Готовый перевод Lethal White R. Galbraith / Смертельная белизна Р. Гэлбрейт: 29

Невозможно больше оставаться праздным зрителем.

Генрик Ибсен "Росмерсхольм"

Такси, которое Страйк поймал на Чаринг-Кросс-роуд, через двадцать минут повернуло на Сент-Джеймсс-стрит, пока он еще разговаривал с министром культуры по мобильному телефону.

- Плакат? Что на нем?

- Ваше лицо, - ответил Страйк. - Это все, что я знаю.

- И он направляется на прием? Так, это ведь чертовски плохо? - крикнул Чизвел так громко, что Страйк вздрогнул и отодвинул телефон из уха. - Если пресса увидит его, все кончено! Вы должны были остановить что-то подобное!

- И я попытаюсь, - сказал Страйк, - но на вашем месте я бы хотел быть предупрежденным. Я бы посоветовал...

- Я плачу вам не за советы!

- Я сделаю все, что смогу, - пообещал страйк, но Чизвел уже повесил трубку.

- Приятель, дальше я не проеду, - сказал таксист, обращаясь к Страйку в зеркало заднего вида, на котором висела раскачиваясь подвеска - очерченный пучками разноцветного хлопка итисненный золотым Ганеш. Конец Сент-Джеймсс-стрит был перекрыт. За установленными ограждениями собралась толпа наблюдателей за королевскими особами и болельщиков Олимпийских игр, многие из которых сжимали в руках небольшие британские флажки, ожидая прибытия паралимпийцев и принца Гарри.

- Ладно, я выйду здесь, - сказал Страйк, шаря в поисках бумажника.

Он снова стоял лицом к зубчатому фасаду Сент-Джеймсского дворца, чьи золоченые ромбовидные часы поблескивали на предвечернем солнце. Страйк снова направился вниз по склону к толпе, миновав переулок, где стоял "Пратт", в то время как нарядно одетые прохожие, рабочие и клиенты галерей и винных лавок вежливо отходили в сторону, поскольку его неровная походка становилась все более заметной.

- Черт, черт, черт, - бормотал он, боль вспыхивала в паху каждый раз, когда он опускал свой вес на протез, приближаясь к собравшимся спортивным фанатам и поджидающим королевских особ. Он не видел ни плакатов, ни баннеров политического характера, но присоединившись к толпе и посмотрев на Кливленд Роу, он заметил островок прессы и ряды фотографов, которые стояли в ожидании принца и знаменитых спортсменов. Только когда мимо проехала машина с лоснящейся брюнеткой, которую Страйк смутно опознал по телепередачам, он вспомнил, что не позвонил Лорелей, чтобы предупредить, что опоздает на ужин. Он поспешно набрал ее номер.

- Привет, Корм.

Голос ее звучал настороженно. Он догадался, что она подумала, будто он собирается все отменить.

- Привет, - сказал он, все еще оглядываясь в поисках Джимми. - Мне очень жаль, но тут кое-что случилось. Я могу опоздать.

- О, все хорошо, - ответила она, и он мог сказать, что она была рада, что он все еще собирается приехать. - Попробовать поменять бронь?

- Да... может быть на восемь вместо семи?

Повернувшись в третий раз, чтобы осмотреть Пэлл-Мэлл позади себя, Страйк заметил томатно-красные волосы Флик. Восемь членов СООС направлялись к толпе, включая жилистого блондина с дредами и невысокого коренастого мужчину, похожего на вышибалу. Флик была единственной женщиной. Сподвижники Джимми держали плакаты с расчлененными олимпийскими кольцами на них, и лозунги, такие как "Честная игра - честная оплата" и "Дома без бомб". Джимми держал плакат вверх ногами, параллельно ноге, и картинка на нем была повернута внутрь.

- Лорелей, мне нужно идти. Поговорим позже.

Полицейские в форме ходили по периметру ограждения, сдерживая толпу, с рациями в руках, глаза их постоянно блуждали по радостным зрителям. Они тоже заметили СООС, которое пыталось пробраться к месту напротив островка прессы.

Стиснув зубы, Страйк начал прокладывать путь сквозь давящую толпу, не сводя глаз с Джимми.

Переведено на Нотабеноиде
http://notabenoid.org/book/74630/420675

Переводчики: Miledifire