Готовый перевод Anahitta / Marmax: 1

"Новая Луна"

Лукасиньо снова просыпается. Пытается сесть, но боль пригвождает его обратно к постели. Болит так, словно все мышцы в теле сорвали с костей и заменили толченым стеклом. На нем компрессионная кожа, которую надевают для обычных безопасных прогулок по поверхности. Руки шевелятся, пальцы тоже. Лукасиньо ощупывает тело. Кубики пресса, литые мышцы живота, крепкие рельефные бедра. Фантастическая задница. Ему хочется потрогать кожу, убедиться, что с ней все в порядке. Он славится своей кожей.

- Как же хреново. Даже глаза болят. Вколите мне уже что-нибудь.

"Мю-опиоидные рецепторы в вашем околоводопроводном сером веществе стимулируются напрямую, - говорит голос в голове. - Могу отрегулировать импульс".

- Привет, Джинджи, с возвращением.
Эту педантичную, как у дворецкого, манеру выражаться невозможно не узнать. Фамильяры не понимают двусмысленностей. В нижнем правом углу поля зрения Лукасиньо замечает чиб. Члену семьи Корта не обязательно следить за цифрами, но он рад им. Чиб говорит о том, что он жив, в сознании и функционирует.
- Где я?

"В Санафильской Меридиональной клинике, - отвечает Джинджи. - Вас переместили из гипербарической камеры в компрессионную кожу. Вы перенесли серию медикаментозных ком."

- Долго? - Он пытается сесть. Каждая кость и сустав взрываются болью. - Моя вечеринка!

"Она перенесена. Теперь вас следует погрузить в очередную кому. К вам идет отец".

От стен отделяются белые медицинские руки на шарнирах.

- Нет, погоди. Я видел Флавию.

"Да, она вас навещала".

- Не говори ему.

Лукасиньо так и не понял, почему в утро его шестнадцатилетия отец выгнал мадринью, его суррогатную мать, из Боа-Виста. Он просто знает:
если Лукасу Корта станет известно, что здесь была мадринья Флавия, он найдет сотню способов причинить ей боль.

"Не скажу", - отвечает Джинджи.

Лукасиньо просыпается в третий раз. В ногах постели стоит отец. Невысокий, худощавый мужчина; мрачный и угрюмый, в отличие от своего открытого и светлого старшего брата. Уверенный в себе и импозантный, с тонкой линией усиков и бородки, всего лишь линией; безупречный, но всегда тщательно поддерживающий эту безупречность: одежда, волосы и ногти в идеальном порядке. Невозмутимый, рассудительный мужчина. Над левым плечом у него висит Токвиньо. Фамильяр похож на замысловатый узел музыкальных нот и струн, которые время от времени издают едва слышный шепот гитарной босса-новы.

Лукас Корта аплодирует. Пять четких хлопков.

- Поздравляю. Теперь ты бегун.
В семье и за ее пределами известно, что Лукас Корта никогда не участвовал в лунном забеге. Причину он держит в секрете: Лукасиньо слышал, что любопытных наказывают, и жестоко.
- Бригада "скорой"; офтальмологи, специалисты по пневмотораксу, аренда гипербарической камеры, аренда компрессионной кожи, расходы на кислород, - перечисляет отец. Лукасиньо скатывается с кровати. Медицинские боты сняли компрессионную кожу. Белые стены раздвигаются; механические руки подают свежеотпечатанную одежду.
- Транспортировка из Меридиана в Жоао-ди-Деус...

- Я в Жоао-ди-Деус?

- Тебя ждет вечеринка. Возвращение героя. Постарайся. И попробуй хоть пять минут держать член в штанах. Все здесь. Даже Ариэль удалось оторваться от "Суда Клавиуса".

Сначала самое главное. В аккуратные отверстия в теле проскальзывают металлические штанги - напоминания о сердечных разочарованиях. Джинджи показывает Лукасиньо его отражение, чтобы тот начесал кок, который при низкой гравитации получается особенно пышным: высокая волна густых блестящих волос. У него убийственные скулы, а на животе можно разбивать камни. Он выше отца. В третьем поколении все выше ростом, чем во втором. Он офигителен.

- Он выживет, - говорит Лукас.

- Кто?
Подумав, Лукасиньо выбирает светло-коричневую рубашку с меланжевым узором.

- Коджо Асамоа. У него двадцать процентов тела покрыто ожогами второй степени, полопались альвеолы и кровеносные сосуды, поражен мозг. И палец на ноге. Он поправится. В Боа-Виста ждет делегация Асамоа, чтобы тебя поблагодарить.

Там может быть Абена Асамоа. Может, она настолько преисполнится благодарности, что позволит себя трахнуть. Коричневые брюки, подвернутые на два сантиметра, с шестью складками. Лукасиньо защелкивает ремень на поясе. Носки из паучьего шелка и двухцветные туфли. Это вечеринка, поэтому спортивный пиджак будет уместен. Он выбирает твидовый и щупает колючие нити. Натуральная шерсть, не из принтера. Безумно дорогая натуральная шерсть.

- Ты мог умереть.

Надевая пиджак, Лукасиньо замечает на лацкане значок: Дона Луна, символ лунных бегунов. Святая покровительница Луны: Госпожа жизни и смерти, света и тьмы, одна половина ее лика - черный ангел, другая - голый белый череп. Двуликая Госпожа. Госпожа Луна.

- И что бы тогда сделала семья?

Откуда отец знал, что он возьмет пиджак со значком? Руки убирают остальную одежду в стены, и Лукасиньо замечает, что значок Доны Луны есть на всех пиджаках.

- Я бы на твоем месте его бросил.

- Но я не ты, - отвечает Лукасиньо.
Джинджи показывает ему итоговый результат. Элегантно, но не официально, в повседневном, но классическом стиле и при этом по последней моде, повторяющей европейскую 1950-х годов. Лукасиньо Корта обожает одежду и украшения.
- Теперь я готов к вечеринке.

- Я буду с тобой драться.

Слова Ариэль Корты отчетливо разносятся по залу суда. И зал взрывается.
- Так нельзя! - ревет ответчик. Его адвокат гремит о нарушении процедуры. Юристы Ариэль - теперь они секунданты, ведь испытание поединком решено - просят, уговаривают, кричат, что это безумие, что защитник Алаюма разорвет ее на части. Публика беснуется. Судебные журналисты забивают каналы прямой трансляцией.

Переведено на Нотабеноиде
http://notabenoid.org/book/75414/426354

Переводчики: Anahitta, marmax