Готовый перевод Vero_nika / Bettina: 2

Это мой :-)

Наконец мы выволоклись в мир живых. Пятеро полутрупов, голые, изможденные, едва в состоянии двигаться – и это при нулевой-то гравитации! Мы восстали из гробов, как недоразвитые бабочки, слишком рано вырванные из коконов, еще наполовину гусеницы. Одинокие, затерянные в космосе, абсолютно беспомощные. Только поднапрягшись, можно вспомнить, что нами не стали бы рисковать, не будь в том нужды.

- С добрым утром, комиссар.
Исаак Шпиндель потянулся дрожащей бесчувственной рукой к сенсорным перчаткам у изножья своей капсулы. Сьюзан Джеймс, свернувшаяся поблизости калачиком, пробормотала что-то себе под нос. Лишь Аманда Бейтс, в полном обмундировании, сделав несколько изометрических упражнений до хруста в суставах, успела обрести хоть какую-то подвижность. Время от времени она бросала в переборку резиновый мяч, но даже у нее пока не хватало сил поймать его на отскоке.

Этот рейс нас изрядно переплавил: пухлые щеки и округлые бедра Джеймс, высокий лоб и шишковатые долговязые конечности Шпинделя, усовершенствованные карбоплатиновые блоки дерьма, которые считала своим телом Бейтс, – все усохло до стандартного набора костей и палок. Даже волосы у нас за время путешествия странно выцвели, хоть я и понимал, что это невозможно. Скорее всего, сквозь пряди просвечивала бледная кожа черепов. И все же. До отхода в мир иной Джеймс была блондинкой, Шпиндель – темным шатеном, почти брюнетом, однако теперь на их головах болтались одинаково бурые водорослевидные нити. Бейтс всегда брила голову, но и ее брови уже не так ярко рыжели, как в прежние времена.

Скоро мы станем прежними. «Просто добавь воды!», как призывает старый добрый слоган. А пока всем известная шутка про живых мертвецов пришлась очень кстати – они выглядели совершенно одинаково, если не знать, куда и как смотреть.

Ну а если знать, то есть забыть о внешности и следить за движениями, не обращать внимания на плоть, а сосредоточиться на топологии, вы их ни за что не перепутаете. Каждое подергивание века, щеки или уголка рта, каждая пауза в разговоре, скажут вам больше, чем вербальное общение. Я различал во взмахе ресниц Джеймс ее личности, которые разрывались и сливались снова; кривая усмешка молчаливого Шпинделя кричала о недоверии к Аманде Бейтс. Любая двигательная реакция многое скажет об организме тому, кто знаком с языком тела.

- А где… – каркнула Джеймс, махнув тощей рукой в сторону последней капсулы в ряду – пустого гроба Сарасти.

– Может, вернулся в Фаб? – ухмыльнулся Шпиндель. - Просит кораблик наделать нам земельки, чтоб было на чем поваляться?

– Наверное, беседует с Капитаном.
Бейтс дышала громче, чем говорила. Воздух сухо шелестел в ее трубках, тело заново привыкало к процессу дыхания.

- Мог бы поговорить и отсюда, - заметила Джеймс.

- А мог бы и кучу навалить прямо тут, – прохрипел Шпиндель. – Разве тебе не требуется иногда уединение?

Каждому есть что держать при себе. Не многие исходники в состоянии спокойно смотреть вампиру в глаза, и потому деликатный Сарасти всегда избегает зрительного контакта. Однако в его поведении прослеживались и другие мотивы, как у обычного млекопитающего, и столь же понятные. Возможно, он ушел из-за меня. Возможно, ему было что скрывать.

Уж «Тезей»-то свои секреты хранил на отлично.

***

Корабль протащил нас целых пятнадцать астрономических единиц к цели, а потом его что-то спугнуло. Словно ошалевший кот, он шарахнулся к северу и пополз вверх, набрав сумасшедшую высоту с ускорением в три джи, пока тринадцать сотен тонн инерциальной массы противостояли Первому закону Ньютона. Топливные баки опустели, субстрат в биореакторе иссяк, топливо, рассчитанное на сто сорок дней, ушло за считанные часы. А затем – томительно долгий дрейф в космической бездне, годы скрупулезных подсчетов потенциальной тяги каждого антипротона по сравнению с затратами на его вытягивание из вакуума.

Телепортация – не магическая сила. Луч Икара не мог обеспечить нас антиматерией, которую генерировал, до корабля долетали лишь квантовые характеристики. «Тезей» отсеивал сырье из космоса, по иону за раз. Долгие годы корабль двигался по инерции, бережно сохраняя все выловленные частицы. И вдруг – скачок: ионные лазеры разрывают пространство впереди, термоядерная воронка широко развернута в торможении. Вес триллиона триллионов протонов замедлил скорость корабля, наполнил его чрево и практически снова расплющил команду в капсулах. И до самого нашего пробуждения «Тезей» без устали шел на полученном топливе.

Проследить эти шаги не состаляло труда – курс был подробно указан в КонСенсусе, смотрите, кто желает. А вот почему корабль выбрал именно такую дорогу, другой вопрос. Наверняка это прояснится на общем сборе, как только все оклемаются. Вряд ли мы единственные, кого отправили в космос с секретным предписанием, и нам бы давно сообщили о причинах происходящего, будь в том необходимость. И все же мне не давал покоя вопрос: кто заблокировал доступ к журналам связи? Может, Центр Управления? Или Сарасти? Или, уж если на то пошло, сам «Тезей»?
Мы порой забывали об искусственном интеллекте нашего корабля. Ведь он так скромно держался в тени, воспитывал, вел нас, был неотъемлемой частью нашего существования, подобно ненавязчивому богу. И, подобно Всевышнему, он никогда нам не отвечал.

Сарасти выступал посредником между нами и «Тезеем». Когда корабль говорил, то обращался к Сарасти, и вампир называл его Капитаном.

Как и все мы.

Переведено на Нотабеноиде
http://notabenoid.org/book/75418/426370

Переводчики: Vero_nika, Bettina