Готовый перевод How Thom Yorke learned to stop worrying and (mostly) love rock stardom. / Как Том Йорк научился не волноваться и (по большей части) и полюбил свой статус "рок-звезды": 2

10, 15, 20 лет назад было ощущение такое, что упоминания о политике в текстах песен или в журналах имели какое-то значение.

Теперь, если вы отклоняетесь от политики, вы теряетесь в быстром потоке, и если вы остаетесь в сфере личного, вы чувствуете себя незначительным.

Изменилась способность искусства вовлекать во что-то значимое.

Пока мы наблюдаем весь этот театр абсурда, создаётся ощущение паралича, выражаясь политическим языком и совсем нет того чувства, что ты готов вложить душу в этот театр, так как в этом театре нет души.

Подмена правды и реальности, свидетелями чего мы являемся на данный момент означает опасность для искусства связываться с этим. Это полный отстой.

То есть, ты утверждаешь, что замкнуться в себе это, своего рода, реакция? Может быть.

Чувство незначительности может означать, что ты ушел в себя. А снаружи гнев, который ждёт своего применения в искусстве; гнев на то, что ты являешься свидетелем всего этого балагана, видишь, откуда он взялся, почему он существует, куда движется и чем закончится.

Что-то еще вот-вот произойдет. Надеюсь, что-то значимое.Должно быть сделано очень многое, чтобы возместить весь ущерб.

Может ли музыка сыграть в этом какую-то роль? Да.

Восстановление должно быть скорее через сопереживание, нежели через соперничество, и музыка может помочь в этом. Она даёт людям шанс пережить единение ради повода, который не является корыстным. Хорошая музыка всегда была формой противостояния, будь то это the Beatles или Public Enemy.

У всех хороших артистов это есть. Чтобы вершить перемены, чтобы формировать любое сопротивление, людям нужен язык, на котором это можно выразить. И это может быть музыка, искусство, литература, журналистика.

Переведено на Нотабеноиде
http://notabenoid.org/book/78422/459102

Переводчики: imi_student_16, imi_student_8