Готовый перевод Lethal White R. Galbraith / Смертельная белизна Р. Гэлбрейт: 40

Все ваши исходные данные так бесконечно далеки от его исходных данных.

Генрик Ибсен "Росмерсхольм"

В среду в шесть часов утра Робин, которая снова спала в отдельной комнате, встала и надела джинсы, футболку, толстовку и кроссовки. В рюкзаке у нее лежал темный парик, который она купила по интернету и который доставили накануне утром, прямо под носом у журналиста. Она тихо спустилась вниз, чтобы не разбудить Мэтью, с которым не стала обсуждать свой план. Она прекрасно знала, что он его не одобрит.

Между ними воцарился шаткий мир, хотя ужин в субботу вечером с Томом и Сарой прошел ужасно: на самом деле, именно потому что ужин был таким ужасным. Все началось с того, что журналист действительно последовал за ними по улице. Им удалось стряхнуть его, в основном благодаря обучению Робин навыкам обнаружения слежки, которые заставили их незаметно выскользнуть из переполненного вагона метро перед закрытием дверей, оставив Мэтью раздраженным тем, что он считал недостойными, детскими трюками. Но даже Мэтью не мог свалить вину за весь оставшийся вечер на Робин.

То, что за ужином началось как беззаботный анализ их неспособности выиграть благотворительный матч по крикету, внезапно перетек в неприятный и агрессивный. Том вдруг пьяно набросился на Мэтью, сказав ему, что он и вполовину не так хорош, как ему кажется, что его высокомерие раздражает остальную часть команды, что он и впрямь не пользуется популярностью в офисе, что он выводит людей из себя и раздражает. Потрясенный внезапными нападками, Мэтью попытался спросить, что он сделал не так на работе, но Том, настолько пьяный, что Робин подумала, что он, должно быть, начал пить вино задолго до их появления, воспринял обиженное неверие Мэтью за провокацию.

- Не прикидывайся, на хрен, невинным! - закричал он. - Я больше не собираюсь это терпеть! Принижать меня и, на хрен, подкалывать...

- Разве? - спросил Мэтью Робин, потрясенный, когда они возвращались в темноте к метро.

- Нет, - честно призналась Робин. - Ты не сказал ему ничего плохого.

Про себя она добавила “сегодня”. Было облегчением, что она направлялась домой с обиженным и сбитым с толку Мэтью, а не с человеком, с которым обычно жила, и ее сочувствие и поддержка отвоевали ей пару дней прекращения дома огня. Робин не собиралась ставить под угрозу их перемирие, рассказав Мэтью, что она планирует этим утром сбить все еще ошивающегося журналиста со следа. Она не могла позволить пропустить встречу с судмедэкспертом, тем более что Оливера, по словам Ванессы, пришлось долго уговаривать, чтобы встретиться со Страйком и Робин в первую очередь.

Беззвучно перебравшись через французские окна во двор сзади дома, Робин воспользовалась одним из садовых стульев, чтобы взобраться на верхнюю часть стены, которая отделяла их сад от дома прямо за ними, занавески которого, к счастью, были зашторены. С глухим, приземистым звуком она соскользнула со стены на соседскую лужайку.

Следующая часть ее побега была немного сложнее. Сначала ей пришлось протащить тяжелую декоративную скамейку в соседнем саду на несколько футов, пока она не встала вплотную к забору, затем, балансируя на задней ее спинке, перелезла через край креозотной панели, которая ненадежно закачалась, когда она свалилась на клумбу с другой стороны, где оступилась и упала. Снова поднявшись, она поспешила через новую лужайку к противоположному забору, в котором находилась дверь на парковку.

К облегчению Робин засов легко открылся. Прикрыв за собой садовые ворота, она с сожалением вспомнила о следах, которые только что оставила на влажных лужайках. Если бы соседи проснулись пораньше, то было бы слишком легко обнаружить, откуда появился незваный гость, который вторгся в их сады, переставил садовую мебель и раздавил бегонии. Убийца Чизвела, если и был убийца, гораздо искуснее заметал следы.

Присев за припаркованной "шкодой" на пустынной автостоянке, служащей уличным гаражом, Робин воспользовалась боковым зеркалом, чтобы подправить темный парик, который достала из своего рюкзака, а затем быстро двинулась по улице, шедшей параллельно Олбери-стрит, пока не свернула направо в Дептфорд-Хай-стрит.

Кроме пары фургонов, доставляющих ранние утренние заказы, и владельца газетного киоска, поднимающего металлические рольставни безопасности у своего магазина, вокруг почти никого не было. Оглянувшись через плечо, Робин почувствовала внезапный порыв, но не паники, а восторга: никто не следил за ней. Тем не менее, она не снимала парик, пока не оказалась в безопасности метро, устраивая молодому человеку, который тайно смотрел на нее над своим "киндл", что-то вроде сюрприза.

Страйк выбрал кафе "Корнер" на Ламбет-роуд из-за близости к лаборатории по судмедэкспертизе, где работал Оливер Баргейт. Подойдя, Робин обнаружила Страйка, курившего на улице. Его взгляд упал на ее испачкавшиеся в области коленей джинсы.

- Грубое приземление на клумбу, - объяснила она, оказавшись в пределах слышимости. - Журналист все еще ошивается поблизости.

- Мэтью поддержал тебе ногу?

- Нет, я воспользовалась садовой мебелью.

Страйк затушил сигарету о стену рядом с собой и последовал за ней в кафе, в котором стоял приятный запах жаренной еды. По мнению Страйка, Робин выглядела бледнее и тоньше, чем обычно, но вела она себя жизнерадостно, заказав кофе и два рулета из бекона.

- Один, - поправил ее Страйк. - Один, - с сожалением повторил он человеку за прилавком. - Пытаюсь похудеть, - сказал он Робин, когда они заняли недавно освободившийся стол. - Необходимо моей ноге.

- А, - ответила Робин. - Точно.

Когда он сел за недавно освободившийся стол и смахнул с него крошки рукавом, Страйк не в первый раз подумал, что Робин - единственная женщина, какую он когда-либо встречал, которая не проявляла интереса к его улучшению. Он знал, что мог бы сейчас передумать и заказать пять рулетов с беконом, а она бы просто ухмыльнулась и вручила ему их. Эта мысль заставила его почувствовать к ней особую нежность, когда она присоединилась к нему за столом в грязных джинсах.

- Все в порядке? - спросил он, со слюной наблюдая, как она выливает на рулет кетчуп.

- Да, - соврала Робин, - все хорошо. Как твоя нога?

- Лучше, чем было. Как выглядит парень, с которым мы встречаемся?

- Высокий, темный, в очках, - сказала Робин, набив рот хлебом и беконом. Утренняя активность пробудила в ней голод сильнее, чем в предыдущие дни.

- Ванесса снова дежурит на Олимпийских играх?

- Да, - сказала Робин. - Она вынудила Оливера встретиться с нами. Не думаю, что он был так уж заинтересован, но она хочет повышения.

- Информация на Иэна Нэша определенно поможет, - сказал Страйк. - Из того, что сказал мне Штырь, ССП пыталось...

- Кажется, это он, - прошептала Робин.

Страйк повернулся и увидел долговязого, беспокойного черного мужчину в очках без оправы, стоящего в дверном проеме. В руках он держал портфель. Страйк поднял руку в знак приветствия, а Робин передвинула свой сандвич и кофе к соседнему стулу, чтобы позволить Оливеру сесть напротив Страйка.

Робин не знала, чего она ожидала: он был красив, с его высокой прической и чистой белой рубашкой, но казался подозрительным и выказывал неодобрение, ни одна из этих черт не ассоциировалась у нее с Ванессой. Тем не менее, он пожал руку Страйку и, повернувшись к Робин, сказал:

- Вы Робин? Нам все никак не удавалось встретиться.

- Да, - сказала Робин, пожимая руку в ответ. Безупречная внешность Оливера заставляла ее чувствовать себя неловко из-за растрепанных волос и грязных джинсов. - Приятно наконец познакомиться. Здесь самообслуживание, принести вам чай или кофе?

- Э... кофе, да, было бы прекрасно, - сказал Оливер. - Благодарю.

Когда Робин подошла к стойке, Оливер повернулся к Страйку.

- Ванесса говорит, у вас есть для нее кое-какая информация.

- Возможно, - сказал Страйк. - Все зависит от того, что у вас есть для нас, Оливер.

- Я хотел бы знать, что именно вы предлагаете, прежде чем мы продолжим.

Страйк вытащил конверт из кармана пиджака и поднял его.

- Регистрационный номер автомобиля и нарисованная от руки карта.

Видимо для Оливера это представляло ценность.

- Могу я спросить, откуда у вас это?

- Вы можете спросить, - весело сказал Страйк, - но эта информация не включена в сделку. Эрик Уордл скажет вам, что мой контакт обладает стопроцентной надежностью.

В кафе, громко разговаривая, вошла группа рабочих.

- Все это будет неофициально, - тихо сказал Страйк. - Никто никогда не узнает, что вы с нами говорили.

Оливер вздохнул, наклонился, открыл портфель и достал большой блокнот. Когда Робин вернулась с кружкой кофе для Оливера и села за стол, Страйк приготовился делать заметки.

- Я поговорил с одним из парней из команды, которая занималась судмедэкспертизой, - сказал Оливер, взглянув на рабочих, которые теперь громко поддразнивали друг друга за соседним столом, - и Ванесса поговорила с кем-то, кто знает, в каком направлении движется расследование. - Обратился он к Робин. - Там не знают, что Ванесса дружит с вами. Если выяснится, что мы помогли...

- От нас они ничего не услышат, - заверила его Робин.

Слегка нахмурившись, Оливер открыл свою записную книжку и просмотрел детали, которые записал мелким, но разборчивым почерком.

- Что ж, судебная экспертиза довольно ясная. Я не знаю, сколько технических деталей вам нужно...

- Минимум, - сказал Страйк. - Опишите нам основные моменты.

- Чизвел проглотил около 500 мг амитриптилина растворенного в апельсиновом соке на пустой желудок.

- Это значительная доза, не так ли? - спросил Страйк.

- Само по себе это могло бы быть смертельно, даже без гелия, но не так быстро. С другой стороны, у него была болезнь сердца, которая сделала его более уязвимым. При передозировке амитриптилин вызывает аритмию и остановку сердца.

- Популярный метод самоубийства?

- Да, - сказал Оливер, - но не всегда такой уж безболезненный, как многие думают. Большая часть все еще присутствовала в желудке. Меньшее количество в двенадцатиперстной кишке. Удушье - вот что на самом деле убило его, после проведенного анализа легочной и мозговой ткани. Предположительно, амитриптилин послужил страховкой.

- Отпечатки на стакане и коробке апельсинового сока?

Оливер перевернул страницу в блокноте.

- На стакане были только отпечатки Чизвела. Коробку нашли в мусорном ведре, пустую с отпечатками Чизвела и другими. Ничего подозрительного. Как и следовало ожидать, если бы она была передана из рук в руки во время покупки. Сок внутри дал отрицательный результат. Лекарство попало прямо в стакан.

- Канистра с гелием?

- На ней были отпечатки Чизвела и кого-то еще. Ничего подозрительного. То же самое, что и с коробкой из-под сока, передана из рук в руки при покупке.

- У амитриптилина есть вкус? - спросила Робин.

- Да, горечь, - ответил Оливер.

- Обонятельная дисфункция, - напомнил Страйк Робин. - После травмы головы. Он мог и не почувствовать.

- После этого он стал невменяемым? - спросила Робин Оливера.

- Возможно, особенно если раньше он его не принимал, но у людей могут быть неожиданные реакции. Возможно, он мог перейти в возбужденное состояние.

- Есть какие-нибудь признаки того, как или где были раздавлены таблетки? - спросил Страйк.

- На кухне. На пестике и ступке были обнаружены следы порошка.

- Отпечатки?

- Его.

- Не знаете, проверялись ли гомеопатические таблетки? - спросила Робин.

- Какие именно? - спросил Оливер.

- На полу лежал тюбик гомеопатических таблеток. Я наступила на них, - объяснила Робин. - Лахесис.

- Я ничего о них не знаю, - сказал Оливер, и Робин почувствовала себя немного глупо, упомянув о них.

- На левой руке была отметина.

- Да, - сказал Оливер, возвращаясь к своим записям. - Ссадины на лице и небольшая отметина на руке.

- И на лице тоже? - переспросила Робин, замерев с сандвичем в руке.

- Да, - ответил Оливер.

- Есть этому какие-либо объяснения? - спросил Страйк.

- Вы спрашиваете, был ли мешок надет ему на голову, - произнес Оливер больше как утверждение, чем вопрос. - Как и МИ-5. Они знают, что сам он не калечил себя. Ничего под ногтями. С другой стороны, не было никаких синяков на теле, чтобы показать силу, никакого беспорядка в комнате, никаких признаков борьбы...

- Кроме согнутой шпаги, - сказал Страйк.

- Я все время забываю, что вы были там, - сказал Оливер. - И вам все это известно.

- Следы на мече?

- Его недавно чистили, но на ручке были отпечатки Чизвела.

- Время смерти?

- Между шестью и семью часами утра, - ответил Оливер.

- Но он был полностью одет, - задумчиво проговорила Робин.

- Судя по тому, что я о нем слышал, он был из тех парней, которых не застали бы мертвыми в пижамах, - сухо сказал Оливер.

- Значит ССП склоняется к самоубийству? - спросил Страйк.

- Не для протокола, я думаю, что вердикт вполне вероятен. Есть несколько несоответствий, которые необходимо объяснить. Вы, конечно, знаете об открытой входной двери. Это не совсем верно. Она не закроется, если вы не закроете ее с силой, но иногда она снова отскакивает, если вы хлопнете ею слишком сильно. Так что тот факт, что она была открыта, мог быть случайным. Чизвел, возможно, и не понял, что оставил ее приоткрытой, но точно так же убийца мог не знать, как закрывать ее.

- Вы случайно не знаете, сколько ключей было от двери? - спросил Страйк.

- Нет, - ответил Оливер. - Уверен, вы понимаете, Вэн и я должны были казаться только отдаленно заинтересованными, задавая все эти вопросы.

- Он - мертвый министр правительства, - сказал Страйк. - Не надо было говорить слишком отдаленно.

- Я знаю одно, - сказал Оливер. - У него было много причин покончить с собой.

- Например? - осведомился Страйк, держа ручку над блокнотом.

- Жена уходила от него...

- Предположительно, - сказал Страйк, записывая.

- ...они потеряли ребенка, его старший сын умер в Ираке, семья говорит, что он вел себя странно, много пил и так далее, и у него были серьезные проблемы с деньгами.

- Да? - сказал Страйк. - Какие?

- Его почти уничтожила авария 2008 года, - сказал Оливер. - А потом было... дело, которое вы расследовали.

- Известно, где находились шантажисты во время...

Оливер сделал быстрое, судорожное движение, чуть не опрокинув кофе. Наклонившись к Страйку, он прошипел:

- Существует судебный запрет, на случай, если вы не...

- Да, мы слышали, - ответил Страйк.

- Что ж, мне еще нравится моя работа.

- Хорошо, - невозмутимо сказал Страйк, но понизил голос. - Я перефразирую свой вопрос. За передвижениями Геранта Уинна и Джимми проследили?..

- Да, - коротко ответил Оливер, - у обоих есть алиби.

- И какое же?

- Первый был в Бермондси с...

- Не с Деллой? - выпалила Робин, прежде чем успела остановить себя. Мысль о том, что слепая жена - алиби Геранта, почему-то показалась ей неприличной. У нее сложилось впечатление, наивное или нет, что Делла стоит в стороне от преступной деятельности Геранта.

- Нет, - лаконично сказал Оливер, - а нам обязательно использовать имена?

- Тогда с кем же? - спросил Страйк.

- Некий сотрудник. Он утверждает, что был с сотрудником, и парень подтвердил это.

- Были ли другие свидетели?

- Не знаю, - сказал Оливер с легким разочарованием. - Полагаю, что да. Алиби их устраивает.

- А что насчет Джи... второго мужчины?

- Он был в Ист Хэме со своей девушкой.

- Был ли? - сказал Страйк, делая пометку. - Я видел, как его уводили в полицейский фургон за ночь до смерти Чизвела.

- Его отпустили с предупреждением. Но, - тихо сказал Оливер, - шантажисты обычно не убивают своих жертв, не так ли?

- Нет, если получают от них деньги, - сказал Страйк, продолжая писать. - Но Найт так их и не увидел.

Оливер посмотрел на часы.

- Еще пара вещей, - невозмутимо сказал Страйк, все еще держа локоть на конверте со сведениями на Иэна Нэша. - Ванесса знает что-нибудь о телефонном звонке сыну, который Чизвел сделал в то утро?

- Да, она что-то об этом говорила, - сказал Оливер, листая свою записную книжку в поисках информации. - Да, он сделал два звонка только после шести утра: сначала жене, потом сыну.

Страйк и Робин снова переглянулись.

- Мы знали о звонке Рафаэлю. Еще он звонил жене?

- Да, сначала он позвонил ей.

Оливер, казалось, правильно понял их реакцию, потому что сказал:

- Жена совершенно чиста. Она была первым человеком, которого они рассматривали, очевидно как только убедились, что это не было политически мотивировано.

- Соседка видела, как накануне вечером она вошла в дом на Эбери-стрит и вышла оттуда с сумкой за два часа до возвращения мужа. Водитель такси подобрал ее на полпути вниз по улице и отвез в Паддингтон. Ее засняли на камеру в поезде, когда она возвращалась туда, где живет... в Оксфордшир?.. и, видимо, когда она вернулась, в доме был кто-то, кто может подтвердить тот факт, что она приехала туда до полуночи и не покидала его, пока полиция не прибыла сообщить ей, что Чизвел мертв. На пути всей ее поездки множество свидетелей.

- Кто был с ней в доме?

- Этого я не знаю. - Глаза Оливера переместились на конверт, все еще лежащий под локтем Страйка. - И это действительно все, что у меня есть.

Страйк задал все вопросы, которые хотел знать, и получил несколько крупиц информации, которую не ожидал, включая ссадины на лице Чизвела, плохие финансы и телефонный звонок Кинваре ранним утром.

- Вы очень помогли, - сказал он Оливеру, отправляя ему через стол конверт. - Очень признателен.

Оливер вздохнул с облегчением, поняв, что встреча закончена. Он встал и, еще раз поспешно пожав руку Робин, вышел из кафе. Как только Оливер скрылся из виду, Робин откинулась на спинку стула и вздохнула.

- Для чего это мрачное выражение? - спросил Страйк, осушая кружку чая.

- Это будет самая короткая работа в истории. Иззи хочет, чтобы мы доказали, что виновата Кинвара.

- Она хочет знать правду о смерти отца, - сказал Страйк, но скептически улыбнулся выражению лица Робин, - и, да, она надеется, что виновата Кинвара. Ну, мы должны посмотреть, сможем ли разрушить все эти алиби, не так ли? В субботу я собираюсь в Вулстоун. Иззи пригласила меня в Чизвел-Хауз, чтобы я познакомился с ее сестрой. Ты поедешь? Я бы не хотел садиться за руль с ногой в таком состоянии.

- Да, конечно, - тут же ответила Робин.

Мысль о том, чтобы уехать из Лондона со Страйком, пусть даже на день, была настолько привлекательной, что она даже не удосужилась подумать, есть ли у них с Мэтью планы, но, конечно, в свете их неожиданного примирения он не вызовет никаких трудностей. Ведь она не работала уже полторы недели.
- Мы можем взять "лендровер". На проселочных дорогах будет лучше, чем на "БМВ".

- Тебе может понадобиться отвлекающая тактика, если этот наемник все еще следит за тобой, - сказал Страйк.

- Думаю, на машине его сбросить будет куда легче, чем пешком.

- Да, вероятно ты права, - ответил Страйк.

Робин владела высокой водительской квалификацией. Хотя он никогда не говорил ей об этом, Робин была единственным человеком, которой он охотно позволял управлять автомобилем.

- Во сколько мы должны быть в Чизвел-Хаузе?

- Одиннадцать, - сказал Страйк, - но я планирую уехать на целый день. Хочу взглянуть на старое место проживания Найтов, пока мы там. Он помедлил. - Не помню, говорил ли я тебе... я оставил Барклая под прикрытием с Джимми и Флик.

Он был готов к раздражению, что не обсудил это с ней, негодованию, что Барклай работал, когда она нет, или, возможно, наиболее оправданному требованию знать, во что он играет, учитывая состояние финансов агентства, но она просто сказала больше с удовольствием, чем со злостью:

- Ты же знаешь, что не сказал мне. Почему ты оставил его там?

- Потому что у меня такое предчувствие, что в братьях Найт гораздо больше, чем кажется на первый взгляд.

- Ты всегда твердишь мне не доверять своим чувствам.

- Но никогда не заявлял, что не лицемерил. И приготовься, - добавил Страйк, когда они встали из-за стола, - Рафаэль из-за тебя ходит как в воду опущенный.

- Почему?

- Иззи говорит, что он влюбился в тебя. Очень расстроен, что ты оказалась детективом под прикрытием.

- О, - произнесла Робин. Слабый розовый румянец растекся по ее лицу. - Ну, я уверена, что он достаточно быстро придет в себя. Такой тип.

Переведено на Нотабеноиде
http://notabenoid.org/book/74630/426539

Переводчики: Miledifire