Готовый перевод The Wrong Side of Right / Оборотная сторона правды: 22

Наш номер все еще пустовал, Фокс Ньюс на невыключенном телевизоре брал интервью у озабоченных посетителей конвента. На журнальном столике валялись две газеты: Тайм и Вашингтон Пост. Я была слишком взволнована, чтобы сидеть, но обложка одной из них остановила меня словно удар хлыста.

На ней была я.

Красовалась на последней фотографии, сделанной в воскресенье: мы с Грейси и Гейбом делим торт в "Маунтин Мэджик".Надпись под ним гласила:

"Новая американская семья".

Я села и легонько коснулась журнала, гнев сменился головокружительным удивлением не столько из-за того, что я на обложке "Тайм", сколько из-за охватившего меня тепла после прочтения заголовка.

На сей раз общественность была права. Мы - семья. И эта фотография тому доказательство. На ней Гейб улыбался мне, а под мой смех Грейси косилась на торт-муравейник.Мы казались сияющими, сильными. Довольными.

Эта обложка поведала об удивительном. Я стала настоящей сестрой, падчерицей для Мег, озаботившейся узнать о моих чаяниях и помочь воплотить их. Куперы заботились обо мне. Они стали своими.

Дверь в номер распахнулась. Эллиот, прищурившись, уставился на меня.

- Довольна?

Обложкой? Что не так? Она казалась абсолютно невинной. Более того - несла позитив.

Он швырнул в меня газеты - именно швырнул - от чего страницы разлетелись, и отошел к окну. Пока я собирала газету, вошла Мег, а за ней шепчущая на ухо сенатору Нэнси.

- И тут мы обвиним мать, школьную администрацию. Мы выставим Кейт жертвой...

Она замолкла, увидев меня. Я пыталась приладить трясущиеся страницы, не сводя глаз с фотографии, у самого края которой виднелась половина моего лица. Нэнси смотрела на сенатора, с хмурым видом уставившегося на ковер. Даже Мег не встретилась со мной взглядом.

Я перевернула страницы и принялась ее рассматривать, а Нэнси пробормотала:
- Мы исправим твою речь, Марк.

Это была та самая фотография с моими друзьями, благодаря которой CNN обвинили нас в подкупе голосов латиноамериканцев. У этой статьи было другое мнение.

Переменчивая дружба дочери Купера, гласила она.

Ранее на этой неделе Кейт Квинн уже привлекла внимание всей страны, когда ее засняли на дружеской встрече на Восточном побережье ЛА. Недавно появилась информация, проливающая свет на жизнь шестнадцатилетней девушки до ее присоединения к кампании Купера.

Район восточного Лос-Анджелеса, где группа из тридцати друзей организовала домашнюю вечеринку для Квинн также широко известен как убежище незарегистрированных мигрантов. Наши расследования показали, что некоторые люди, запечатленные на фотографии - они отказались дать интервью, - дети, чьи родители заключены под стражу и депортированы, а у Честера Вишингтона имеется судимость...

- Судимость? - я вскочила с дивана и бросила газету.- Честер? Он стащил в магазине в одиннадцать! Он шесть месяцев провел и исправительном учреждении, и вот из-за этого его...

- Тихо.

Все замерли, глядя на сенатора. Он не кричал, но произнес достаточно резко, чтобы Эллиот и Нэнси отпрянули к стенам. Мег села и взяла меня за запястье, пытаясь усадить рядом, но мое сердце неистово колотилось, и я осталась на месте, вынудив сенатора смотреть на меня.

Он медленно перевел взгляд.

- О. Чём. Ты. Думала.

В ожидании ответа он прищурился, и гнев, пламенеющий в моих венах после встречи с Мартой, добавил масла в огонь.

- Я думала, что могу увидеться с друзьями и один день побыть собой. Похоже, я ошиблась.

Он вздрогнул. Мой тон стал для него неожиданностью. Для меня тоже. Никогда прежде не слышала от себя такого голоса.

Сенатор, сдерживаясь, выдохнул, частично стерев с лица злость.

- Ты знала, что твои друзья - дети нелегальных мигрантов? - Он умоляющее распахнул глаза, хотя лицо оставалось серьезным.

Я вдохнула поглубже.
- Я... Я о них так не думала. Я ходила с ними в школу. Между прочим, углубленную.

- Вопрос не в этом, - раздался голос Нэнси. Взгляд Мег метнулся к ней, но понять я его не смогла.

Сенатор не разрывал зрительный контакт, все еще надеясь.

- Нет, - ответила я. - Я столь же удивлена, как и вы.

Напряжение спало, и меня зашатало из-за собственной лжи. Разумеется, я знала. Не о двух упоминавшихся с Честером парнях. О других, более близких мне, и, хвала Господу, не раскрытых. Пока.

Мое дыхание стало прерывистым, кожу покалывало от паники. Теперь я поняла, что они были правы, разозлившись на меня, но не по той причине.

О чем я думала, подставляя Диез под всеобщее внимание? Как я могла сглупить?

- Вот что я думаю. - Сенатор сел и похлопал ладонью рядом с собой. Я, немного дрожа, повиновалась.

Эллиот быстро подобрался.
- Ей надо сделать заявление.

- Вообще-то я сижу рядом, - огрызнулась я. Мег взяла меня за руку. - Не смей говорить обо мне в третьем лице.

Эллиот улыбнулся, сузив глаза, точно кот, караулящий мышь.
- Тебе. Надо. Сделать заявление. Мы - напишем. Ты - прочитаешь.

- Заявить что?

Сенатор откашлялся.
- То же самое, что ты сказала нам. Ты не знала, что эти люди находились в стране нелегально, и приносишь извинения за общение с ними.

Я буквально слышала эхо голоса Энди той ночью возле Белого дома, такого печального и выразительного, будто он шепчет мне прямо на ухо.

Они будут и дальше затыкать тебя и заставлять говорить точно по листочку...

Я долго молчала, быть может, даже слишком, потому что Нэнси присела передо мной, молитвенно сложив руки.

- Наша позиция - решительно противостоять нелегальной иммиграции, - объяснила она, и у меня пересохло в горле.- Один из наших политических курсов.

Наших. Я повернулась к сенатору, но тот наблюдал за Нэнси как студент за преподавателем.

- Важно, чтобы ты приняла это.

Она была такой убедительной, что я приняла из ее рук со спешно набросанным абзацем.

Слова расплылись по бумаге. Я прикрыла их рукой.

- Я не хочу это читать.

Эллиот резко расхохотался и отошел в сторону, бросив через плечо:
- А я говорил. Вопрос времени, когда ее либеральная мать поднимет голову из могилы.

- Как ты смеешь!

Не уверена, кто из нас с Мег воскликнул, но я встала так быстро, шлепнулась на задницу, уворачиваясь от меня.

Один бесконечный момент я собиралась пересечь комнату и ударить Эллиота по лицу. Это было бы просто. Вместо этого мне едва удалось заставить ноги выйти из гостиной в свою комнату.

Я села спиной к двери, заглушая рыдания, желая, чтобы моя мертвая либеральная мать была здесь, сказала им оставить меня в покое, собрала бы мои вещи и отвезла нас в маленький дом с лепниной в нескольких квартала от Пенни, моей лучшей подруги, не заслуживающей быть главным политическим вектором, за что я поклялась никогда-никогда не извиняться.

В шестом классе Пенни набралась храбрости рассказать мне. В совместную ночевку она уменьшила громкость на телевизоре в моей спальне, чтобы шепотом поведать тайну, хранившую с самого дня нашего знакомства. Помню, как сидели со скрещенными ногами на полу, соприкасаясь коленями, а она потупилась в пол.

- Ты будешь моей подругой? - спросила она. Я обняла ее пообещала, что мы друзья навек. Пять лет я держала обещание. И не собираюсь от него отказываться сейчас.

Желудок свело от стыда. Как я не предусмотрела? Нет. Как я это проигнорировала? Это и есть правда, так? Я не хотела ее принимать. В первый же день в штаб-квартире сенатора позиция в отношении иммиграции напоминала препятствие между нами. Сейчас оно превратилось в Великий каньон.

В гостиной тем временем надрывалась Мег, затем хлопнула дверь и настала тишина.

Несколько минут спустя Мег мягко постучала.
- Кейт? Хочешь поговорить?

Я открыла рот, но ни слова не выдавила. Несколько дрожащих вздохов спустя я услышала удаляющиеся шаги. Затем дверь в номер захлопнулась.

В номере воцарилась тишина. До меня постепенно дошло, что они оставили меня. Я залезла в постель, натянула покрывало и смотрела комментарии по телевизору, прокручивая новостные ленты в поисках ликующих и креативных способов подачи растущего скандала. Спустя пару часов три телеканала назвали это "Кейтингент". Надо признать, довольно емко.

А потом в три часа дня я посмотрела повтор.Покидая обед, сенатор пролил свет на ситуацию кишмя кишевшим репортерам.

- Да какая же это проблема, - рассмеялся он. - Друзья Кейт по школе, она с другими детьми на фотографии там были отличниками.

Раздался шквал голосов. Он поднял руку.

- Мои взгляды на иммиграцию по-прежнему неизменны, но дело не в этом: это нападки на мою дочь и мою семью, и я не собираюсь реагировать на такие низменные приемы. Спасибо.

Он был убедительным.

В кадре позади показали позади удаляющегося сенатора Мег и Грейси. Гейба не было.

Я недоуменно убавила звук и услышала позвякивающее стекло. Высунувшись из комнаты, увидела на диване Гейба, играющего в приставку с выключенным звуком. Перед ним на журнальном столике стоял полупустой стакан апельсинового сока.

- Давно ты тут?

Он пожал плечами. Я свернулась рядом с ним клубочком, наблюдая, как он расстреливает зомби с вертолета.

Он остановил игру и обернулся ко мне.
- У тебя проблемы?

- Да. - Я вздохнула и откинулась на спинку дивана. - А почему ты не в...

- Мне не нравится, - в его настороженном взгляде было что-то, вызвавшее у меня улыбку.

- Не хотел меня бросать?

Он медленно моргнул.
- Не хочу, чтобы ты уходила.

Его слова окатили меня холодной волной. Меня накрыло, затем пришел шок.

Он волновался обо мне. Мой братик переживал. Но что более поразительно, мне это кое-что напомнило. Это мой мой выбор. За последние два месяца я забыла, что ездить можно по собственному выбору, что мой настоящий дом - в Южной Каролине, с моими тетей и дядей. Даже если они созваниваются раз в неделю с минимальной проверкой "Ты хорошо проводишь время? Что-нибудь нужно? Через неделю перезвоним!" Они все еще остаются моими законными опекунами. Я могу собраться и уйти в любое время, как пожелаю. У меня есть выбор.

Я выдавила улыбку и взъерошила Гейбу волосы, когда он перезапустил игру.
- Я никуда не собираюсь.

Переведено на Нотабеноиде
http://notabenoid.org/book/76868/441285

Переводчики: Azazell, maryiv1205