Готовый перевод Maere / newoksa: 1

https://www.tor.com/2015/08/27/excerpts-luna-new-moon-ian-mcdonald/

Лукасиньо снова приходит в чувство. Пытается сесть, но боль валит его на кровать. Тело ноет так, словно мышцы оторвали от костей и набили толчёным стеклом. Он лежит в гермокостюме, из тех, что привычно надел бы для нормальной безопасной прогулки на поверхности. Шевелит руками, кистями. Пальцы начинают бегло шарить по телу: пресс, мускульная броня живота, упругий контур бёдер. Зад на ощупь божественен. Прикоснуться бы к коже. Проверить, всё ли в порядке. Лукасиньо знаменит своей кожей.

— Как же хреново! Даже глаза болят. Я на дозе?

«Мю-опиоидные рецепторы околоводопроводного серого вещества подвергаются прямой стимуляции, — произносит голос в голове. — Могу отрегулировать интенсивность дозы».

— О, Цзиньцзи вернулся! — напыщенно-лакейский тон своего фамильяра он ни с чем не спутает. А вот фамильяров часто путает двусмысленность.
Лукасиньо бросает взгляд на виджет в правом нижнем углу зрения. Корта незачем следить за цифрами, но они греют душу. Виджет подтверждает, что Лукасиньо жив, в сознании и готов потреблять.
— Где я?

«Вы в медицинском учреждении «Санафил Меридиан», – отвечает Цзиньцзи. – Вас переместили из гипербарической камеры в компрессионный скафандр. Вы пережили серию искусственных ком».

– Сколько времени прошло? – Лукасиньо пытается сесть. Боль пронизывает каждый сустав и кость. – А моя вечеринка?!

«Перенесена. Сейчас вам предстоит ещё одна искусственная кома. Отец идёт повидаться».

Шарнирные белые руки на стене начинают раскладываться.

— Погоди! Я Флавию видел.

«Да. Она вас навещала».

— Ему не говори…

Отец изгнал его суррогатную мать, мадринью, из Боа Виста, едва Лукасиньо исполнилось шестнадцать. И не объяснил причину. Но сомневаться не стоит: узнав о непрошеной гостье, Лукас Корта накажет её с лютой злобой.

«Я не скажу», – обещает Цзиньцзи.

Лукасиньо просыпается в третий раз. В ногах стоит отец. Низкорослый, худощавый человек, столь же мрачный и напряжённый, сколь его старший брат открыт и блистателен. Сдержанный и элегантный. Чёткий контур усов и бороды, без излишеств. Этот вышколенный образ постоянно нужно держать, как марку: одежда, причёска, безукоризненный маникюр. Лукас Корта — хладнокровный вершитель судеб. Над его левым плечом парит Токиньо — фамильяр в виде клубка переплетённых нот и гитарных аккордов — и время от времени откликается едва слышной шелестящей босановой.

Лукас Корта аплодирует. Пять размеренных хлопков.

— Поздравляю! Теперь ты бегун. — Семья и все вокруг знают, что Лукас Корта никогда не участвовал в Лунной гонке. Причину он хранит в тайне, и Лукасиньо наслышан, как плохо кончают излишне любопытные на этот счет люди. — Бригада скорой, офтальмологи, лечение пневмоторакса, аренда гипербарической камеры, аренда гермокостюма, оплата кислорода… — перечисляет отец. Лукасиньо буквально слетает с кровати. Гермокостюм уже снят медицинскими ботами. Белые стены приходят в движение. Роботические руки предлагают парню свеженапечатанную одежду. — Переезд из Меридиана в Жуа-де-Деус…

— Я в Жуа-де-Деус?

— Вечеринка ждёт тебя. Встреча героя. Не подведи. И постарайся не совать член в кого попало, хотя бы минут пять. Там все. Даже Ариэль из Суда Клавия вырвалась.

Прежде всего — к главному. Металлические лабреты и шипы возвращаются в аккуратные проколы в плоти — каждый на память о разбитом сердце. Цзиньцзи выводит изображение хозяина, чтобы тот начесал кок до великолепия, возможного только в низкой гравитации. Темно-бирюзовая волна блестящих густых волос. Убийственные скулы, а прессом хоть орехи коли. Лукасиньо выше отца. Все в третьем поколении выше, чем во втором. Он чертовски привлекателен.

— Жить будет, — сообщает Лукас.

— Кто? — Лукасиньо, поразмыслив, выбирает светло-коричневую меланжевую сорочку.

— Коджо Асамоа. У него двадцатипроцентный ожег тела второй степени тяжести, разрыв альвеолы, кровеносных сосудов, поражение мозга. С пальцем беда. Но он восстановится. Делегация Асамоа ждет тебя в Боа Виста, чтобы отблагодарить.

Абена Асамоа, вероятно, тоже там будет. Может, она окажется столь благодарна, что позволит себя трахнуть? Бежевые брюки на шести защипах с двухсантиметровыми подворотами. Щелчок замка на ремне. Носки из паучьего шёлка и двухцветные лоферы. Для вечеринки лучше подойдёт спортивный пиджак. Лукасиньо выбирает твидовый, ощущая покалывание волокон на пальцах. Это животная шерсть, не какая-то печать. Неимоверно дорогая натуральная шерсть.

— Ты мог погибнуть.

Надевая пиджак, Лукасиньо замечает на лацкане значок — Донья Луна, герб лунных бегунов. Святая покровительница Луны: повелительница жизни и смерти, света и тьмы, одна половина ее лица — черный ангел, другая — белый череп. Двуликая госпожа. Царица Луна.

— Что бы семья тогда делала?

Откуда отец знал, что он выберет пиджак со значком? Манипуляторы начинают убирать гардероб в стены, и тогда Лукасиньо замечает «Донью Луну» на каждом пиджаке.

— Если бы я был там, я бы его бросил.

— Тебя там не было, — отвечает Лукасиньо. Цзиньцзи демонстрирует результат его выбора. Элегантно, но не строго, повседневно, но стильно и соответствует тренду сезона — европейским 50-м. Лукасиньо Корта обожает шмотки и украшения. – К вечеринке героя готов!

— Я с тобой сражусь!

Слова Ариэль Корта чеканно разносятся по залу суда. И взрывают его. Ответчик ревёт: «Ты не смеешь!» Адвокат горланит о процессуальных нарушениях. Юристы Ариэль — ставшие секундантами, когда разбирательство перешло в судебный поединок, — умоляют, упрашивают, кричат, что это безумие, что защитник Эльюмы порежет её на ремни. Публика гудит. Журналисты съедают весь трафик, транслируя репортажи в прямом эфире.

Переведено на Нотабеноиде
http://notabenoid.org/book/75421/426375

Переводчики: newoksa, Agamidae