Готовый перевод Detective for the dragon / Детектив для дракона: Глава 6

Джаред

- Я не знаю, как сказать тебе об этом, Джаред.- Голос Рэйфа выдавал его нервозность. Он явно ходил вокруг да около, чтобы не сообщать мне плохие новости.

- Выкладывай, Рэйф. - Я вздохнул. Мне нужно было немедленно узнать, в чем проблема, чтобы понять, как ее исправить.

- Итак, есть две вещи.- Его глаза метнулись вниз к экрану своего планшета. Он просмотрел что-то похожее на отчет по электронной почте. - Цифровому контенту нанесен урон.

Я резко втянул воздух.
- Не может быть.

- Да. Я имею в виду, записи все еще хорошо продаются, но есть заметный спад, и мы не можем придумать никакой другой причины, почему это происходит. Пока нет повода для беспокойства, но ты должен знать. - Он внимательно посмотрел на меня, словно ожидая, что я взорвусь.

- Окей. Что еще?

- Ну... не знаю, как бы это деликатно выразиться, но Наташа намекает, что у тебя, возможно, проблемы с гневом...

- Прошу прощения?- Я воспрянул духом. Если она пыталась выдумать какое-то дерьмо, это было низко, и мне нужно было знать об этом.

- Ну да. Она также, хм... намекает, что ты возможно, хм... проявляешь насилие... - Рэйф съежился. - Ну как домашнее насилие...

Я громко зарычал. - Да ты издеваешься?

- К сожалению, нет. Сам посмотри.- Он быстро набрал на планшете ее профиль в социальных сетях.

Я взял у него планшет и просмотрел сайты. Ее посты были убийственными; Рэйф был слишком деликатен в описании ее поведения. Наташа в основном делала из меня домашнего тирана. Но она не сказала прямо, что я ударил ее или что-то еще; она была слишком умна, чтобы получить обвинение в клевете.

- Значит, она вываляла мое имя в грязи.- Я старался говорить спокойно, даже когда мой дракон ревел внутри, желая, чтобы я выпустил его, чтобы он мог сжечь ее дом. Она дралась грязнее, чем я думал. - Что мы можем сделать?”

- Это трудно, потому что она заставила нас защищаться. Рэйф забрал планшет и начал быстро его просматривать. - И люди будут ей сочувствовать.

Я снова застонал. - Что, черт возьми, нам делать?

Рэйф мгновение не отвечал, вместо этого просматривая еще что-то на планшете. Чувство стыда росло во мне, но не потому, что я был виновен в том, что утверждала Наташа,—я никогда, никогда этого не сделаю,—а потому, что у меня были проблемы с гневом. В этом было зерно истины.

Сейчас я, конечно, ничего не мог с этим поделать. Если бы стало известно, что я иду на терапию или на занятия по управлению гневом, я бы выглядел виноватым.

Черт побери.

- Я поговорю с вашими адвокатами, и мы разработаем план. - Рейф, наконец, посмотрел на меня. - Все под контролем. Мы позаботимся о тебе. Мы упустили ситуацию, но сделаем все, что можно.

- Спасибо, Рейф. - Я оценил упорство моего менеджера.

- Просто делаю свою работу.

Я вышел из его кабинета, чувствуя себя совершенно разбитым. Я знал, что Наташа собирается сделать этот развод отвратительным, но я полагал, что она собирается заняться моими активами, а не втягивать публику. Но я должен был догадаться, когда она угрожала мне в ресторане.

По крайней мере, с финансами у меня все будет в порядке. Добившись успеха, я сразу же нанял финансового консультанта, и у меня было достаточно денег, чтобы не бояться остаться без крова или умереть с голоду. Но не богатство было тем, что я боялся потерять—это была моя музыка.

Ничто не заставляло меня чувствовать себя более живым, чем возможность обнажать свою душу перед аудиторией людей, которым нравилась моя музыка. Они хотели быть там,они хотели впитывать эмоции, которые я изливал. Симбиоз между музыкантом и аудиторией был прекрасен. Я действительно вкладывал себя всего в свои выступления, и мои поклонники любили это.

Конечно, я мог бы начать с нуля, если эта карьера пойдет ко дну, но это было бы не то же самое. Я не хотел быть прилизанным музыкантом, который просто играл акустические сеты в барах. Было что-то волнующее в том, чтобы выступать на том уровне, на котором я сейчас находился-тысячи проданных билетов, миллионы скачанных песен. Это то, что я мог потерять.

Когда я, наконец, вернулся домой, я попытался дать себе день, чтобы расслабиться. Но меня снедало беспокойство. Я должен был работать над новым альбомом, но с тех пор, как я принял решение нанять Нолана, стресс из-за отношений с Наташей полностью овладел моей жизнью.

По крайней мере, из негативных эмоций этого опыта выйдет отличная депрессивная музыка. Угу. Вот что я сделаю — запишу депрессивный альбом. У меня было так много чувств по поводу всего этого, и положить их на музыку будет катарсисом.

Воодушевленный этой идеей, я сел с карандашом, бумагой и гитарой, чтобы наигрывать какие-то идеи. Мозговой штурм всегда успокаивал меня, потому что не было никаких ожиданий. Все, что мне нужно было сделать, это поиграть и посмотреть, куда меня приведут мои идеи. Было здорово почувствовать себя в ударе.

И было легко писать тексты о том, что я чувствую сейчас. Слова текли свободно. Предательство, печаль и гнев обретали форму на бумаге, пока я искал правильные слова, чтобы выразить их.

Но было и другое чувство, которое тоже просачивалось наружу: надежда. Откуда она взялась? Я уже начал исцеляться?

Должно быть это Нолан. От мысли о нем мое сердце неожиданно вспыхнуло. Рано или поздно мне пришлось бы признать, что он мне действительно нравится. Но было бы несправедливо по отношению к нему, использовать его, чтобы забыться. Он заслуживал большего. И он знал это, именно поэтому не хотел, чтобы мы встречались, пока все не уляжется.

Но как же я хотел его! Не только из-за страсти, которую мы разделяли, но и из-за спокойствия, которое я находил, когда был с ним, уверенностb, что все будет хорошо, пока он рядом.

Все эти чувства нашли свое отражение в моих текстах. Я не знал, какая из этих идей войдет в окончательный альбом, но уже видел, как развивается история, повествование, в котором я был предан Наташей и нашел мир с Ноланом. Но я слегка забегал вперед. Смогу ли я найти мир с Ноланом? Я не знал.

Спустя несколько часов я понял, что мне нужно поесть и сделать перерыв. Я пошел на кухню и открыл ноутбук, чтобы проверить почту. Когда я увидел письмо от моего адвоката, Сары, то почувствовал, будто кто-то вылил на меня ведро ледяной воды, .

Мне не понравилось то, что она написала. Она была отзывчивым человеком, но для меня в этот раз не было хороших новостей. Очевидно, мы не могли обвинить Наташу в клевете, потому что она была так осторожна в формулировках. Но с другой стороны, у нее не было никаких доказательств моим предполагаемым злоупотреблениям, поэтому мне тоже не могли ничего предъявить.

Но это не имело значение для фанатов. Они всегда были готовы встать на сторону своей любимой знаменитости. Это может быть хорошо, в ситуациях, когда система правосудия фактически не обеспечивает правосудие. Но когда ты невиновен, это приводило в бешенство.

И я собирался пойти дальше и предположить, что суд общественного мнения будет на стороне милой, невинной актрисы, которая никогда не могла сделать ничего плохого. Не то что плохой мальчик рок-звезда с кожаной курткой и угрюмым взглядом.

К счастью, Сара подсказала, что я могу сделать. Она предложила составить заявление, которое мы могли бы раздать любым заинтересованным журналистам—а их было много. Конечно, Сара уточнит все, что я напишу, но она сказала, что сначала я должен изложить свои мысли на бумаге, чтобы она могла работать с ними.

Я вздохнул. Я так не хотела разбираться с этим прямо сейчас, но, по крайней мере, я мог сделать хоть что-то. Мне не нужно больше чувствовать себя совершенно беспомощным. Это было настолько отвратительно, что становилось проблемой номер один.

Хотя у меня совершенно не было мотивации работать над заявлением, я знал, что позже совсем не захочу делать это. Сейчас я должен был просто написать его и отправить Саре, чтобы она могла передать его PR-команде как можно скорее.

Я открыл новый документ на своем компьютере и подумал о том, что хотел сказать. Я начал великодушно, сказав, что люблю Наташу, и хотя у нас ничего не получилось, я пожелал ей успехов в карьере. Это было достаточно легко; я привык нести чушь, когда это было необходимо.

Но как я мог ответить на такие наглые, оскорбительные обвинения? Мне все еще казалось невероятным, что она могла это сделать. Я был так ошеломлен, что не знал, что сказать.

Я продолжал писать, уверенный, что Сара и остальные юристы знают, что делать с моими словами. Я писал о том, что всегда хотел уважать и почитать ее и всех женщин, и что я никогда и пальцем не пошевелю, чтобы причинить кому-нибудь боль. Я мог показаться плохим парнем, но это было частью имиджа. Это не противоречило отношению к людям с уважением.

Я не был полностью доволен тем, что придумал, но мой мозг—и сердце—слишком болели, чтобы редактировать текст дальше. Недолго думая, я отправил его Саре. С глаз долой, из сердца вон. Теперь я мог расслабиться или, по крайней мере, попытаться.

Но я не мог. Пока я не покончу с этим делом, я не смогу расслабиться. Я заметил флешку, которую дал мне Нолан, с фотографиями Наташи и Рона. Это был ключ к тому, чтобы показать всем, что я не лгу, и что у меня есть объяснение.

Было бы так легко отправить фотографии PR-команде, где они могли бы обсудить, что с этим делать. Но я чувствовал себя неуверенно. Несмотря на призыв моего дракона к мести, мне не нравилась идея сделать что-то настолько подлое. Дело было даже не в том, заслужила Наташа или не заслужила, сколько в том, какой я человек. Отправить фотографий в блог о жизни знаменитостей будет просто низко.

И я мог сказать, что Нолан чувствовал то же самое. Он не казался полностью спокойным, даже когда мы специально отправились, чтобы сделать фотографии. Я хотел позвонить ему и спросить, что он думает, но в этом не было необходимости. Я знал, что он придет к такому же выводу.

Я усмехнулся, когда подумал об этом. Я был так уверен в его реакции. Я действительно узнавал его. Я просто надеялся, что смогу узнать его поближе, и как можно скорее.

Мгновение я обдумывал эту мысль. Я знал, что смогу сделать это. Когда я чего-то хотел, я добивался этого. Нолау я нравился, это уже половина дела. Я завоюю его в конце концов. Я знал это.

Моя электронная почта пискнула, и я увидел, что Сара ответила. По-видимому, ей понравился мой проект заявления, и она сказала, что может с этим поработать. Одной головной болью меньше. Но она спросила меня еще кое о чем.

Были ли у меня доказательства Наташиной измены?

Мое сердце вспыхнуло от беспокойства. Я знал, что этот вопрос рано или поздно всплывет. И я не хотел лгать ни своему адвокату, всем людям. Видеозапись с камеры видеонаблюдения была непригодна, но фотографии, сделанные Ноланом, были хороши, даже если они не были такими откровенными. И что скажет Сара, если я скажу, что использовать их подло ?

Я имею в виду, что мой адвокатэто не то же, что блог сплетен. Фотографии будут использованы для судебного разбирательства, а не для того, чтобы пощекотать публику.

Черт подери!. Я думал, что все продумал, и вот снова что-то все портит. Я нажал кнопку, чтобы ответить Саре, не зная, что сказать. Я не знал, почему я так колебался. Нолан говорил, что я могу использовать фотографии, если захочу.

Может быть, я боялся разочаровать его.

Ни за что. Я? Боялся его реакции? Всегда было наоборот—люди не хотели меня разочаровывать. Мне никогда не казалось, что я могу разочаровать других людей, мне было все равно. Обычно я прсто делал то, что должен.

Я начал печатать свой ответ Саре. Я понимал, что она знала, что Рэйф и я наняли Нолана. Я объяснил, что он сделал несколько фотографий, которые могут быть полезны, но у меня были оговорки.

Боже, это звучало иррационально. Наташа была занята тем, чтобы убедить мир в том, что я жестокий тиран—один из худших типов людей — а я тут не решался использовать фотографии, которая намекали на преступление, которое она на самом деле совершила.

Мне просто нужно было пережить это. Я закончил письмо Саре и отправил его. Я не мог позволить себе бояться испачкать руки. Разве не так всегда бывает при разводе, особенно таком громком?

Но когда я подумал о том, чтобы рассказать Нолану, мое сердце немного опустилось. Это был плохой знак.

Переведено на Нотабеноиде
http://notabenoid.org/book/76836/443491

Переводчики: katakamukham