Готовый перевод Alrs / Rubina: 1

Новая луна

Лукасиньо просыпается снова. Пытается сесть, но боль отбрасывает его обратно на кровать. Ощущение такое, будто с костей и суставов содрали мышцы, а освободившееся место заполнили измельчённым стеклом. Он лежит, затянутый в компрессионный костюм, в каком бы отправился на безопасную повседневную прогулку по поверхности. Руками шевелить может. Пальцы оценивающе бегают по всему телу. Пресс – броня из мышц, бёдра – крепкие и рельефные. Задница – просто шикарная. Коснуться бы кожи. Главное, чтобы кожа была в порядке. Он славится своей кожей.

- Как же мне дерьмово. Даже глаза ломит. Чем там меня пичкают?

"Мю-опиоидные рецепторы в вашем околопроводном сером веществе подвергаются прямой стимуляции, – произносит голос в голове. – Могу отрегулировать воздействие".

— О, ты вернулся, Дзиньдзи.
Голос своего фамильяра, придирчивый и одновременно услужливый, он узнавал безошибочно. Опять же, фамильяры не различают двусмысленности. Лукасиньо вспоминает про чиб в правой нижней части поля зрения. Таким, как Корта, вовсе не обязательно обращать внимание на эти цифры, но сейчас их видеть радостно: значит, он жив, в сознании, потребляет.
- Где я?

"В медицинском центре "Санафил Меридиан". Вас переместили из гипербарической барокамеры в компрессионный костюм. Вы перенесли серию искусственных ком".

— И долго я?.. – Он пытается сесть прямо. Боль разрывает каждую кость, каждый сустав. – Моя вечеринка!

"Её перенесли. Вам предстоит ещё одна искусственная кома. Отец придёт вас повидать".

Из стен вытягиваются белые медицинские манипуляторы.

— Погоди, я видел Флавию.

"Да, она приходила вас навестить".

— Не говори ему.

Лукасиньо никогда не понимал, почему отец изгнал из Боа Виста его мадринью, суррогатную мать, прямо в день шестнадцатилетия сына, но точно знает: дойди до Лукаса Корта, что мадринья Флавия была здесь, отец обрушит на нее всю накопленную злобу.

"Не скажу", - обещает Дзиньдзи.

Лукасиньо просыпается в третий раз. У изножья кровати стоит отец. Невысок, худощав. Насколько яркий и открытый его старший брат, настолько мрачен и задумчив он сам. Держит себя с достоинством, элегантен, из растительности на лице – лишь тонкая линия бороды и «карандашные» усы. Выглядит безупречно, но постоянно и внимательно следит за сохранением этой безупречности: одежда, причёска, ногти - идеальны. По натуре хладнокровен и расчётлив. Над левым плечом - фамильяр Токиньо: замысловатое переплетение музыкальных нот и сложных аккордов, которые время от времени разрешаются в едва уловимый шёпот гитарной босановы.

Лукас Корта аплодирует. Пять чётких хлопков.

— Мои поздравления. Теперь ты Бегущий, – в семье и за её пределами знают, что Лукас Корта никогда не совершал лунный забег. Причину он держит в тайне. Говорят, особо любопытных карают, причём очень жёстко. – Бригада реанимации, офтальмологи и специалисты по пневмотораксу, аренда барокамеры и компрессионного костюма, счета за кислород... – перечисляет отец. Лукасиньо плавно встаёт с кровати: медицинские боты сняли наконец костюм. Белые стены вокруг раскрываются, выдвигаются манипуляторы с разнообразной только что напечатанной одеждой. – Перевод из Меридиана в Жоао-де-Деус...

— Я в Жоао-де-Деус?

— Тебя ждёт вечеринка. В честь возвращения героя домой. Уж напрягись. И постарайся хоть пять минут ни в кого не засовывать член. Все уже собрались. Даже Ариэль удалось вырваться из Суда Клавиуса.

Сначала самое необходимое. Металлические штанги для пирсинга проскальзывают в аккуратные отверстия в теле – каждая напоминает о тяжелом расставании. Дзиньдзи показывает Лукасиньо его изображение, чтобы тот начесал себе квифф до такого великолепия, какое только возможно при малой силе тяжести.
Грива волнистых иссиня-черных волос; «убийственные скулы»; о пресс хоть камни дроби. В этом, третьем, поколении дети выше своих отцов, вот и Лукасиньо ростом не обижен. Он охренительно хорош собой.

— Он выживет, – добавляет Лукас.

— Кто? – Лукасиньо колеблется, прежде чем выбрать меланжевую рубашку теплого коричневого цвета.

— Коджо Асамоа. У него ожоги второй степени – пострадало двадцать процентов кожи. Разрывы альвеол и сосудов, повреждения мозга. Ну и палец на ноге. В общем, выкарабкается. В Боа Виста ждёт делегация Асамоа, чтобы выразить тебе признательность.

Не исключено, Абена Асамоа тоже там будет и в знак благодарности позволит себя трахнуть. Рыжевато-коричневые штаны с двухсантиметровыми подворотами и шестью защипами. Лукасиньо застёгивает ремень. Носки из паутинного шелка и двухцветные лоферы. Для такой вечеринки спортивный пиджак - то, что надо. Лукасиньо выбирает твидовый, чувствует покалывание ткани между пальцами. Вещь животного происхождения – не напечатанная. И как водится, безумно дорогая.

— Ты мог погибнуть.

Надевая пиджак, Лукасиньо замечает на лацкане булавку – Дона Луна, символ бегущих. Святая-покровительница луны, пресвятая дева жизни и смерти, света и тьмы, одна половина её лица – чёрный ангел, вторая – голый белый череп. Двуликая госпожа. Госпожа Луна.

— И что бы тогда делала семья?

И как отец догадался, что он выберет именно этот пиджак? Когда же манипуляторы забирают остальную одежду, Лукасиньо замечает, что булавки с Доной Луной есть на всех пиджаках.

— На твоём месте я бы его бросил.

— Но там был не ты, – отвечает Лукасиньо.
Дзиньдзи демонстрирует ему окончательный выбор. Со вкусом, но не официально, повседневно, но стильно - как раз в духе модного сейчас тренда а-ля пятидесятые в Европе. Лукасиньо Корта просто обожает одежду и украшения.
– Вот теперь я готов к вечеринке.

— Я сражусь с вами.

Слова Ариэль Корта отчётливо доносятся до всех присутствующих. Зал суда взрывается. Ответчик орёт, что так нельзя. Его адвокат гневно вопит о злоупотреблении правом. Юридическая группа Ариэль – теперь, когда достигнута договорённость о судебном поединке и её члены являются секундантами – умоляет, упрашивает, кричит, что это безумие, что защитник Альяума порвёт её в клочья. На местах для публики царит гам. Журналисты полностью забивают информационные каналы прямыми трансляциями.

Переведено на Нотабеноиде
http://notabenoid.org/book/75419/426371

Переводчики: Rubina, Alrs