Готовый перевод Tailchaser’s Song / Невероятное путешествие Фритти: Глава 6

— Шустрик! Шустреночек! — Фритти кубарем скатился с поросшего кустами склона. — Это я, Быстролап!

Котенок, не меняя оборонительной позы, бросил взгляд в сторону Фритти, но, судя по всему, не узнал его. Лиса резко повернулась к приближающемуся Фритти, но сдаваться не собиралась. Когда он затормозил всего в двух прыжках, она угрожающе тявкнула:

— Не подходи ближе, мышеед несчастный! Я и с тобой разберусь!

Теперь Фритти ясно видел, что это лиса-самка и, несмотря на взъерошенную шерсть, немногим больше его самого. Лиса была тощая, ноги у нее дрожали — от злости или от страха, Фритти определить не мог.

— Почему ты угрожаешь этому коту, сестрица-охотница? — медленно, примирительно произнес Фритти. — Он что, тебя обидел? Он мне родственник, и я за него в ответе.

Ритуальный вопрос, похоже, несколько угомонил лису, но она не отступила.
— Он угрожал моим деткам, — тяжело дыша, ответила она. — И если понадобится, я буду драться с вами обоими.

Ее детки! Ах вот оно что! Чтобы защитить своих малышей, лисы, как и матери Племени, готовы на все. Он посмотрел на ее торчащие ребра. Должно быть, осень была трудной и для лисы, и для лисят.

— Как же он угрожал твоей семье? — спросил Фритти. Шустрик, стоявший всего в одном прыжке от него, не сводил глаз с лисы и, кажется, даже не замечал присутствия Фритти.

Лиса одобрительно взглянула на Фритти.
— В предрассветной темноте я вывела лисят на прогулку, — начала она, — но почувствовала запах хищников — крупных хищников. Незнакомый запах. Он немного напоминал запах барсука и немного — кошки. Я тут же загнала лисят обратно в нору и легла на них, чтобы вели себя тихо. Но опасный запах не исчезал, и тогда я решила увести чужого зверя — кто бы он там ни был — подальше от детей. Я велела им не вылезать из норы, а сама выбралась через другой выход.

Запах усилился — хищники были где-то совсем близко. Я показалась им и бросилась прочь, а они за мной в погоню. Я вела их по оврагу и вдоль пруда. Даже выскочила на открытый луг, надеясь при свете луны увидеть своих преследователей…

— И кто же это был? — перебил ее Фритти. Лиса сверкнула на него глазами, шерсть у нее на загривке встала дыбом. "Терпение!" — одернул себя Фритти.

— Не знаю, кот, — резко ответила она. — Они оказались слишком хитрыми, чтобы броситься за мной в траву.

Когда они так и не появились, мне пришлось вернуться, не то они перестали бы гоняться за мной и пустились бы на поиски норы. Впрочем, я уже сказала, это были жестокие и умные хищники… они уже поджидали меня у края леса, и мне пришлось мчаться стрелой, чтобы убежать от них. Они держались в тени, по кустам, я даже точно не знаю, сколько их было. Думаю, больше трех.

Отвага матери-лисы восхитила Фритти. А смог бы он так вести себя в подобном положении?

— Я все бежала и бежала, — продолжала свой рассказ лиса, — пока не убедилась, что мои малыши в безопасности. И наконец бросила своих преследователей в роще, запутав следы… Надеюсь, ты слушаешь внимательно. Я редко разговариваю с котами и ничего не повторяю для них дважды!

— Я слушаю, и с большим интересом, сестрица-охотница.

— Вот и хорошо, — уже дружелюбнее отозвалась лиса. И Фритти понадеялся, что, чем бы по котееночному недомыслию ни досадил ей Шустрик, они сумеют договориться без помощи зубов и когтей.

— Так вот, вернувшись окольным путем, я услышала, как мои лисята отчаянно вопят и зовут меня. И нашла в норе это маленькое чудовище. Разве не ясно, что, пока я уводила подальше тех, других, он проник ко мне в нору, чтобы причинить зло моим деткам! — Она снова ощетинилась. Фритти собрался было сказать что-нибудь успокаивающее, как его опередил пронзительный крик Шустрика. Фритти и лиса разом повернулись к котенку.

— Нет! Нет! — подавшись вперед, задыхаясь кричал Шустрик. — Я прятался! Прятался от них! — Его начала бить дрожь. Фритти, в тревоге за своего маленького друга, стал медленно придвигаться к нему.

— Сестрица-охотница, твое беспокойство о детях вполне понятно, но, по-моему, ты приняла за злодея еще одну жертву своих обидчиков. — Он уже был рядом с Шустриком. Уткнувшись носом в бок Фритти, котенок жалобно запищал. Лиса внимательно посмотрела на Фритти:

— Как тебя зовут, кот?

— Быстролап, из клана Стены Сборищ, — почтительно ответил он. Его вежливая речь, похоже, предотвратила столкновение.

— А меня Пролайза, — отозвалась лиса. — Ладно уж, забирай своего родича. Но изволь позаботиться, чтобы он обходил стороной норы лисьего племени. Еще раз увижу его возле своих лисят — не пощажу.

— Это очень великодушно с твоей стороны, Пролайза, — кивнул Фритти. Лиса внимательно осмотрела его, потом снова взглянула на Шустрика, все еще прятавшего мордочку на животе Фритти.

— Ты умеешь разговаривать, Быстролап, — медленно подбирая слова, сказала она. — Но в нашем мире одних разговоров маловато. Мы, лисы, это тоже умеем, да и знаем немало. Но мы учим наших детей еще и кусаться. Она повернулась и важно зашагала прочь.

Рассвет уже занялся, а Фриттивсе еще лежал рядом с бедным дрожащим Шустриком и старался его успокоить. Мало-помалу котенок приходил в себя: ужас начал понемногу отступать. Фритти отвел его к тому дереву, где нашел место для ночлега, и улегся, свернувшись клубком вокруг котенка. Когда утреннее солнце бросило на землю косые тени, они уснули.

Разбудила Фритти жара Часа Коротких Теней. Шустрика рядом не было.

Фритти поднял голову и увидел, что котенок проснулся и уже играет, а его мягкая шерстка вся в сосновых иглах и опавших листьях. Фритти встал, потянулся и почувствовал, что все мышцы у него болят. С завистью наблюдая за резвящимся котенком, он решил, что, пока не привыкнет к долгим переходам, надо быть поосторожнее.

Шустрик, весело прыгавший, покуда Фритти грел на солнышке ноющие лапы, казалось, совсем оправился от ужасов прошедшей ночи. Но стоило Фритти спросить его о случившемся, как в глазах малыша мелькнула тень беспокойства.

— А можно мы поговорим после еды? — попросил он. — Очень хочется есть.

Фритти согласился, и следующую часть дня они провели охотясь. Охота, впрочем, оказалась не слишком удачной, главным образом потому, что Шустрик пищал от возбуждения. В конце концов им удалось поймать пару жуков, которые хоть и щекотали горло, но были все же какой-то едой. Напившись из стоячей, но еще пригодной для питья лужи, они легли в тени отдыхать.

Долго сонное молчание нарушалось только монотонным жужжанием невидимых насекомых. Но когда Фритти начал уже засыпать. Шустрик заговорил:

— Я знаю, Быстролап, мне не нужно было идти следом за тобой. Я и сам понимаю, что буду тебе только обузой. Но мне так хотелось помочь. Ты столько раз был добр ко мне, когда Быстрохват и другие дразнили или лупили меня.

Я знал, что ты не разрешишь мне пойти с тобой, вот и спрятался, а потом пошел по твоим следам. Сам! — гордо добавил он.

— Ага, так вот почему ты расспрашивал других о том, когда я ухожу.

— Ну да. И я хотел знать, откуда ты уйдешь. Я же еще не так хорошо хожу по следу, — грустно произнес он и тут же, повеселев, добавил: — Все равно я держал нос у самой земли и ступал след в след. Примерно до полудня все шло хорошо, а вот потом я сбился.

Мне показалось, что твой след вдруг превратился в чей-то еще, потом повернул назад; он поднимался на деревья, спускался вниз — так мне показалось. Я совсем запутался, а когда снова нашел твой след, он уже совсем остыл. Я изо всех сил старался идти за тобой, но стало темнеть, и я проголодался. Вообще-то мне и сейчас хочется есть. Может, пойдем поищем жуков или чего-нибудь еще?

— Погоди, Шустрик, — остановил его Фритти. — Погоди. Сначала расскажи мне все до конца.

— А, да! Ну я старался догнать тебя — надеялся, что ты остановишься поспать или еще зачем-нибудь — и тут услышал ужасный шум. Надо мной летели птицы — огромная стая, — и они все так шумели!

Я посмотрел наверх — их были сотни, целая туча птиц, и все они как сумасшедшие кругами летали вокруг одного дерева и поднимали страшный шум.

Я, конечно, побежал посмотреть, что там случилось. Ужасное зрелище! Там, наверху, что-то случилось, и все вокруг было устлано мертвыми, растерзанными птицами; с верхних веток, кружась, падали перья. А когда я взглянул наверх, то увидел глаза!

— То есть как это — глаза? — не понял Фритти.

— Глаза. Большие, бледно-желтые — в жизни не видел ничего похожего. Я больше ничего не разглядел, мешали ветки, но знаю, что не ошибся. Потом что-то зашипело на меня, и я бросился прочь. Кажется, оно пустилось за мной следом, потому что птицы перестали так кричать, но я не стал оборачиваться, а просто побежал. — Мгновение Шустрик сидел молча, с закрытыми глазами.

— Судя по звукам, — продолжал он, — их там было много. Они помчались следом и схватили бы меня, не будь я таким маленьким, чтобы суметь проскользнуть под самыми низкими ветками и кустами. Так страшно мне еще никогда не было, даже когда за мной гнался пес.

Под конец я уже не мог больше бежать и стал терять скорость. Но погони позади было уже не слышно, и я остановился, чтобы хорошенько прислушаться.

И в этот момент что-то высунулось из-под камня и схватило меня.

— Из-под камня? — недоверчиво переспросил Фритти.

— Клянусь Первородным! Оно схватило меня за лапу! Вот посмотри, какие царапины! — И Шустрик показал свои раны. — Знаешь, Фритти, может, ты этому даже не поверишь, но у него — у того, что меня схватило — были… были красные когти!

— Но ты же сам сказал, там лежали убитые птицы. Наверное, это была кровь.

— Так они же полчаса гнались за мной по земле и кустам. Все должно было давно очиститься. И потом, это не была засохшая кровь. Когти были ярко-красные.

Озадаченный, Фритти дал ему знак продолжать.

— Я, конечно, заорал изо всех сил, но как-то сумел вырваться. И забился подальше в самый густой кустарник, надеясь, что им, таким большим, не пролезть туда следом за мной. Я уже не мог бежать. Эти существа не издавали никаких звуков, но я чувствовал — они все еще тут.

Потом появился запах лисы, и они вдруг все исчезли. Я еще немного подождал, а потом вылез из кустов и нашел вход в лисью нору. Я решил там спрятаться, чтобы хоть как-то защититься, если они вернутся за мной. Потом нагрянула лиса. Ну а остальное ты знаешь.

Фритти наклонился вперед и потерся носом о лоб котенка.
— Ты очень храбрый, Шустрик. Очень храбрый. Значит, ты так и не увидел, кто гнался за тобой?

— Нет, не совсем. Но я никогда не забуду эти глаза. И эти красные когти. Уф! — Шустрика передернуло от носа до кончика хвоста. Потом, успокоившись, он повернулся к Фритти:
— После всех этих разговоров о птицах я просто умираю с голоду. Я уже говорил, что хочу есть?

— Говорил, говорил, — засмеялся Фритти.

Весь конец дня они отдыхали и отправились в путь только в сумерках.

Фритти мучили сомнения, стоит ли оставлять при себе Шустрика, но потом он решил, что ничего другого не остается. Нельзя же отправить малыша одного назад через опасный лес, а сам он никак не может отказаться от поисков Мягколапки.

Они шли довольно быстро. Шустрик то забегал вперед, то отставал, привлеченный бабочкой или ярким камешком. Одно уравнивало другое, и в целом они неуклонно продвигались вперед. Шустрик ухитрился даже немного сдерживаться — не пищал, — так что охота пошла удачней.

Прошло несколько дней. Они привыкли к новому образу жизни, научились чередовать ходьбу и отдых — долгий полуденный сон, когда солнце стоит высоко, и еще один в Час Прощального Танца, длившийся до самого восхода солнца. Они охотились по дороге, иногда находили жука или ловили в кустах птичку, а в Час Коротких Теней, перед тем как лечь спать, охотились на добычу покрупнее.

Однажды Шустрик сам поймал мышь. Это была совсем молодая и глупая мышка, но Шустрик поймал ее без посторонней помощи и испытывал законную гордость. К тому же Фритти решил, что на вкус она ничуть не хуже, чем ее более умные собратья.

Общение друг с другом скрашивало им однообразие путешествия, и дни пролетали незаметно. Хотя бесконечные прыжки и возня Шустрика временами изрядно сердили Фритти, он был очень рад присутствию юного спутника. Что же касается Шустрика, он был просто счастлив путешествовать со старшим другом, которым всегда восхищался. Воспоминания о первой ночи, похоже, совсем стерлись у него в памяти.

По мере их продвижения лес менялся — близко растущие толстые и узловатые деревья сменились светлыми, открытыми полянами опушки леса. А к концу пятого дня все чаще встречались деревья пониже и потоньше, и росли они дальше друг от друга.

Взобравшись на верхушку скалы, возвышавшейся над верхушками деревьев, словно кошка над своими котятами, Фритти и Шустрик стояли и смотрели, как в шестой раз за время их путешествия над землей встает солнце. Лес, который простирался у их ног еще на одну-две лиги, становился все реже и реже. За невысоким подлеском виднелись пологие зеленые холмы. Между ними там и тут росли небольшие купы деревьев.

Дальний край холмов терялся в утренней дымке. Дальше могли быть еще холмы, или лес… или что угодно. Никто из знакомых Фритти никогда не говорил о том, что лежит за Стародавней Дубравой.

Оба путешественника усердно нюхали ветер, впитывая запахи постепенно нагревающейся земли. Шустрик посмотрел вниз и толкнул в бок Фритти.

Перед ними, на скале пониже, стоял еще один кот. Он являл собой странное зрелище: грязный, со свалявшейся шерстью и безумными глазами. Незнакомый кот поднял глаза и бросил на Фритти и Шустрика странный, рассеянный взгляд. Еще мгновение они с удивлением смотрели на его измазанную шкуру и сломанный хвост; потом незнакомец спрыгнул со скалы и, шлепнувшись на толстую ветку, исчез в густой листве. Несколько секунд листья шевелились у него над головой, потом все стихло.

Внимание! Этот перевод, возможно, ещё не готов.
Его статус: перевод редактируется

Переведено на Нотабеноиде
http://notabenoid.org/book/76223/434565

Переводчики: Lady_of_payne