Готовый перевод Fallout Equestria: Project Horizons — Speak / Новая редакция: 1. Недосказанное

Фоллаут Эквестрия: Проект Горизонты — Спик

Глава 1: Недосказанное

«Многие несчастья произошли в мире по вине непонимания и недосказанности» — Врачеватель душ, Черри Блоссом. Шестой век после Падения Найтмер Мун.

Я смотрела на поле красных роз. Это был мой любимый из здешних садов. Сад Воспоминаний, если я правильно помню. Тут, в Элизиуме, вообще было очень красиво. Пока что это было лучшее место на пустоши из тех, в которых мне довелось побывать. Я чувствовала вину при мыслях о матери, которую оставила одну в Джанкшен-Сити, но… эх, ей было хорошо там. Думаю, крепкая дружба с мэром имела свои преимущества.

Кажется, больше всего в этом саду меня привлекал его контраст с остальными, окружающими Элизиум. Этот был сплошь красным. Прочие сады пестрели всевозможными красками сотен цветов, которые Обществу удалось сохранить в своих семенных хранилищах. Но этот… было что-то особенное в стройных рядах его багровых роз.

Эти цветы прекрасно отражали кровавую историю, породившую Новое Лунное Содружество. Но, несмотря на всё это, сад всегда оставался безмятежным, спокойным, и сюда редко забредали пони Общества. Любопытно, что они назвали его «Садом Воспоминаний». Что они помнят, или скорее — судя по извечной пустынности этого места — что они пытаются забыть?

Содружество отказалось присоединяться к Новой Кантерлотской Республике и, как следствие, отношения между НЛС и НКР ухудшились. Меня отправили вместе с другими Врачевателями Душ помочь Последователям разрядить накалившуюся обстановку. НКР ставило целью привести всю территорию старой Эквестрии к единому порядку, в то время как Содружество хотело сперва решить свои внутренние проблемы, а потом уже помогать остальной пустоши, служа для неё примером. Неудивительно, что они сталкивались лбами из-за каждой глупой мелочи.

Пока я в блаженном одиночестве брела по саду, что-то зацепило мой взгляд. Проблеск цвета, которого здесь быть не должно. Нахмурив брови, я решила расследовать эту небольшую загадку.

Одинокая белая роза росла в пучинах красного моря.

Дома мама держала библиотеку, поэтому в моих детских копытах тогда оказалась целая куча книг. Из того, что я помнила о цветах: если цветы разных оттенков росли рядом, то у их потомства цвета смешивались. Красные и белые розы давали розовый. Не чистый белый бутон, как у этого цветочка. Я осторожно потянулась, чтобы дотронуться до него. Цветок оказался больше моего копыта. Правда, не то чтобы это говорило о многом…

— Мисс Треноди? — раздался чей-то мягкий голос. Он был приятным и плавно дрейфовал по полю цветов, словно бриз.

Я вытянула голову, оглядываясь в поисках обладателя этого мелодичного голоса. Помогая себе крыльями, я встала на задние копыта, чтобы лучше видеть поверх роз. Заметив носовой платок одной из горничных Элизиума, я расправила крылья и подлетела к ней.

— Вы звали меня, мисс?..

Земная пони отшатнулась, на её небесно-голубом лице появилось откровенное удивление.
— Богини… прошу прощения, Врачеватель. Всё время забываю, что вы — пегас. Ваши крылья так сливаются c пыльником, — она встряхнулась, — Принцесса Грейс желает вас видеть. У неё есть неотложный вопрос, требующий вашего внимания.

— Ась? Она сказала по какому поводу? — спросила я, пока горничная выводила меня из сада по гравийной дорожке. Мои копыта практически не издавали цокота. Похоже, даже земля не хотела нарушать тишину Сада Воспоминаний.

— Боюсь, что нет, Врачеватель. Посмею предположить, что это как-то связано с госпожой Шарм, но в таких случаях меня обычно ставили в известность, — объяснила горничная. — Хотя, если позволите, я действительно чувствую, что Шарм стало лучше после ваших занятий с ней.

Я всё ещё не до конца привыкла к чрезмерно официальной манере речи обитателей Элизиума. Из-за неё мне казалось, что я погружаюсь в старый эквестрийский роман. О рыцарях, дамах и настоящей любви.
— Ох, хорошо, большое вам спасибо, — я остановилась, пока моя спутница открывала ворота, отделявшие Сад Воспоминаний от остальной территории. — Как вы сказали, ваше имя, мисс?

— Фезер Фёрн. Спасибо, что спросили, Врачеватель Душ.

На вид она была довольно приятной кобылкой. Мне впервые удалось поговорить с ней так долго. Разумеется, я немножко знала о ней из разговоров с другими служанками и ненароком подслушанных бесед, коими полнился Элизиум, но у меня до сих пор не получалось основательно с ней поболтать. Я с нетерпением желала узнать что-нибудь ещё об этой пони пока мы возвращались в загородный клуб(особняк?).

— Мисс Фезер Фёрн, вы вполне можете называть меня Треноди… — притворно вздохнула я.
В Элизиуме работали очень хорошие пони, но все они завели эту раздражающую привычку называть меня по профессии, а не по имени!

Да, быть врачевателем важно. Ну, по крайней мере я так думала. Являясь одной из немногих избранных — двенадцати, если быть точной — я обладала природным умением помогать пони, залечивая раны в их сердцах и разуме. Правда, на мой взгляд, мне достался не самый практичный из талантов. Мы существовали веками, но только в ходе Великой Войны наши особые способности были признаны Министерством Мира; они действовали на более инстинктивном и подсознательном уровне, чем то, что смогли создать единороги-медики. В попытке повторить наши естественные умения они оказались вынуждены следовать бесконечному количеству инструкций, и нескольким грубым аналитическим тактикам, которые могли работать, а могли и не работать.

И всё же иногда, думаю, «терапия» единорогов бывала лучшим выбором. Врачеватели Душ очень, очень чувствительны к состоянию окружающих. Стоит нам принять сильную эмоцию, как наша внутренняя магия создаёт настоящий водоворот эмоциональной обратной связи, причиняющий довольно много боли. Те единороги доктора, которые заявляют, что открыли новые способы улучшить разговорную терапию, также называют эту обратную связь результатом нашего неумелого переиспользования внутренних сил. Чем-то вроде их выгорания.

Слава богиням, Вельвет Ремеди и Последователи мыслили шире и были готовы использовать нас в своём стремлении исцелить пустошь. Если бы рогоголовому мэру Джанкшэн-Сити дали волю, она бы посадила каждого травмированного пегаса и сокрушённого виной жителя пустоши на диван, и стала бы показывать им чернильные кляксы и расспрашивать о родных матерях. Очевидно же, что Анклав напал из-за ваших неразрешенных сексуальных влечений к своему отцу.

Мне кажется, Вельвет сыграла большую роль при реформировании Врачевателей Душ в бродячую группу целителей. Она сама пришла к Хартшайн семь лет назад, потому как первая осознала, что Последователи могут лечить не только тела жителей пустоши. Не все раны были физическими.

Раны сердец и душ в то время были за пределами возможностей Послетователей, поэтому Вельвет усердно работала, чтобы привлечь к делу Врачевателей душ. Пустоши нужна была более комплексная медицина. С Врачевателями, она думала, придёт её час сделать что-то лучше, выше и шире всего, что пони пытались сделать раньше. Она хотела вылечить всех.

Как хотела Флаттершай.

Большинство врачевателей, как правило, — это пегасы, земные пони или фестралы, в противовес единорогам. Наши колдующие братья были слегка озадачены своим скудным присутствием в наших рядах. Довоенные единороги усердно изучали нас, в попытках решить эту загадку, но никто не смог дать внятного объяснения. На данный момент только двое из двеннадцати Врачевателей были единорогами.

Мы с Фезер Фёрн непринужденно беседовали о сплетнях в Элизиуме, пока шли через дворец в крыло Принцессы Грейс. Великолепные мраморные полы были восстановлены и очищены от крови храбрых воинов, ценой своей жизни защищавших Элизиум во время финальной битвы за Хуфингтон. Эти самые полы отражались в высоких отполированных серебряных зеркалах на стенах, создавая впечатление, что вход в загородный клуб был больше и внушительнее, чем на самом деле.

Я не могла не сравнить себя с моей спутницей-горничной, когда мы проходили мимо зеркала. Да, мы были совсем разными пони, поэтому с тем же успехом можно было сравнивать мутафрукт и тошку. Вот только я была очень неровной тошкой.

Фёрн была воплощением материнской грации, будучи земной пони, кобылой среднего возраста и матерью двух детей. Её бока несли на себе следы родов, но постоянная и безостановочная работа здесь, в Элизиуме, позволяла им оставаться достаточно стройными. В завистливых сплетнях других служанок то и дело мелькали предположения, что покойный муж Фезер питал к её крупу особую слабость. А ещё она держала свою голубую шёрстку всегда в опрятном состоянии, к моей зависти.

Невероятно контрастно на её фоне смотрелось моё собственное жуткое отражение. Неуклюжая, неряшливая малолетка, едва достававшая ей до плеча. Мой тёмно-бурый пыльник скрывал кьютимарку и делал крылья почти неразличимыми на своём фоне, практически превращая меня в земную пони, как ранее подметила Фезер. Тёмно-коричневый цвет моей шёрстки разбавляла лишь белокурая грива. Ну, грива и белое ромбообразное пятно в середине лба. Да. Неровная тошка.

Я ожидала встретиться с Грейс в её гостинной, так что когда Фезер повела меня прямо к палатам принцессы, я почувствовала дрожь в крыльях. Почему именно здесь?

В середине покоев Фезер Фёрн меня остановила.
— Одну минуту.

Я осознала, что чувствую себя очень маленькой и чужой в комнате Принцессы. Меня окружало серебро, золото, шёлковое бельё и недавно заправленная кровать. Опустив взгляд на свой коричневый пыльник и прижавшиеся к нему от страха крылья, я невероятно остро почувствовала себя не в своей тарелке. Но… может быть, это и к лучшему.

Окинув покои взглядом, я снова стала разглядывать дорогие вещи на стеллажах. Пони в Элизиуме были очень похожи на эту комнату. Богато выглядели. Но, как и керамика четвёртого века до эры Найтмер Мун на полке Грейс, они были очень хрупкими. На самом деле было печально осознавать, что эти изнеженные пони причинили себе столько зла, психологически говоря, потому что отгородились от пустоши. Нежелание делиться своим изобилием стало их грехом, за который они поплатились неврозами. [Так или иначе я предположила, что Рэрити, министерская кобыла, могла бы счесть такое поведение неподобающим.][Somehow, I wondered if the ministry mare Rarity might not find that fitting.]

Мои глаза остановились на маленькой плюшевой игрушке, что сидела на нижней полке.
— Ты здесь не к месту, — сказала я и пошла посмотреть на игрушечную пони, забыв, где находилась.

Сев и взяв игрушку в копыта, я сглотнула. Фиолетовая грива. Оранжевая шёрстка.

— Привет, Скуталу, — тихо проговорила я и нежно сжала игрушку, прежде чем аккуратно вернуть её на полку.

— Иногда я забываю, насколько ты молода, Треноди, — мягко упрекнула меня стоящая позади обладательница нежного сопрано.

[Этот голос принадлежал одному из тех единорогов, перед аудиенцией с которыми надлежало исполнять реверанс][The speaker was the sort of unicorn that you just curtsied too]. Её ясные глаза пристально рассматривали меня с неуютной смесью безмятежного спокойствия и твёрдой власти. Она сидела в инвалидной коляске, а под её платьем скрывались ремни, помогающие держаться в кресле. Несмотря на свою немощность она была одной из самых могущественных кобыл в Содружестве, и под её патронажем Последователи смогли использовать ресурсы Общества для помощи Эквестрии.

Заполучить принцессу Грейс в качестве нашего покровителя было, вероятно, самой умной вещью, которую Вельвет сделала для Последователей Апокалипсиса. Последователи ещё не до конца оправились после битвы за Хуф, однако, учитывая их интеграцию с молодой культурой Нового Лунного Содружества, некто могущественный, способный помочь крышками, едой и медикаментами группке пони, пытающейся вылечить пустошь, был по праву неоценимым приобретением.

Последние три года Врачеватели Душ активно помогали всей пустоши, работая вместе с Последователями, пытаясь позволить хрупкому миру продержаться достаточно долго для того, чтобы начать всё сначала. Некоторые из нас стали советниками важных личностей, таких как Грейс, другие же пытались найти больше пони с талантом к врачеванию. И оставшиеся… молодые… менее умелые… менее известные… менее значимые врачеватели — такие как я… ну… мы просто шли и делали то, что нам скажут. Я уже говорила, что была самой молодой в наших рядах около пяти лет? Меня назначили на «лёгкую» должность главного врачевателя в Элизиуме, помогать случайным пони со всего Хуффингтона. Большинству просто нужен был сочувствующий слушатель, однако у некоторых были истории, от которых мои перья покрывались мурашками.

Я вскочила на копыта, услышав элегантный голос Грейс.
— Я! Простите… я просто… — у меня не было оправданий. Я лишь хотела обнять плюшевую игрушку…

Принцесса улыбнулась мне и сложила на коленях передние копыта. Она кивнула Фезер Фёрн, которая стояла начеку за креслом-коляской принцессы.
— Вы можете оставить нас, Фезер. Я уверена, что Врачеватель Душ не представляет опасности.

Фезер Фёрн вежливо поклонилась и удалилась.

— Рада видеть, что хоть кому-то она интересна, — сказала Грейс, поднимая плюшевую пони и усаживая её к себе на колени. — Булиотт никогда не обращала на неё внимания. Предпочитает играть в довольно грубые игры со своим братом.
Кобыла с грустной улыбкой посмотрела на игрушку.
— Мне радостно видеть твоё внимание к Скуталу. Я уже и не помню когда кто-то играл с ней в последний раз.

Она подняла голову и посмотрела на меня одним из тех взглядов, которые могут и насквозь пронзить.
— Напомни-ка ещё раз, Треноди, сколько тебе лет.

К моему огорчению, на лице у меня выступил обжигающий румянец.
— Мне четырнадцать. Но я использую свой талант с восьми, — тихо ответила я.

Грейс легонько улыбнулась мне; так улыбаются взрослые, когда жеребёнок по неопытности сказал что-то бестактное, но заметить оплошность не сумел. Я изо всех сил постаралась скрыть раздражение.

Принцесса слегка расслабилась, но тело её лучилось сожалением, отчего я насторожилась.
— Что-то… произошло, Принцесса?

Кобыла усмехнулась, глядя мне в глаза.
— Знаешь, самая проклятая вещь в вас, врачевателях — это ваш талант видеть сквозь стоический королевский образ. Может, именно поэтому Принцесса Селестия следила за тем, чтобы вы все были под защитой. Мы иногда нуждаемся в ком-нибудь, кто мог бы вытащить нас из самообмана.

— Каждому бы не помешало такое время от времени, — невозмутимо произнесла я.

Грейс рассмеялась.
— Ох, это так. Каждому. Даже врачевателям?

— Даже врачевателям, мэм. У меня… бывали такие разговоры с Хартшайн, раньше, — произнесла я, сглотнув.
«Не звучи как ребёнок, не звучи как ребёнок…»

Грейс снова поникла, позволив-таки выступить сожалению, ранее надёжно спрятанному за фарфоровыми винирами её грима.
— У меня есть переназначение для тебя. И я знаю, что ты, скорее всего, будешь против.

Я неосознанно прижала крылья к спине, словно защищаясь.
— Ну, поскольку я в ответе не перед вами, а перед Последователями, вы поймёте, если я восприму то, что вы скажете, с долей скептицизма.

Грейс тихо вздохнула и продолжила:
— Ты назначаешься новому клиенту. Клиент должен оставаться для всех в секрете. Среди Последователей Апокалипсиса всего дюжина пони, знающих о ней[!], и десять из них — врачеватели. Тебя отправят в Капеллу на неопределённый срок, там ты будешь с ней[!] работать. Твои обязанности здесь, в Хуффингтоне, будут переданы Циннамон Твист, — говорила Грейс, стараясь не смотреть в мою сторону.

Я потрясённо уставилась на принцессу. Подождите. Переназначение? Почему? Кто так распорядился?! Вряд ли это Грейс. Она может дать мне кров и помогать Последователям, но она не может мне приказывать! Мы даже близко не какая-нибудь прислуга! И никакого предупреждения? Как в Джанкшен-Сити, снова и снова! Меня просто схватили за хвост и сказали, что я должна уехать, потому что… потому что…

— Вы не можете! Я потратила месяцы, работая здесь. Я не могу просто… просто бросить всё ради какого-то «особого клиента»! — сказала я, вкладывая столько презрения, сколько могла, в два последних слова.

С врачевателями всегда так! Наверняка хотят, чтобы я занималась с чьим-нибудь левым дружком в качестве одолжения. Я никому ничего не должна! Я добилась тут больших успехов, чем любой другой врачеватель! Я помогала пони встать на ноги, возвращала их к некоему подобию нормальной жизни и налаживала отношения между аристократией и бывшими крепостными! Я сделала здесь работы больше, чем сделали Хартшайн и Циннамон за те два года, пока Последователи не нашли меня!

Принцесса рассмеялась, резко и горько — словно первая молния, предвещающая грядущий шторм.
— Вельвет предполагала, что ты скажешь нечто похожее, — произнесла она, магией левитируя мне изящно запечатанный свиток, — поэтому дала мне это. Аликорн Тимблестеп будет ждать тебя на веранде, чтобы забрать в новый дом.

Я взяла свиток в копыта и сломала печать.
— Можно мне?.. — спросила я слегка дрожащим голосом. Грейс кивнула, позволяя мне прочитать письмо.

Треноди,

Надеюсь, ты не слишком нагрубила Грейс. В сложившейся ситуации у неё не было выбора, и мне очень жаль, но я не могу лично объяснить причину твоего перевода. Достаточно сказать, что у меня есть клиент, нуждающийся в твоей помощи. Я уже пыталась отправлять других врачевателей.

Они провалились.

Хартшайн и Циннамон Твист отказались работать с ней из-за того, что они сражались вместе с ней в Битве за Хуф и считают, что не смогут дать этой пони беспристрастное лечение. И, исходя из сказанного Сэнделвуд, у них с Блэнк Слейтом тоже ничего не выходит. Ты последняя, кто осталась. Последняя, кто ещё не сдалась, и единственная, кого я могу переместить. До нас доходили слухи о другом врачевателе душ в районе Портландии, но она не в состоянии отправиться к нам, а мои аликорны не смогут телепортироваться оттуда.

Эта пони в беде, и уже достаточно давно. И тебе придётся поклясться в полнейшей секретности по поводу её личности. Никто не должен знать, кто она, где она и почему она такая, какая есть. Уверена, что ты знаешь границы конфиденциальности, но в данном случае их мало. Если начнёшь понимать, что что-то идёт не так, то ты скажешь об этом Сэнделвуд и больше никому. Даже Слейту.

Мне жаль, что не могу рассказать подробнее, но недавно мне пришлось доставить Уиллоу Глен в Коллегиум. Она заработала выгорание из-за пони, c которой тебе предстоит работать.

Прости, Треноди, эта кобыла очень опасна, но она сильно страдает. Я приложила заключение Циннамон к этому письму. Грейс, скорее всего, проводит тебя,

- Вельвет Ремеди

Я старалась не плакать, глядя на бумагу. Вот, значит, каково это — потерять работу или увидеть свой смертный приговор. Я не хотела отправляться в Капеллу. Я только-только устроилась в Элизиуме! Я наконец добилась того, чтобы пони не шептались за моей спиной о том, что я из Джанкшен-Сити…

— Сраное… аргх!
Я спрятала свиток в своём пыльнике и уставилась в пол. Я чувствовала волны беспокойства от Грейс, но мне было по боку. Это… ладно, Пустошь несправедлива, но это было просто ужасно. Полный отстой. Совсем не то, чего я хотела! Ненавижу!

Тёплое копыто коснулось моего плеча. Вздрогнув, я подняла голову и увидела, что Принцесса подкатила ближе своё инвалидное кресло, дабы меня успокоить. От этого я будто уменьшилась и стала чувствовать себя не в своей тарелке.

— Я не хотела стать той, кто скажет это тебе, — сказала она тихо, убирая копыто с моего дрожащего плеча. — Мы спорили с Вельвет целый час через коммуникатор.

Я фыркнула и насупилась.
— Всё… всё в порядке. Я знаю, что Врачеватели Душ нужны по всей Пустоши и что я могу быть перенаправлена в любое время. Просто… мне кажется, будто я проделала всю эту работу, а в награду меня отсылают прочь! Словно я сделала всё возможное, но этого оказалось недостаточно.

— Всё не так, Треноди, — сказала Грейс.
Её копыто приподняло мой подбородок, и наши взгляды встретились.
— Ты замечательно здесь поработала. Я и мои подданные крайне благодарны тебе, равно как и пони со всего Содружества, отправившиеся сюда, чтобы встретиться с тобой. Это ты берёшься за всё, с чем не справились другие врачеватели. Знаешь, сколько Уиллоу Глен работала с той кобылой? — спросила она.

Я покачала головой.
— Нет. Никто из врачевателей не рассказывал мне о своих делах. Думаю… — я замолчала, не желая признавать, что боюсь, будто они просто считали меня слишком маленькой.

— Ты думаешь, что была слишком молода и Хартшайн не собиралась считаться с тобой наравне с остальными?

«Богини… ну спасибо, Грейс».
— Я… — я взглянула на свои маленькие копыта. — Да. Иенно так.
Я приподняла голову, чтобы посмотреть Принцессе в глаза.
— Грейс? Вы не знаете, с Уиллоу всё в порядке? Выгорание — это... плохо для Врачевателей Душ.

Грейс поджала губы.
— Я верю, что она получает всю помощь, которую только можно получить от Коллегиума. Её раны были… тяжёлыми, но она поправится.

— Мы всегда поправляемся, — тихо ответила я.
Мне нравилась Уиллоу Глен. Она была той, кто нашёл меня в Джанкшен-Сити и завербовал, и я испытывала к ней только хорошие мысли и чувства. Слышать, что улыбчивая и милая земная пони, которую я достаточно хорошо знала, заработала выгорание было... страшновато, как минимум. Эмоциональные перегрузки могут плохо сказываться на физическом здоровье врачевателей.

Обычно наших навыков хватает, чтобы просто пропустить всё насквозь и не получить ран от эмпатической обратной связи. Вес чувств и эмоций, что врачеватели принимают на себя, иногда буквально вызывает физические травмы, если мы недостаточно хорошо защитились. И эти травмы похожи на шрамы, словно от ранений энергомагическим оружием. Пони-медики не придумали лучшего объяснения, кроме того, что внутренняя магия, которая поддерживает эмпатическую силу врачевателей, выбрасывается наружу если слишком активно используется.

Очередная причина, по которой пыльник редко покидал мою спину.

Что ж, если эта кобыла[!] была такой ходячей неприятностью, что заставила выгореть одну из сильнейших известных мне врачевательниц, то как я смогу ей помочь? Кто же был моим новым клиентом?

Вздохнув, я посмотрела на свои копыта. Может, ещё получится изящно удалиться. Даже если сейчас внутри меня был головокружительный вихрь рокочущего недовольства и тихой печали.

Грейс подарила мне небольшую улыбку и, протянув копыто, подняла мой подбородок.
— Мы с тобой не такие уж и разные, Треноди. Просто знай, что никто не осудит тебя за слёзы, пролитые в страшный час.

Я снова сглотнула, чувствуя, как эти самые слёзы угрожают побежать по щекам.
— Я… со мной всё будет в порядке. Это… Я просто… не нравится мне это всё, — призналась я.

Принцесса кивнула, получше усаживаясь в своём инвалидном кресле.
— Я не завидую тебе, но, может быть, я могу кое-что предложить, — на мгновение она призадумалась. — Даже ещё кое-что. Если тебе понадобится убежище или небольшая передышка, не стесняйся возвращаться в Элизиум. Мы оставим для тебя свободную комнату.

Она посмотрела вниз, на пол, и магией подняла маленькую плюшевую игрушку.
— Возьми Скуталу с собой.

— Принцесса, я…

Грейс подняла копыто.
— У меня и так ощущение, будто я посылаю тебя в бой одну и без оружия. Хотя бы прими от меня эту Скуталу. Она не откажет тебе в объятиях, когда мир станет холодным, страшным и ненадёжным.

Я взяла игрушку под своё крыло и сжала маленькую плюшевую кобылку.
— Спасибо, — фыркнула[просопела?] я, чувствуя, как моя нижняя губа слегка дрожит.

Принцесса кивнула.
— Собирай свои вещи, Врачеватель душ. И спасибо за твою службу.

С кивком я развернулась и покинула комнату. Прокладывая свой путь через залы Элизиума, я отметила, насколько хорошую работу проделали здешние пони — всё выглядело так, словно никакого боя в загородном клубе и не было. До меня это дошло только сейчас, ибо раньше я смотрела по большей части в пол.

Я была так озабочена, что впечаталась в Шарм на своём пути в комнату.

— Уф!

— Шарм, я очень-очень извиняюсь! — выпалила я, вставая и подбирая Скуталу.

Бледная кобыла поднялась на копыта. Сходство между ней и её сестрой, Грейс, поражало, исключая тот факт, что череп младшей возле висков был омрачён кольцом уродливых шрамов.

— Всё нормально. Я тоже тебя не заметила. Задумалась, — ответила она, кивнув себе. Её глаза были слегка тусклыми и рассеянными.

Было удивительно, что она вообще не осталась овощем в постели после той страшной травмы.

Блэкджек.

— Да вы шутите. Вы нахрен шутите. Она же мертва. Она должна быть мертва! На неё упал чёртов камень из космоса! — протараторила я, срываясь под конец в писк.

Хорошо, ладно, я слышала рассказы о том, как на неё упала лодка, но она никак не могла пережить прямое попадание чего-то настолько быстрого, настолько тяжёлого и нанёсшего такой огромный ущерб Ядру!

— Если это шутка, — сдержанно проговорила я, — то мне совсем не смешно.

Сэнделвуд печально покачала головой.
— Я бы хотела, чтобы это было шуткой, Треноди, но нет. Блэкджек живее всех живых, и она наш пациент. И, ну, она не особо рада этому.

— Ей на голову упал космический камень. Ещё бы она была, блять, рада! — я хлопнула копытами по столу. — Как она выжила? Разве она не умирала, сколько? Уже раз восемь?
Почему это меня так злило? Я мысленно встряхнулась и сосредоточилась на реальности.

— Четыре, [and she got better?] — Сэнделвуд пожала плечами. — Слушай, Треноди, всё, что мне известно, так это что четыре года назад клонированное тело, в котором недолго ютилась её душа, пока... — она остановилась, скривив морду в попытке понять, как же всё лучше объяснить.
А затем просто махнула копытом.
— Важно то, что четыре года назад в старом стойле девяносто девять пробудилась её пустышка. Как оказалось, с тех пор она живёт, думает и теряет рассудок.

Ладно. Пустышек я видела. Они были довольно милыми, хоть и тупыми как пробки. Но обмен душами? Прыжки из одного тела в другое? Что за чертовщину творила эта кобыла?

— Так что она жива и весьма этим недовольна. Циннамон написала это заключение четыре года назад, и… с тех пор ничего не поменялось.

Это привлекло моё внимание.
— Как же так? А что Блэкджек здесь делает? — спросила я. В моей голове проносились различные недуги, из которых самыми подходящими мне виделись вина выжившего и посттравматический стресс.

— Выпивает каждую бутылку алкоголя, которая попадает ей в копыта. У неё постоянные кошмары и её частенько одолевают воспоминания, а когда она слишком напивается или начинает злиться, то превращается в угрозу для Капеллы, — объяснила Сэнделвуд. — Городок попросил вмешаться Последователей после того, как Блэкджек сбежала из Стойла Девяносто Девять. Последователи заставили вмешаться Врачевателей, и теперь мы тут. Прошло четыре года, а результатов всё так же мало.

— Почему? — спросила я.
«Какого гнедого все вокруг страдают хернёй?»

— Она не хочет говорить о том, что случилось в прошлом, о том, что её беспокоит, и не хочет начинать процесс лечения. Cчитает, что заслуживает только страданий, и не просыхает сутками, — объяснила Сэнделвуд. — Не говоря уже о том, что она пыталась охмурить каждого врачевателя, который появлялся здесь.

Я покраснела.
— Она… что ж… мне нужно будет обязательно заглянуть в заключение Циннамон Твист, — я посмотрела на смятые страницы. — А кто-нибудь, ну там, не знаю, пытался её выслушать? — спросила я.

Сэнделвуд уставилась на меня исподлобья; раздражение хлынуло от неё, как цунами. Кажется, я задела единорожку за живое. Отличное начало, Треноди. Наступила на ярко мигающую социальную противопехотную мину.

— Мы испробовали всё. Я даже поручила последователям найти мне книги по психологии, чтобы посмотреть, не помогут ли они нам. Ничего не работает, — произнесла она, хмыкнув.

Я опустила уши при упоминании книг. Конечно же они не сработали. Их писали пони, которые понятия не имели, как работает сила врачевателей, и которые просто записывали свои догадки! Я посмотрела на Сэнделвуд и решила промолчать.
— Ну… тогда давайте придумаем что-нибудь ещё. Если вы перепробовали всё, и это не помогло, то, может, пришло время подойти к проблеме с другой стороны!

Сэнделвуд посмотрела на меня пустым взглядом.
— С твоими клиентами это срабатывало? — спросила она.

— Нет, но по крайней мере они начинали думать, — призналась я, пока мой взор скользил по заключению Блэкджек. — Обычно в этом и заключается мой план. Заставить их думать. И я имею в виду думать по-настоящему, а не просто зацикливаться на одних и тех же вещах.
Кажется, теперь она считает меня невероятно наивной.

Клубнично-чалая кобыла покачала головой и откинулась на спинку кресла.
— Просто… Я буду откровенна с тобой, Треноди: будет нелегко. Я надеюсь, что ты готова к этому.

Я улучила минуту, чтобы изучить Сэнделвуд. Она выглядела как кобыла, практически тронувшаяся умом из-за своей работы. Грязная шерсть и разворошённая, хаотичная, как этот день(?), грива. Я была уверена, что она давно не принимала ванну, и затруднялась сказать, были ли у неё под глазами мешки или жирные пятна? Похоже, что Блэкджек была так же жестка с врачевателями душ, как Сэнделвуд(?) со своим телом.

— Я готова, — ответила я после минутной задержки. — По крайней мере готова попытаться. И нет, я не ожидаю, что войду внутрь и исцелю её за один день. Она хотя бы покидает это место?

https://docs.google.com/document/d/1bnou-5904hVIp414fW17Irao8WzRMwcWsFZXwmUhjsE/edit

Жеребец, которого, как я предполагала, звали Блэнк Слейтом, ловко спускался вниз по усыпанной мусором лестнице с грацией, присущей только земным пони… он пинал каждую бутылку на своём пути, пока пробирался всё ниже и ниже к выходу. По крайней мере его имя действительно походило на синевато-серое пятно, что учудило эту лавину грехопадения и выдохшегося пива.

— Повезло, — пробубнил раскрасневшийся жеребец, после чего вылетел за дверь. Интересно кому — мне или ему?

Сэнделвуд возникла рядом при помощи телепортации.
— Похоже, что она рада видеть меня. Думаю… мне стоит идти, — протараторила она, прежде чем исчезнуть вслед за жеребцом. Мне показалось или она была красной как помидор?

Я увернулась от летящей вниз бутылки, она разбилась о косяк ещё не закрывшейся двери. Мои глаза поднялись на того, кто её кинул и… это и есть та самая охранница?

Внимание! Этот перевод, возможно, ещё не готов.
Его статус: идёт перевод

Переведено на Нотабеноиде
http://notabenoid.org/book/79636/474099

Переводчики: Badluck_Dice, AngryShutty