Готовый перевод Camp Jupiter Classified: A Probatio’s Journal / Секретные материалы Лагеря Юпитера: дневник новичка: Day VII: The Girl of My Dreams

День VII: Девушка моего сна

Не могу сказать, что не была предупреждена.

В первое моё утро в четвёртой когорте Лейла усадила меня на свою койку и провела краткий вводный инструктаж. Она разъяснила мне разницу в званиях легиона (новобранец, легионер, центурион, претор) и сказала, что я могу сразу стать легионером, если совершу какой-нибудь супергеройский бескорыстный поступок. Никакого давления, сказала она, просто это повысит мою репутацию в когорте. Затем она прошлась по правилам Лагеря Юпитера, в духе "не летать на гигантских орлах ради удовольствия", "не устраивать заговоры с целью свержения твоего претора", "не подрезать тог сенаторам, вне зависимости от того, какой это мог бы быть роскошный розыгрыш". Наказания за нарушение правил варьируются от дополнительных обязательных работ до зашивания в мешок с разъярёнными хорьками (последнее вызвало у меня ой, полный ужаса).

В конце она предупредила меня, что после прибытия в лагерь новобранцы часто видят дикие и даже безумные сны. У новичков, внезапно очутившихся в последнем оплоте наследия Древнего Рима, там, где сильно божественное воздействие (и, вероятно, иногда можно встретить бога вживую, если Дженис была права насчёт их визитов в Новый Рим), видимо, ненадолго пробуждается способность к видениям. Иногда сны безвредны, но иногда это жуткие кошмары, предупреждающие о надвигающейся опасности. Так что, сказала Лейла, если я проснусь от собственного крика, нужно сразу же обратиться к ней. Видимо, самого крика будет недостаточно, чтобы она поняла, что что-то не так.

К счастью, мои первые ночи в лагере прошли без кошмаров. Но сегодня... ну, от собственного крика я не проснулась, но некоторые эпизоды сна тревожили сверх меры. Вот что я помню.

Кудрявая девушка приближалась к Декуманским воротам, западному входу в лагерь. Её дырявые кроссовки хлюпали с каждым шагом, а поношенное платье грязной тряпкой висело на тощей невысокой фигурке. Казалось, подует ветер – и её унесёт, и всё же было в ней что-то – стиснутые зубы, напряжённость в тёмных глазах с густыми ресницами, стая мух, жужжащих вокруг её головы, – от чего мне во сне стало неуютно.

Когда она подошла к воротам, появился Терминус, бог, охраняющий границы лагеря. (Я нахожу Терминуса поразительным. Серьёзно, этот чувак – просто мраморный бюст, ни рук, ни ног – но, ведёт себя так, словно у него палка в заднице). Терминус потребовал её документы. Но, когда девушка сунула ему своё письмо с рекомендацией, он отпрянул, резко мотнул головой и отказался её впускать.

Затем прибыл центурион четвёртой когорты. Он выглядел, как обычный римлянин: шлем, кольчуга, кожаные поножи и наручи, боевые сапоги с шипами, меч, кинжал, и... боги, я устала записывать всё это – забудьте, как он выглядел! Я приняла его за часового из своего времени, но потом разглядела его рваные джинсы и фланелевую рубашку, повязанную на талии. Такая мода намекала на гранж-рок 1990-х. Но только когда он снял свой шлем, я поняла, что вижу сцену из прошлого.

Потому что центурион был моим отцом.

Не нынешним собой, которого я знаю и люблю, располневшим папашей, неприметно одевающимся брюнетом, а собой прежним – тощим подростком и высокопоставленным членом двенадцатого легиона Фульмината. И, представьте себе, с жуткими обесцвеченными вихрами.

Он вышел вперёд и пересмотрел решение Терминуса. Бог с отвращением вскинул свои несуществующие руки, а отец с дружелюбной улыбкой поманил девушку к себе. Улыбка стала тревожной, с ноткой лёгкого отвращения – такая же была у моего отца, когда он находил недельной давности коробку из-под пиццы, гниющую у меня под кроватью, – когда девушка пихнула бумаги в его руки и протиснулась мимо него в лагерь. С широко раскрытыми глазами отец посмотрел на Терминуса, который послал ему взгляд "видишь, а я тебе говорил" перед тем, как исчезнуть.

Сцена растаяла. У меня в голове тут же возникла новая: собравшийся легион расступается, чтобы пропустить девушку. Ауры швыряют ей еду через всю столовую вместо того, чтобы подать на стол. Её соседи шепчутся за её спиной. Слон Ганнибал тревожно трубит при её появлении.

Сцена опять сменилось. Теперь отец стоял по стойке перед своими преторами в принципии. Они спросили его о новой девушке. Он тряхнул головой и сказал, что он пытался, действительно пытался, но никто в когорте не может находиться рядом с ней. Её присутствие нарушало способность когорты сплочённо работать. Что-то нужно было делать. Преторы помрачнели, но кивнули.

Видение перенеслось в казарму. Было за полночь, но девушка не спала. На одном плече у неё был потрёпанный рюкзак, и я инстинктивно понимала, что она собирается сбежать. Но прежде чем выскользнуть наружу, она опрокинула мусорное ведро и разбросала гниющее содержимое по всему полу казармы.

Затем она сердито посмотрела. Не на соседей по койкам – на меня. По крайней мере, это так выглядело.

И тут я проснулась. Как только моё сердце перестало колотиться, я схватила этот дневник и побежала сюда, в мою любимую уборную, чтобы обдумать значение видения. Было странно видеть отца в таком возрасте, и мне не нравился сердитый взгляд той девушки, но, в целом, видение не выглядело так, будто предсказывало какую-то опасность. Я имею ввиду, что всё это уже произошло годы назад. Так что не было причин будить Лейлу.

Особенно если... Ну, что, если это видение было своего рода предупреждением – предупреждением, что не каждый полубог или его наследник может найти своё место в Лагере Юпитера? Боюсь, если я пойду к Лейле, она может подумать, что это видение пришло ко мне, потому что я ещё не чувствую себя принадлежащей к этому месту.

Так что, да. Я собираюсь держать видение в тайне. В конце концов, чем меньше людей знает о причесоне моего отца, тем лучше...

Переведено на Нотабеноиде
http://notabenoid.org/book/79575/473406

Переводчики: Neckolay, Marlia