Готовый перевод Lethal White R. Galbraith / Смертельная белизна Р. Гэлбрейт: Часть 2. 36

Случившееся можно замять… или, по крайней мере, истолковать…

Генрик Ибсен "Росмерсхольм"

На деле Чизвела лежал особый отпечаток, даже после того как их клиента не стало.

В то время как труп захватили обычными обременительными процедурами и формальностями, Страйк с Робин были препровождены с Эбери-стрит в Скотланд-Ярд, где их допрашивали по-отдельности. Страйк знал, что смерч предположений вокруг смерти министра, должно быть, уже кружил в редакциях Лондона и, несомненно, к тому времени как спустя шесть часов они вышли из Скотланд-Ярда, красочные детали частной жизни Чизвела транслировались по ТВ и радио. Открывая интернет-браузеры на телефонах можно было найти краткие заголовки с новостных сайтов, подобно клубку причудливых теорий распространявшихся через блоги и социальные сети, в которых множество карикатурных Чизвелов погибали от рук бесчисленных неизвестных неприятелей. Пока он ехал в такси обратно на Денмарк-стрит, Страйк читал что Чизвел - коррумпированный капиталист - был убит русской мафией, после того как не заплатил проценты по какой-то захудалой, незаконной сделке, а Чизвел - защитник прочных английских ценностей, был несомненно казнен мстительными исламистами после попытки противостоять росту шариата.

Страйк вернулся к себе в мансардную квартиру только для того, чтобы забрать вещи, и сбежал в дом своих старых друзей Ника и Илсы, гастроэнтеролога и адвоката соответственно. Робин, которая по настоянию Страйка поехала на такси прямо домой на Олбери-стрит, была безапелляционно заключена в объятия Мэтью, чье слабое притворное сочувствие проявлялось явно хуже, чем откровенная ярость.

Когда он услышал, что Робин на следующий день снова вызывали в Скотланд-Ярд для дальнейшего допроса, самоконтроль Мэтью рассыпался на куски.

- Кто угодно мог это предвидеть!

- Забавно, но, похоже, большинство людей это застало врасплох, - сказала Робин. Она только что проигнорировала четвертый звонок от матери.

- Я не имею в виду самоубийство Чизвела...

- ...произносится "Чизл"...

- Я говорю о том, что у тебя неприятности из-за того, что ты шныряешь в палатах парламента!

- Не волнуйся, Мэтт. Я прослежу за тем, чтобы полиция была осведомлена, что ты был против и не хотел, чтобы перспективы твоего продвижения были скомпрометированы.

Но она не могла с уверенностью сказать, что второй допрашивающий был полицейским. Тихий человек в темно-сером костюме не сообщил на кого он работает. Робин нашла этого джентльмена гораздо более пугающим, чем вчерашняя полиция, хотя временами они и были агрессивны. Робин рассказала своему новому интервьюеру все, что видела и слышала в Палате общин, опустив лишь странный разговор между Деллой Уинн и Аамиром Малликом, который был зафиксирован на втором прослушивающем устройстве. Поскольку общение происходило за закрытой дверью после обычного рабочего дня, она могла слышать его только с помощью оборудования для слежки. Робин успокоила свою совесть, сказав себе, что этот разговор не может иметь ничего общего со смертью Чизвела, но чувство вины и страха преследовало ее, когда она во второй раз покидала здание. Она была настолько поглощена тем, что, как она надеялась, являлось всего лишь паранойей из-за подобного столкновения со службами безопасности, что она позвонила Страйку из таксофона рядом с метро, вместо того, чтобы воспользоваться мобильным.

- Только что вышла со второго допроса. Почти уверена, что это было МИ-5.

- Следовало ожидать, - сказал Страйк, и ее успокоил его деловой тон. - Они должны проверить тебя, убедиться, что ты та, за кого себя выдаешь. Разве тебе некуда поехать кроме дома? Не могу поверить, что пресса еще не напала на нас, но рано или поздно этого следует ожидать.

- Полагаю, я могла бы поехать в Мэссэм, - ответила Робин, - но меня обязательно попытаются отыскать там. Что собственно и произошло после дела о Потрошителе.

В отличие от Страйка у нее не было друзей в чьих неизвестных домах она могла бы затаиться. Все ее друзья были друзьями Мэтью, и она не сомневалась, что, как и ее муж, они побояться укрыть любого, кто представляет интерес для специальных служб. Не зная, что делать, она вернулась на Олбери-стрит.

Тем не менее, пресса не явилась за ней, хотя газеты едва сдерживались по поводу Чизвела. В "Мейл" уже был представлен двухстраничный разворот о различных несчастьях и скандалах, которые преследовали Джаспера Чизвела. “Однажды был упомянут в качестве возможного премьер-министра”, “сексуальная итальянка Орнелла Серафин, с которой у них случился роман, после чего распался первый брак”, “сладострастная Кинвара Ханратти, которая моложе его на тридцать лет,” “лейтенант Фредди Чизвел, старший сын, погиб на войне в Ираке, которую отец решительно поддерживал”, “младший сын Рафаэль, чья увеселительная под наркотиками поездка закончилась гибелью новоиспеченной матери”.

Полосы с данью уважения от друзей и коллег: “тонкий ум, в высшей степени способный министр, один из светлых юношей Тэтчер", "но с довольно бурной личной жизнью, не смог достичь запредельных высот”, “персона публичная, был вспыльчив, даже резок, но Джаспер Чизвел, которого я знал по Харроу был остроумным и умным мальчиком…"

Прошло пять дней мрачного освещения в прессе, но таинственная сдержанность журналистов по отношению к Страйку и причастности Робин сохранялась, и до сих пор никто не напечатал ни слова о шантаже.

В следующее после обнаружения тела Чизвела утро пятницы Страйк тихо сидел за кухонным столом Ника и Илсы, солнечный свет лился через окно позади него.

Хозяин и хозяйка дома были на работе. Ник с Илсой, в течение нескольких лет пытавшиеся завести ребенка, недавно приютили пару котят, которых по настоянию Ника назвали Осси и Рикки в честь двух игроков футбольного клуба "Шпоры", которых он боготворил в подростковом возрасте. Кошки, только недавно согласившиеся садиться на колени своих приемных родителей, не оценили появление большого и незнакомого Страйка. Оставшись с ним наедине, они укрылись на кухонном шкафчике. В настоящее время он ощущал пристальное внимание четырех бледно-зеленых глаз, которые сверху следили за каждым его движением.

Не то чтобы сейчас он много двигался. В действительности, в течение последнего получаса он сидел почти без движения, изучая фотографии, сделанные Робин на Эбери-стрит, которые он для удобства распечатал в кабинете Ника. Наконец, Страйк отобрал девять фотографий, а остальные сложил в кучу, заставив при этом Рикки резко подпрыгнуть с всклокоченной шерстью. В то время как Страйк принялся тщательно изучать выбранные им изображения, Рикки снова опустился на место, покачивая кончиком черного хвоста в ожидании следующего действия детектива.

На первой фотографии, которую выбрал Страйк, крупным планом был изображен маленький полукруглый след от прокола на левой руке Чизвела.

На втором и третьем снимках под разными углами был изображен стакан, стоявший на кофейном столике перед Чизвелом. По бокам были видны порошкообразные остатки на дюйм выше апельсинового сока.

Четвертая, пятая и шестая фотографии лежали в линию. На каждой было изображено тело под немного другим углом с кусочками окружающей комнаты, попавшими в кадр. Страйк снова изучил призрачные очертания согнутой шпаги в углу, темное пятно над камином, где раньше висела картина, а под ним, едва заметную на фоне темных обоев пару медных крючков, расположенных почти в ярде друг от друга.

Седьмая и восьмая фотографии при сложении показывали весь журнальный столик. Прощальное письмо Кинвары лежало поверх множества бумаг и книг, из которых виднелся только клочок одного письма, подписанного "Бренда Бейли". Из книг Страйк не разглядел ничего, кроме частичного заголовка на издании из потрепанного материала - "КАТУЛЛ" - и нижнюю часть книги в мягкой обложке. Также в кадре присутствовал перевернутый угол потертого ковра под столом.

На девятой и последней фотографии, которую Страйк сделал, увеличив снимок тела, был виден зияющий карман брюк Чизвела, в котором вспышкой камеры Робин было запечатлено что-то блестящее и золотистое. Пока он продолжал созерцать сверкающий объект зазвонил его мобильный. Это была хозяйка дома, Илса.

- Привет, - сказал он, вставая и хватая пачку "Бенсон и Хеджес" с зажигалкой, которые лежали сзади него. Клацая когтями по дереву, Осси с Рикки пробежали вдоль кухонных шкафов, на случай, если Страйк начнет бросать в них вещи. Убедившись, что они слишком далеко, чтобы выбраться в сад, Страйк вышел во двор и быстро закрыл заднюю дверь. - Есть новости?

- Да. Похоже, ты был прав.

Страйк сел на кованый садовый стул и закурил.

- Продолжай.

- Мы только что выпили по чашке кофе со знакомым. Он не может говорить свободно, учитывая природу того, о чем мы говорим, но я изложила ему твою теорию, и он сказал: "Звучит очень правдоподобно". Тогда я сказала: "Ваш контакт - политик?" - и он сказал, что это тоже звучит очень правдоподобно, и я предположила, что в такой ситуации пресса подаст апелляцию, а он ответил, что да, он тоже так думает.

Страйк выдохнул.

- Буду должен тебе, Илса, спасибо. Хорошие новости в том, что я теперь смогу сгинуть с ваших глаз.

- Корм, ты же знаешь, что мы не против, чтобы ты оставался.

- Я не нравлюсь кошкам.

- Ник говорит, они считают, что ты болеешь за "Арсенал".

- Шутки твоего мужа стали более плоскими, когда он решил заняться медициной. Сегодня ужин за мой счет, после чего я уберусь отсюда.

Следом Страйк позвонил Робин. Она взяла трубку на втором гудке.

- Все в порядке?

- Я выяснил, почему пресса не вертится вокруг нас. Делла добилась судебного запрета. Газетам запрещено сообщать о том, что Чизвел нанимал нас, на случай, если раскроется история с шантажом. Илса только что встречалась со своим знакомым в Верховном суде, и он это подтвердил.

Последовала пауза, пока Робин переваривала информацию.

- Значит, Делла убедила судью, что Чизвел выдумал шантаж?

- Именно. Что он использовал нас, чтобы откапывать компромат на врагов. Я не удивлен, что судья проглотил подобное. Весь мир считает Деллу белее белого.

- Но Иззи знала, зачем я была там, - возразила Робин. - Семья подтвердит, что его шантажировали.

Страйк рассеянно стряхнул пепел в горшок с розмарином.

- Правда ли? Или захочет все замять раз он мертв?

Он воспринял ее молчание за неохотное согласие.

- Но пресса же обжалует судебный запрет?

- По словам Илсы уже пытается. Если бы я был редактором таблоидов, я бы наблюдал за нами, так что, думаю, нам лучше быть осторожными. Сегодня вечером я возвращаюсь в офис, но думаю, тебе лучше остаться дома.

- На сколько? - спросила Робин.

Услышав напряжение в ее голосе, он подумал, было ли это целиком и полностью вызвано стрессом от их дела.

- Будем действовать по обстановке. Робин, они знают, что ты сидела в Парламенте. Ты стала частью истории, пока он был жив, и будь уверена, теперь они знают, кто ты на самом деле, а он уже мертв.

Она ничего не ответила.

- Как у тебя дела со счетами? - спросил он.

Она настояла на том, чтобы он дал ей эту работу, хотя никому из них это было не по нраву.

- Они выглядели бы более презентабельно, если бы Чизвел оплатил свой счет.

- Я попробую связаться с семьей, - сказал Страйк, потирая глаза, - но просить деньги перед похоронами кажется неприличным.

- Я снова просматривала фотографии, - сказала Робин. При их ежедневной связи с момента обнаружения тела каждый из их разговоров возвращался к фотографиям трупа Чизвела и комнаты, в которой они его нашли.

- Я тоже. Заметила что-то новое?

- Да, два маленьких медных крючка на стене. Я думаю, шпага обычно...

- ...висела под отсутствующей картиной?

- Точно. Думаешь она Чизвела, со времен службы?

- Вполне возможно. Или какого-нибудь предка.

- Только вот почему его сняли? И как согнули?

- Полагаешь, Чизвел схватил его со стены в попытке защититься от убийцы?

- Ты впервые, - тихо сказала Робин, - произнес это. "Убийца".

Оса принялась жужжать над Страйком, но, отпугнутая сигаретным дымом, улетела прочь.

- Я пошутил.

- Неужели?

Страйк вытянул ноги перед собой, рассматривая ступни. Застряв в доме, где было тепло, он не заморачивался с обувью и носками. Босая нога, которая редко видела солнечный свет, была бледной и волосатой. Протез стопы, цельный кусок углеродного волокна без отдельных пальцев, тускло отблескивал на солнце.

- Есть некая странность, - сказал Страйк, шевеля оставшимися пальцами, - прошла неделя и ни одного ареста. Полиция обратит внимание на все, чем мы занимались.

- Уордл ничего не слышал? У Ванессы заболел отец. Она в отпуске по семейным обстоятельствам, иначе я бы спросила у нее.

- Из-за Олимпийских игр Уордл погряз в антитеррористических делах. Деликатно сэкономил время, чтобы позвонить мне на голосовую почту и поиздеваться над тем, что клиент умер у меня на руках.

- Корморан, ты заметил название гомеопатических таблеток, на которые я наступила?

- Нет, - сказал Страйк. Эта фотография отсутствовала среди тех, что он выделил. - И что там было?

- Лахесис. Разглядела, когда увеличила картинку.

- Почему это так важно?

- Когда Чизвел пришел в наш офис, процитировал латинский стих Аамиру и сказал что-то о человеке с вашими привычками, он упомянул Лахесис. Он сказал, что она...

- Одна из богинь Судьбы.

- ...именно. Одна из тех, "кто знал жребий всех еще до их рождения".

Несколько секунд Страйк курил в тишине.

- Звучит как угроза.

- Знаю.

- Ты точно не помнишь какая упоминалась поэма? Может автора?

- Я пыталась, но... погоди... - вдруг произнесла Робин. - Он назвал ее номер.

- Катулл, - сказал Страйк, выпрямившись на железном садовом стуле.

- Откуда ты знаешь?

- Потому что поэмы Катулла пронумерованы, а не озаглавлены. На кофейном столике Чизвела лежал старый экземпляр. Катулл описал множество интересных привычек: инцест, содомия, изнасилование детей... возможно, он пропустил зоофилию. Есть известная история про воробья, но никто ее не вспоминает.

- Забавное совпадение, не правда ли? - сказала Робин, игнорируя остроумие.

- Может, Чизвелу прописали таблетки, и это навело его на мысль о судьбе?

- Тебе не показалось, что он не из тех людей, кто доверяет гомеопатии?

- Нет, - признался Страйк, - но если ты предполагаешь, что убийца уронил пузырек лахесис в качестве художественного произведения...

Он услышал отдаленную трель дверного звонка.

- Кто-то пришел, - сказала Робин, - мне следует...

- Прежде чем ответить проверь кто это, - напутствовал ее Страйк. Его охватило внезапное предчувствие.

Шаги ее, насколько он понял, приглушил ковер.

- О, боже.

- Кто это?

- Митч Паттерсон.

- Он тебя заметил?

- Нет, я наверху.

- Тогда не подходи.

- Не буду.

Но дыхание у нее стало шумным и прерывистым.

- Ты в порядке?

- Да, - ответила она сдавленным голосом.

- Что он?..

- Мне нужно идти. Перезвоню позже.

Линия оборвалась.

Страйк опустил мобильник. Почувствовав внезапный жар в пальцах руки, не держащей телефон, до него дошло, что сигарета сгорела до фильтра. Потушив ее о раскаленную брусчатку, он перебросил бычок через стену в сад соседа, которого Ник с Илсой не любили, и тут же прикурил новую, думая о Робин.

Он беспокоился о ней. Конечно, можно было ожидать, что она будет испытывать тревогу и стресс после того, как нашла тело и была опрошена службами безопасности, но по телефону он заметил провалы в концентрации, где она переспрашивала его то же самое по два или три раза. Присутствовало также то, что он считал ее нездоровым желанием вернуться в офис или выйти на улицу.

Убежденный в том, что ей следует сделать небольшой перерыв, Страйк не рассказал Робин о линии расследования, которую он в настоящее время проводит, потому что был уверен, что она будет настаивать, чтобы ей разрешили помочь.

Проблема в том, что для Страйка дело Чизвела началось не с истории мертвеца о шантаже, а с рассказа Билли Найта о задушенном ребенке, завернутого в розовое одеяло в земле. С тех пор как Билли в последний раз просил о помощи, Страйк непрерывно набирал номер телефона, с которого он был сделан. Наконец, накануне утром он получил ответ от любопытного прохожего, который подтвердил местоположение телефонной будки на границе Трафальгарской площади.

Страйк. Этот солдат-полукровка с одной ногой. Билли зациклился на нем. Думает, он собирается его спасти.

Конечно, был шанс, пусть и ничтожный, что Билли может вернуться туда, где он в последний раз искал помощи. Страйк провел несколько часов, бродя по Трафальгарской площади предыдущим днем, зная, как далека вероятность того, что Билли появится, но все же чувствуя себя вынужденным сделать что-то, хоть и бессмысленное.

Другое решение Страйка, которое было еще труднее оправдать, потому что стоило денег, которые агентство в настоящее время не могло себе позволить, состояло в том, чтобы продолжать держать Барклая в контакте с Джимми и Флик.

- Деньги твои, - сказал уроженец Глазго, когда детектив дал ему это указание, - но что я ищу?

- Билли, - ответил Страйк, - а в отсутствие Билли любые странности.

Безусловно, следующая партия счетов в точности покажет Робин, чем занимался Барклай.

Страйк внезапно почувствовал, что за ним наблюдают. Осси, самый смелый котенок Ника и Илсы, сидел у кухонного окна около вентилей и смотрел в окно глазами цвета бледного нефрита. Взгляд его был осуждающим.

Переведено на Нотабеноиде
http://notabenoid.org/book/74630/426535

Переводчики: Miledifire