Готовый перевод The Trials of Apollo: The Tower of Nero / Испытания Аполлона: Башня Нерона: Глава 1

Двухголовый змей.
Кроссовки Мэг воняют,
И шуметь нельзя.

Никто не удивится, встретив в городе Вашингтоне змею в человеческой форме. Однако когда на вокзале Юнион-Стейшн в наш поезд вошёл двуглавый удав, я всё-таки забеспокоился.

На нём был синий деловой костюм из шёлка; он изогнул своё тело, чтобы заполнить рукава и брючины, как если бы у него были человеческие конечности. Две его головы торчали из воротника строгой рубашки, как раздвоенный перископ. Он занял место в противоположном конце вагона, лицом к нам. Для существа, напоминавшего огромный воздушный шарик, из каких клоуны делают животных, он двигался на удивление изящно.

Остальные не обратили на него внимания. Разумеется, Туман исказил их восприятие, заставив их видеть обычного пассажира. Никаких угрожающих движений змей не делал. Даже взгляда на нас не бросил. Судя по всему, это было просто чудовище-работяга, возвращающееся домой.

И все же такое предположение не могло успокоить меня...

— Не хочу тебя пугать... – зашептал я Мэг.

— Шш, – ответила она.

Мэг всерьёз восприняла требование не шуметь в транспорте. С момента нашей посадки большую часть шума в вагоне составляло её шиканье каждый раз, когда я пытался заговорить, чихал или прочищал горло.

— Но там чудовище, – настаивал я.

Она оторвалась от бесплатного журнала "Амтрак" и приподняла бровь, как бы спрашивая: где? Стразы на её очках "кошачий глаз" блеснули.

Я подбородком указал ей в нужную сторону. Левая голова после того, как мы тронулись со станции, отсутствующе таращилась в окно, раздвоенный язык правой мелькал в бутылке воды. Бутылку держала петля, что имитировала руку.

— Это амфисбена, – прошептал я и пояснил: – Змея с головой на каждом конце тела.

Мэг нахмурилась, но потом пожала плечами, что я истолковал как "выглядит довольно мирным", и вернулась к чтению.

Я подавил желание возразить – в основном потому, что не хотел нового шиканья в свой адрес.

Сложно было винить её за желание проехаться в тишине и покое. За прошедшую неделю мы пробились сквозь табун диких кентавров в Канзасе, сразились со злобным духом голода у Самой Большой Вилки в Мире в Спрингфилде, что в Миссури (я остался без селфи), и унесли ноги от синих дракенов в Кентукки, заставивших нас навернуть не один круг по ипподрому Черчилл-Даунс. После всего этого двуглавый удав в костюме мог бы и не быть поводом для беспокойства. По крайней мере на тот момент он нас не беспокоил.

Я попытался расслабиться.

Мэг погрузилась в чтение захватившей её статьи о городском садоводстве. За те месяцы, что мы были знакомы, моя юная спутница немного подросла, но всё ещё была достаточно мала, чтобы с удобством упереться ногами в спинку сиденья впереди. Я имею в виду, что удобно было ей, а не мне или остальным пассажирам. Мэг не переобувалась после забега по ипподрому, и её красные кроссовки выглядели и пахли, как лошадиный зад.

По крайней мере, её видавшее виды зелёное платье сменилось джинсами из магазина сети Dollar General и купленной в сувенирном магазинчике Лагеря Юпитера зелёной футболкой с надписью "unicornēs imperant": "единороги рулят". Её стриженные под пажа волосы отрастали, а на подбородке назревал яростно-красный прыщ, так что она уже не смахивала на детсадовку. Она выглядела почти на свой возраст: шестиклассница, стоящая на пороге круга ада под названием "пубертат".

С ней я этим наблюдением не делился. Во-первых, мне хватало переживаний насчёт собственного акне. Во-вторых, будучи моей хозяйкой, она буквально могла приказать мне выпрыгнуть в окно, и я был бы вынужден подчиниться.

Поезд катил по вашингтонским предместьям. Послеполуденное солнце мелькало между зданиями, как лампа старого кинопрожектора. Чудесная пора, в которую бог солнца предвкушает окончание рабочего дня, возвращение колесницы в старую конюшню, отдых во дворце с кубком нектара, парой десятков обожающих его нимф и марафоном по "Реальным богиням Олимпа".

Но у меня были другие увеселения. Скрипящее сиденье поезда компании "Амтрак" и многочасовой марафон по вдыханию аромата от обуви Мэг.

Амфисбена на противоположном конце вагона по-прежнему не делала никаких угрожающих движений... если не считать актом агрессии лакание воды из не пригодной к повторному использованию бутылки.

Ну и почему тогда у меня так покалывало шею?

Я не мог успокоить дыхание. Моё сиденье у окна казалось мне ловушкой.

Возможно, я просто переживал из-за того, что ожидало нас в Нью-Йорке. Шесть месяцев в этом несчастном смертном теле – и наконец всё шло к логическому завершению.

Мы с Мэг проковыляли через всю страну и обратно. Мы освободили древних оракулов, сразили легионы чудовищ и пережили невыразимые ужасы американской транспортной системы. И наконец, после стольких трагедий, мы одолели двух из трёх злобных императоров, Коммода и Калигулу, в Лагере Юпитера.

Но худшее было впереди.

Мы возвращались к месту, с которого и начались наши беды – на Манхэттэн, базу Нерона Клавдия Цезаря, жестокого приёмного отца Мэг и наименее любимого мной скрипача. Даже сумей мы его одолеть, где-то там притаилась куда более могущественная сила: мой архивраг Пифон, поселившийся в моём священном месте, обиталище Дельфийского оракула, как в какой-то уценённой квартирке с Airbnb.

Ещё пара дней, и либо я одержу верх над этими врагами и снова стану богом Аполлоном (если позволит мой отец Зевс), либо погибну, пытаясь это сделать. Так или иначе, время Лестера Пападопулоса подходило к концу.

Возможно, в причинах моего волнения не было никакой тайны...

Я постарался сосредоточиться на прекрасном закате, отставив одержимость невыполнимым списком дел или двуглавым змеем в шестнадцатом ряду.

Мне удалось доехать до Филадельфии без нервных срывов. Однако когда мы отъехали от местного вокзала, станции "Тридцатая улица", я чётко осознал две вещи: 1) змей остался в поезде, а значит, вряд ли был каждый день ездящим по этому маршруту туда и обратно пассажиром; 2) мой радар опасности сигналил куда мощнее обычного.

Я чувствовал себя жертвой сталкера. Такое же ощущение (будто в порах копошатся муравьи) у меня бывало во время игр в прятки с Артемидой и её охотницами в лесу; как раз перед тем, как они выпрыгивали из кустов и осыпали меня стрелами. Да, когда мы с сестрой были более молодыми божествами, ещё можно было доставлять себе такие простые удовольствия...

Я рискнул бросить на амфисбену взгляд и чуть не выпрыгнул из джинсов. Теперь змей таращился на меня не моргая, всеми четырьмя жёлтыми глазами, которые... начинали светиться? О нет-нет-нет. Светящиеся глаза всегда не к добру.

— Мне нужно выйти, – прошептал я Мэг.

— Шш.

— Та тварь! Нужно её проверить. У неё глаза светятся!

Мэг сощурившись посмотрела на мистера Змея.
— Вовсе нет. Они поблёскивают. Кроме того, он же просто сидит.

— Он сидит подозрительно!

— Шш! – шикнул на нас пассажир сзади.

Мэг подняла брови: мол, я же тебе говорила.

Я, указав на проход, надулся.

Она закатила глаза, перестала изображать лежание в гамаке и дала мне выйти.
— Не начинай драку, – велела она.

Отлично. Теперь мне ещё и придётся ждать, пока чудовище нападёт, чтобы получить возможность защищаться.

В проходе я постоял, дожидаясь, пока кровь вернётся в онемевшие ноги. Кто бы ни изобрёл систему циркуляции крови по человеческому телу, он явно схалтурил.

Амфисбена не двинулась с места. Взгляд змея по-прежнему был прикован ко мне. Он будто был в трансе. Может, запасался энергией перед мощной атакой. Амфисбены так делают?

Я порылся в памяти на предмет сведений о таких существах, но мало что вспомнил. Римский писатель Плиний утверждал, что ношение живой амфисбены-младенца вокруг шеи может содействовать успешному протеканию беременности. (Не очень полезно.) Ношение её кожи может сделать человека привлекательным для потенциальных партнёров. (Хмм. Нет, тоже бесполезно.) Её головы могут плеваться ядом. Ага! Вот оно. Чудовище вот-вот польёт вагон ядовитой рвотой из двух шлангов!

Что делать?..

Хотя иногда у меня случались приливы божественных сил и умений, на них нельзя было рассчитывать, когда они были нужны. Большую часть времени я был жалким семнадцатилеткой.

Можно было бы достать с багажной полки лук и колчан. Хорошо быть вооружённым. С другой стороны, это раскрыло бы мои враждебные намерения. Мэг наверняка отчитала бы меня за излишне бурную реакцию. (Прости, Мэг, но те глаза светились, а не поблёскивали!)

Вот бы у меня под одеждой было припрятано какое-нибудь небольшое оружие, может, кинжал... Почему я не был богом кинжалов?

Я решил, что пройду в его сторону по проходу, как если бы просто направился в туалет. Если амфисбена нападёт, я закричу и буду надеяться, что Мэг сумеет оторваться от журнала достаточно быстро, чтобы успеть меня спасти. По крайней мере, неизбежное противостояние наконец начнётся. А если змей не пошевелится, ну, может, он и правда безвреден. Тогда пойду в туалет, потому что мне и правда нужно.

Ноги ещё не отошли от долгого сидения, и я споткнулся. Это не способствовало поддержанию образа равнодушно идущего по проходу пассажира. Я подумал, не напеть ли беззаботный мотивчик, но вспомнил о предписании не шуметь.

До чудовища осталось четыре ряда. Сердце бешено колотилось. Глаза его точно светились и точно смотрели на меня. А сидел он неестественно неподвижно, даже для рептилии.

Два ряда. Дрожащий подбородок и выступивший пот мешали мне изображать небрежность. Костюм амфисбены казался дорогим и отлично сшитым. Возможно, гигантским змеям не подходит одежда стандартных размеров. А блестящая жёлто-коричневая в ромбик змеиная кожа вряд ли прибавляет привлекательности в приложениях для знакомств, разве что они рассчитаны на удавов.

Я думал, что окажусь готов к резкому движению змея.

Я ошибся. Тварь дёрнулась с невероятной скоростью, схватив меня за запястье петлёй, имитирующей левую руку, словно набросила лассо. От изумления я даже не вскрикнул. Пожелай змей меня убить, я был бы мёртв.

Однако он просто остановил меня, стиснув моё запястье так крепко, словно тонул. Он заговорил, и тихое шипение двух его пастей пронзало меня вплоть до костного мозга:

— Путь тайный к трону указать бы мог
Аида сын, во тьме бегущим друг;
С Нероном жизни ваши свяжет рок.

Отпустил он меня так же резко, как и схватил. Всё его тело от движения мышц словно пошло волнами, как если бы он медленно закипал. Он сел прямо и вытянул шеи так, что оказался со мной почти нос к носу. Светиться его глаза перестали.

— Что я?.. – его левая голова посмотрела на правую. – Как? – правая голова, кажется, была озадачена в той же мере. Она посмотрела на меня. – Кто?.. Стойте, я проехал станцию Балтимор? Жена меня убьёт!

Я от изумления и слова не мог вымолвить.

Эти строки... Я узнал ритм. Амфисбена озвучила мне пророчество. До меня дошло, что чудовище оказалось обычным пассажиром, только одержимым, захваченным по прихоти судьбы, потому что... конечно. Он был змеем. А змеи с древних времён были носителями мудрости земли, так как жили под землёй. Огромный змей и должен был оказаться наиболее восприимчив к голосам оракулов.

Я не был уверен насчёт того, что делать дальше. Извиниться за неудобства? Дать ему на чай? А если он не нёс в себе угрозы, то почему сработал мой радар опасности?

Меня – от неловкого разговора, а змея – от возможности быть убитым собственной женой спасли два арбалетных болта, пущенных с другого конца вагона и пришпиливших шеи бедняги к стене.
Я вскрикнул. На меня тут же зашикали.

Амфисбена рассыпалась жёлтой пылью, оставив после себя лишь отлично сшитый костюм.

Я медленно поднял руки и повернулся, как если бы наступил на мину. Я почти ожидал, что новый болт вонзится в мою грудь. Вряд ли мне удалось бы увернуться от настолько меткого стрелка. Лучше всего было показать, что я безвреден. Это у меня отлично получалось.

На другом конце вагона я увидел двух массивных людей. Одним из них был германец, судя по его бороде, бусинам во всклокоченных волосах, кожаной броне, поножам и нагруднику из имперского золота. Я не узнал его, но за последнее время я повидал много германцев. Сомнений в том, на кого он работал, не было. Люди Нерона нашли нас.

Мэг оставалась на своём месте, и её золотые скимитары были при ней, но германец прижал свой тесак к её шее, намекая, что лучше обойтись без лишних движений.

Стреляла из арбалета его напарница, ещё более высокая и мощная. Одета она была в форму проводника с логотипом Amtrak, что вряд ли могло кого-то обмануть – кроме, видимо, целого вагона смертных, которые даже не посмотрели на новоприбывших. Фуражка проводницы не скрывала того, что череп её был обрит с боков, а блестящая каштановая грива посередине была заплетена в переброшенную через плечо тугую косу. Короткие рукава блузки так плотно обтягивали ее мускулистые плечи, что, казалось, погоны и бейджик сейчас отлетят. Руки у неё были покрыты татуировками в виде пересекающихся кругов, вокруг шеи обвилось широкое золотое кольцо – гривна.

Я не видел таких уже целую вечность. Эта женщина была галлийкой! От осознания я похолодел. В древние времена правления Римской империи галлов боялись даже больше, чем германцев.

Она уже перезарядила двойной арбалет и целилась мне в голову. С пояса у неё свисал ещё целый арсенал оружия: гладиус, палица и кинжал. А, ну конечно, у неё-то кинжал есть!

Не отрывая от меня глаз, она указала подбородком на плечо – общеизвестный знак “подойди или я тебя пристрелю”.

Я прикинул вероятность того, что успею броситься вперёд и завалить врагов, пока они не убили меня и Мэг. Нулевая. Шансы в страхе трястись за креслом, пока Мэг разбирается с ними обоими, были разве что немного выше.

На нетвердых ногах я двинулся вперёд. Смертные пассажиры хмурились, когда я проходил мимо. Насколько я понял, они решили, что мой крик нарушал спокойствие поездки и проводница призывала меня к порядку. Факт наличия у проводницы арбалета, из которого она только что убила двухголового змея-пассажира, видимо, у них в голове не отложился.

Я дошёл до своего ряда и бросил взгляд на Мэг. Отчасти я хотел убедиться, что она в порядке, отчасти мне было любопытно, почему она не нападает. Обычно простого меча у горла было недостаточно, чтобы удержать её.

Она поражённо смотрела на галлийку.
— Лугузельва?

Женщина коротко кивнула. Я понял две ужасающие вещи: во-первых, Мэг её знала. Во-вторых, Лугузельва – это имя. Пока она рассматривала Мэг, свирепство в глазах галлийки несколько поутихло, перейдя из категории “я сейчас всех убью” в “я скоро всех убью”.

— Да, деревце, – сказала галлийка. – А теперь убери оружие, пока Гюнтеру не пришлось отрубить тебе голову.

Переведено на Нотабеноиде
http://notabenoid.org/book/79651/474612

Переводчики: Marlia, mitcherry_cherry