд.

- Точно, - сказал Страйк, направляясь к двери. - Будь готова. Возможно, тебе придется выручить меня. Существует вероятность, что мне придется его ударить.

Переведено на Нотабеноиде
http://notabenoid.org/book/74630/420674

Переводчики: Miledifire