Готовый перевод Port of Shadows --- Glen Cook / Порт теней --- Глен Кук: 28 Once Upon a Time: Shambling Toward Oblivion

28

Когда-то давно: утомительный путь навстречу забвению

Прошли десятилетия. Драгоценный жил. Дети, которых он создал, тоже жили. Некоторые из них произвели на свет собственных детей. Лаиса тоже жила, как и раньше, медленно угасая, равнодушная, как мать, и совсем никакая как бабушка. Со временем она стабилизировалась на уровне тормознутого четырехлетки. Она была способна общаться и исполнять мелкие обязанности, но в остальном была бесполезна. Она потеряла всякий интерес к согреванию. Драгоценный считал выяснение причин её угасания загадкой сродни головоломки о курице и яйце.

Иногда Лаисса путал Драгоценного с Папой. Обычно Драгоценный подыгрывал, чтобы избежать истерики, вызванной резким перепадом настроения.

Лаисса знал, когда-то она была кем-то большим, чем сейчас, но не могла вспомнить ничего конкретного. Кроме случаев, когда...

Случайным образом, непредсказуемо, явно беспричинно Лаисса страдала припадками полной ясности. Туман рассеивался. Она становилась разумной, как когда-то прежде, полностью осознавая себя, своё окружение и положение. Но эти приступы никогда не длились больше двадцати минут. Их могли разделять часы или годы, а когда они случались, казалось, ею овладевает другая душа, душа, помнящая каждое мгновение с момента её воскрешения.

Души, их существование представляло особый интерес для Драгоценного. Могла ли его мать всё ещё обладать ей, будучи столько часов мёртвой? Могут ли его искусственно созданные дочери иметь души? Являются ли эти девушки вообще людьми, в полном смысле?

Припадки Лаиссы всегда заканчивались слезами у Драгоценного, потому что он не мог найти способ продлить эти драгоценные моменты. Только в эти минуты он мог увидеть женщину, какой она была до его рождения. Только тогда вспоминала сестру. И каждый раз спрашивала, когда же Котёнок вернётся домой.

Она никогда не путала темноволосых девочек без отца со своей сестрой. Это удивляло Драгоценного. Они были точными копиями Котёнка, которая, почти наверняка, нашла смерть в пустыне, когда ему было всего несколько часов от роду.

Драгоценный был эмоциональный юношей, оставался таковым, потому что шансов социально развиваться в окружающей его маленькой общине почти не было. Со временем число слуг уменьшилось. Немногие оставшиеся становились перероднились друг с другом.

Замок населяли тридцать человек. Шестнадцать из них были Лаиссой, Драгоценным, и его искусственно созданными дочерьми. Единственные дети были две темноволосые девочки-копии. Они, как и каждая из их сестер, должны были получить Благословение в семнадцать лет. Они стали последними созданными Драгоценным, хотя он мог произвести ещё сотни таких. Он в довёл этот процесс до совершенства. Экспериментировать ему больше не было смысла.

К тому же, теперь некому было вынашивать зародыши, кроме старших девочек-копий. Служанки были слишком стары.

Драгоценный потратил десятки лет, пытаясь восстановить рассудок матери. Он терпел неудачу снова и снова, и не мог найти ни малейшего проблеска надежды. Лаисса была мертва слишком долго до того, как Папа оживил её.

Знай Папа тогда всё, чему они с Драгоценным накчились позже, история Лаиссы была бы менее печальной. Её можно было бы восстановить практически полностью, и только настоящий мастер-некромант смог бы распознать, что её на какое-то время свалила Смерть.

***

В одном Драгоценный отличался от своего отца. Его не интересовали девушки в качестве женщин, ни мёртвые ни живые, ни молодые ни взрослые. Он провёл достаточно опытов и выяснил, что стать биологическим отцом не сможет никогда, и что акт размножения, как сам процесс, ему не интересен. Он показался ему грязным и неприятным.

Большинству девочкам-копиям это тоже было неинтересно.

Поначалу его это даже печалило.

Папина линия закончится на нём, а, возможно, и мамина тоже.

Папины дневники поведали об этом. Драгоценный был его единственный ребёнком, необъяснимым чудом, которого никак не должно было быть.

***

Пролетели десятилетия. Драгоценный не знал, чем себя занять. Он заботился о матери, помогал улучшать плодовитость полей и стада, кормящих замок, и добавлял, нить за нитью, заклинания, защищающие и скрывающие крепость. И, несмотря на периодические решения прекратить, он время от времени создавал "девочку-копию", потому что всем нравилась их небольшое резвление по дому.

Призрачная Страна оставалась в покое много столетий. Но и она начала меняться. «Призраки», потревоженные извне, зашвелились.

В эпоху, ушедшую в прошлое столь давно, что о ней остались лишь смутные упоминания в ранних летописях Оккупоа, место ставшее Призрачной Страной, было сценой кошмарной войны магов, по жути не помещающейся в рамки нынешнего воображения людей. Священное писание помнило её как войну за контроль над Небесами. Сражение было столь жестоким, а сражающиеся столь ожесточенными, что целые народы гибли в морях расплавленного камня, были раздавлены звездами, призываемыми с небес, или уничтожены ужасными язвами.

Поле битвы со временем стало кладбищем былых ужасов. Они зарыли друг друга глубоко в землю. Большинство из них ушли обычным путём через гниение и развоплощение, но некоторые стали отвратительными сущностями, давшими название региону. Другие отказались соглашаться с природой и стали ходячими мертвецами. Некоторые не были мертвы окончательно, когда их предали земле и никак не соглашались умирать. А самые могучие, чемпионы, полные жизни, слишком сильные, чтобы быть убитым, было погребены заживо, глубже, всех остальных, опутанными в цепи колдовства, такого тяжелого, что со временем эти суровые существа должны были прекратить борьбу и смириться с вечным сном.

Кто с ними это сделал? Они сами поочередно пленили друг друга. Так намекала книга Оккупоа.

Та война не была войной лишь сторон и идеологий, но и турниром до последнего человека с божественной властью в качестве короны для победителя.

Оковы не были вечными. Они медленно поддавались глубокому временному истощению. По прошествии тысячелетия только то, что они сами сдались, удерживало похороненных Самое жуткое, самое ужасное, похороненное самой глубине, смотрело бесконечные сны в бесконечном сне.

Их мир изменился до неузнаваемости. Их магия иссякла, истощилась, была уничтожена, когда позднее люди присвоили себе этот источник. Те древние монстры сегодня были бы младенцами в сравнении с тем, кем были раньше... но всё же представляли смертельную опасность, если проснулись бы от того, что их узы сгнили.

Менее древняя нежить создала репутацию Призрачной Стране. Её цепи были слабее. Их считали сверхъестественной мошкарой, хотя они были смертельно опасны любому нормальному смертному, забредшего слишком близко к их могилам.

Их оковы истлели, но отойти от своих костей далеко они по-прежнему не могли.

Эти старые духи не ссорились ни с гранитным замком, ни с кем-то из Папиных людей. Почему неизвестно. Папины дневники зародили в Драгоценном подозрение, что его отцу Страна призраков была известна задолго до, эмиграции из Сумрака.

Папа никогда не раскрывал тайны предыдущих этому событию лет.

Разумеется, это там была грандиозная история.

Драгоценный экспериментировал с Папиным ковром. Он потратил бесчисленное количество часов идя мучительно медленным методом проб и ошибок, он совершал короткие тренировочные полеты, всегда в сопровождении девушек-копий. Те летать любили. Любая из глупых ведьмочек была согласна, когда он предлагал.

Он несколько раз ловил их на попытках самостоятельно управлять ковром.

Правду о карте с заклинием он держал при себе.

Девушки оказались хорошими наблюдателями. Они обнаружили несколько лагерей на западной окраине леса. Драгоценный не обратил бы на них внимания, потому что ему приходилось сосредоточиватся на ковре.

Он держался подальше от чужаков. Его заинтересовало, как они осмелились прийти в Страну призраков, но не стал приближаться, чтобы выяснить это.

Одна из его девушек добровольно предложила пешком сходить прошпионить.

--- И не думай. Это слишком опасно. --- он знал о мире за стенами гранитного замка только по Папиным дневникам. Там, снаружи, было царство воистину жутких людей.

Одна из его девочек напомнила:
--- Ты --- некромант. Это --- Призрачная Страна. Отправь призрака, шпионить за ними.

--- А это может получится.
Хотя у него был мало опыта в подобных делах. Однажды он пытался вызвать дух Папы, но ничего не вышло. Папа не вернулся.

В самом замке никаких призраков не находилось и никогда не было. Никто никогда не хоронил умерших людей, и вообще что-либо умершее, на безжизненном граните. Драгоценному нужно было найти себе призрака где-то в другом месте. Но где? И как?

Нужно было обыскать лес. Защитные заклинания были настолько плотными и глубокими, что ни один дух, троль или привидение, злое ли, доброе ли, ни даже что-то живое, не могло приблизиться или пройти. Но эти бесчисленные заклинания не удерживали никого и ничего, что иногда приводило к неприятным ситуациям с пасущимся скотом.

Прийти и уйти без особых сложностей можно было при правильной подготовке.

С момента бегства сестры Лиассы никто не покидал этих мест. До появления здесь Папы сюда веками никто не заглядывал. Остальной мир фанатично избегал Призрачную страну.По крайней мере, до нынешнего времени.

--- Не стоит лезть в чужие дела, --- сказал Драгоценный. --- Они не мешают нам. И нет никаких оснований думать, что будут.
Никто и никогда не доберется до сердца Призрачной страны.

Девушки-копии расстроились. Они уже успели завестись в ожидании приключений, в надежде на передышку от бесконечного однообразия жизни в замке.

Эти милые, симпатичные крошки понятия не имели понятия о мучительной смерти.

***

Хотя двойники Лаиссы не были склонны к пассивности, но и сторонников активных действий можно было назвать так только условно. Решения в замке продумывали заранее, так как время очень мало значило для его жителей. Прошли года, пока созрел план.

Драгоценный уступил желаниям девушек-копий, но действовал крайне осторожно. В Папиных дневниках ничего хорошего не было про внешний мир, царство хищников в человеческом обличье, для которых никакое зло не могло стать чересчур чёрным. Сам Папа, возможно, был одним из худших в молодости.

За время долгих приготовлений Драгоценный сблизилась с девочками—сиротами, которые, и он это понимал, таковыми не были. Может, он и не был их биологическим родителем, хотя отчасти и был, но стал для них отцом. Но правильнее было бы назвать их безродными девушками-копиями.

Внимание! Этот перевод, возможно, ещё не готов.
Его статус: идёт перевод

Переведено на Нотабеноиде
http://notabenoid.org/book/75176/426772

Переводчики: bbn