Готовый перевод Maere / newoksa: 2

Итак, мы восстали из мёртвых, пять полутрупов: голые, отощалые, едва способные двигаться даже в невесомости. Выбирались из гробов, точно недозревшие до мотыльков личинки, вырванные из кокона. Одинокие, беспомощные и потерянные. С трудом помнили: нами бы ни за что не рискнули, не будь в том необходимости.

— Доброе утро, комиссар, — Айзек Шпиндель потянулся дрожащей бесчувственной рукой к сенсорным перчаткам у подножия капсулы. В следующем саркофаге, свернувшись клубком, лежала Сьюзан Джеймс, бормоча на несколько голосов. Только Аманда Бейтс уже оделась и с хрустом разминала мышцы — единственная, кого хоть немного отпустил паралич. Время от времени майор бросала мячик в переборку, но пока даже ей не удавалось ловить на отскоке.

Полёт обточил команду до одного образа: круглые щёки и бёдра Джеймс, высокий лоб и пузо долговязого Шпинделя, даже Бейтс с карбоплатиновым гавновозом вместо тела — все иссохли до костей, как мумии. Вопреки логике, казалось, и волосы лишились цвета. Скорее, через них просто просвечивал бледный скальп, но всё же. В прошлой жизни Джеймс была русой, а Шпиндель практически брюнетом — теперь обе головы овевали какие-то тусклые бурые водоросли. Бейтс брилась налысо, но даже её брови утратили прежнюю рыжину.

Рано или поздно мы придём в норму. Просто добавь воды. А между тем уместным оказалось старое ругательство: все непокойники на одно лицо, если не знаешь, куда смотреть.

Если знаешь, конечно, — забудь про внешность, наблюдай за движениями, не гляди на плоть, изучай топологию — тогда ни за что не спутаешь двух непокойников. Каждый тик — координата, каждая пауза в разговоре — красноречивей слов до и после. Личности Джеймс рассыпались и срастались, стоило ей только моргнуть. Безмолвное недоверие Шпинделя к Аманде Бейтс кричало из уголка его улыбки. Каждый спазм фенотипа взывал к человеку, владеющему языком тела.

— Где... — хрипнула Джеймс и, откашлявшись, махнула тонкой рукой в сторону пустого саркофага Сарасти в конце ряда.

Губы Шпинделя хрустко искривились в ухмылке:
— Вернулся к Фабу, поди? Чтобы корабль землицы для постели напечатал.

— Наверное, с капитаном разговаривает, — Бейтс дышала громче, чем говорила: воздушные пути сухо шелестели, вспоминая, как им положено работать.

— Так он и здесь мог, — снова Джеймс.

— Он здесь и насрать мог, — проскрипел Шпиндель. — Некоторые вещи на людях не делают.

И о некоторых вещах с людьми не делятся. Большинство примитивов предпочли бы не встречаться взглядом с вампиром — поэтому учтивый Сарасти избегал зрительного контакта, — но его топологию составляли и другие грани: привычно животные и очевидные. Возможно, он скрылся от публики из-за меня. Возможно, он оберегал тайны.

Ведь и «Тесей», зараза, берёг свои.

***

Корабль отмахал добрых пятнадцать астрономических единиц в нужном направлении, где, испуганный чем-то, сбился с курса. Он подскочил к северу, как шуганый кот, и продолжил карабкаться с диким ускорением в три «же»: под углом к эклиптике, тринадцать тысяч тонн импульса дыбились под Первым законом Ньютона. «Тесей» опустошил баки Пенна, спустил субстратную массу, растранжирил стосорокадневный запас топлива за считанные часы. А затем — долгий холодный дрейф в пустоте, годы скупых подсчётов: скорость прибавлялась с каждым антипротоном и терялась, чтобы выловить новый из космоса.

Телепортация не волшебство: «Икар» не мог отправить произведённую антиматерию по каналу связи, только квантовые спецификации. «Тесею» приходилось отфильтровывать сырьё из вакуума, ион за ионом. Долгие годы во тьме он двигался на одной инерции, скапливая проглоченные атомы. И наконец, переворот: ионизирующие лазеры зажглись впереди, магнитный парус распахнулся для резкого торможения. Вес триллиона триллионов протонов замедлил корабль, наполнил его чрево и снова раздавил экипаж. Схватка со скоростью длилась практически до нашего пробуждения.

Проследить шаги не составляло труда: траектория хранилась в общем КонСенсусе. Но вот почему «Тесей» избрал подобный путь — совсем другой вопрос. Впрочем, ответы наверняка найдутся на воскресном инструктаже. Мы не первые путешествуем под завесой тайных приказов, и если бы возникла острая нужда, цель бы уже раскрыли. Тем не менее, повод для раздумий был: кто-то закрыл доступ к журналу связи. Возможно, Управление полётами. Или Сарасти. Или даже «Тесей». Легко забыть, что в сердце корабля жил квантовый искусственный интеллект. И, скрываясь на заднем плане, вскармливал, заботился о нас и незримо присутствовал всюду, как ненавязчивый бог — но как и бог, никогда не отвечал на звонки.

Сарасти был официальным посредником. Если корабль говорил, то через вампира. И Сарасти обращался к нему «капитан».

Как и мы все.

Переведено на Нотабеноиде
http://notabenoid.org/book/75421/426376

Переводчики: newoksa, Agamidae