Готовый перевод Lethal White R. Galbraith / Смертельная белизна Р. Гэлбрейт: 35

...Белый конь! Среди бела дня!

Генрик Ибсен "Росмерсхольм"

Где-то вдалеке, на улице, закричал мужчина. Похоже это был рабочий, и в какой-то части мозга Робин поняла, что именно его она услышала, когда ожидала слова “входите". Никто не приглашал ее в дом. Дверь просто оставили приоткрытой.

Теперь, когда это было ожидаемо, она не паниковала. Здесь не было никакой угрозы, впрочем пугающий вид этого ужасного чучела, с головой репы и трубкой, эта бедная безжизненная фигура не могла причинить ей вреда. Понимая, что она должна убедиться, что жизнь покинула тело, Робин подошла к Чизвелу и осторожно коснулась его плеча. Было легче не видеть его глаз, из-за жестких волос, которые закрывали их, как челка лошади. Плоть под полосатой рубашкой похоже была тверже и прохладнее, чем она ожидала.

Но потом ей показалось, что рот раскрылся, и она сделала несколько быстрых шагов назад, пока ее нога не наступила с хрустом на что-то твердое на ковре, и она поскользнулась. Она раздавила бледно-голубой пластиковый пузырек с таблетками, лежащий на ковре. Она узнала в них разновидность гомеопатических таблеток, продаваемых в аптеке рядом с ее домом.

Достав мобильный, она набрала 999 и вызвала полицию. После объяснений, что она нашла тело, и назвав адрес, ей сказали, что кто-нибудь скоро подъедет к ней.

Стараясь не сосредотачиваться на Чизвеле, она оглядела потрепанные занавески неопределенного цвета, отделанные грустными маленькими помпонами, устаревший телевизор в корпусе под дерево, участок темных обоев над камином, где когда-то висела картина, и фотографии в серебряных рамках. Но завернутая в полиэтилен голова, резиновая трубка и холодный блеск канистры, казалось, превратили всю эту повседневную нормальность в эфемерность. Только кошмар произошедшего был реальным.

Робин включила камеру мобильного и начала фотографировать. Расположив объектив между собой и местом преступления, она смягчила ужас. Медленно и методично она задокументировала картину.

На кофейном столике перед телом стоял стакан с несколькими миллиметрами чего-то похожего на апельсиновый сок. Рядом лежали разбросанные книги и бумаги. Там был кусок толстой кремовой писчей бумаги с красной Тюдоровской розой, похожей на каплю крови, и напечатанным адресом дома, в котором сейчас находилась Робин. Кто-то написал округлым, детским почерком.

Сегодняшний вечер стал последней каплей. Как ты думаешь, насколько я глупа, запихивая эту девушку в твой офис прямо мне под нос? Я надеюсь, ты понимаешь, как смешно ты выглядишь, как много людей смеются над тобой, ухлестывая за девушкой, которая моложе твоих дочерей.

С меня достаточно. Выставляй себя дураком, мне все равно, все кончено.

Я вернусь в Вулстоун. Как только договорюсь о лошадях, я уйду навсегда. Твои ужасные дети будут счастливы, но будешь ли ты, Джаспер? Сомневаюсь, но уже слишком поздно.

К

Когда Робин наклонилась, чтобы сфотографировать записку, она услышала, как захлопнулась входная дверь, и, ахнув, обернулась. На пороге стоял Страйк: большой, небритый, в том же костюме, в котором был на приеме. Он смотрел на фигуру в кресле.

- Полиция уже едет, - сказала Робин. - Я только что позвонила им.

Страйк осторожно вошел в комнату.

- Вот, дерьмо.

Он заметил треснувший пузырек с таблетками на полу, перешагнул через него и внимательно осмотрел трубку и закрытое пластиком лицо.

- Рафф сказал, что он вел себя странно, - сказала Робин, - но я не думаю, что он когда-нибудь помыслял.…

Страйк ничего не ответил, продолжая осматривать тело.

- Было ли это вчера вечером?

- Что?

- Вот, - указывая пальцем, произнес Страйк.

На тыльной стороне ладони Чизвела была полукруглая отметина, темно-красная на грубой бледной коже.

- Не могу вспомнить, - сказала Робин.

Сильное потрясение от того, что случилось, добралось до нее и ей стало трудно упорядочивать свои мысли, которые расплывались, отшвартованные и не связанные, у нее в голове: Чизвел, рявкающий через окно автомобиля, чтобы убедить полицию, пропустить Страйка на прием прошлой ночью, Чизвел, называющий Кинвару глупой сукой, Чизвел, требующий, чтобы они встретились с ним здесь сегодня утром. Было неразумно ожидать, что она вспомнит о его руках.

- Хм, - сказал Страйк. Он заметил мобильник в руке Робин. - Ты все сфотографировала?

Она кивнула.

- Все это? - спросил он, махнув рукой над столом. - А это? - добавил он, показывая на раздавленные таблетки на ковре.

- Да. Это моя вина. Я наступила на них.

- Как ты вошла?

- Дверь была открыта. Я думала, он оставил ее на задвижке для нас, - сказала Робин. - На улице закричал рабочий, и я решила, что это Чизвел говорит: "входите". Я ожидала...

- Оставайся здесь, - сказал Страйк.

Он вышел из комнаты. Она слышала, как он поднимается по лестнице, а затем его тяжелые шаги на потолке, но она знала, что там никого нет. Она чувствовала безжизненность дома, его хрупкую эфемерную нереальность, и, конечно же, Страйк вернулся менее чем через пять минут, качая головой.

- Никого.

Он прошел мимо нее через дверь, которая вела из гостиной, и, услышав, как его шаги гулко отдаются по плитке, Робин поняла, что там была кухня.

- Абсолютно никого, - возвратившись сообщил Страйк.

- Что случилось прошлой ночью? - спросила Робин. - Ты сказал, произошло что-то странное.

Она хотела обсудить что-нибудь другое, помимо ужасной фигуры, которая доминировала в комнате в ее гротескной безжизненности.

- Мне позвонил Билли. Он сказал, что его пытались убить... гнались за ним. Он утверждал, что находится в телефонной будке на Трафальгарской площади. Я пытался найти его, но его там не оказалось.

- О, - произнесла Робин.

Значит, он не был с Шарлоттой. Даже в этой крайности Робин отметила этот факт и обрадовалась ему.

- Какого черта? - тихо сказал Страйк, глядя мимо нее в угол комнаты.

В темном углу прислоненный к стене стоял погнутый меч. Он выглядел так, будто сделали это с силой или встали на него и намеренно согнули. Страйк осторожно обошел тело, чтобы осмотреть его, но затем они услышали, как к дому подъехала полицейская машина, и он выпрямился.

- Разумеется, мы им все расскажем, - сказал Страйк.

- Да, - ответила Робин.

- Кроме подслушивающих устройств. Черт, они найдут их в твоем офисе...

- Нет, - сказала Робин. - Вчера я отвезла их домой, на случай, если мы решим, что мне нужно будет уйти из-за Sun.

Прежде чем Страйк успел выразить восхищение столь объективной дальновидностью, кто-то сильно постучал в дверь.

- Что ж, в последнее время было приятно, правда? - сказал Страйк с мрачной улыбкой, направляясь в холл. - Жить без упоминаний в газетах?

Переведено на Нотабеноиде
http://notabenoid.org/book/74630/420681

Переводчики: Miledifire