Готовый перевод The Trials of Apollo: The Tower of Nero / Испытания Аполлона: Башня Нерона: Глава 2

Есть сдобу на ночь?
Лестер бы не стал! Он бы
В туалет сходил...

Германец заметно оживился.
— Отрублю голову?

Его имя, Гюнтер, значилось на приколотом к броне амтраковском бейджике – единственной его дани маскировке.

— Не сейчас, – Лугузельва не сводила с нас взгляда. – Как видите, Гюнтер любит рубить головы, так что ведите себя хорошо. Идёмте...

— Лу, – выдохнула Мэг, – почему?

Когда нужно было выразить боль, голос Мэг становился тонко настроенным инструментом, способным передать множество полутонов. Я слышал, как она оплакивает смерти наших друзей. Как описывает убийство своего отца. Как выражает ярость в адрес приёмного отца, Нерона, убившего её папу и спутавшего ей мысли за годы эмоционального насилия.

Но к Лугузельве Мэг обращалась с совсем иной интонацией. Её голос звучал так, словно лучшая подруга вдруг ни с того ни с сего, не предупредив, оторвала руки её любимой кукле. В этом голосе были боль, растерянность, неверие, – словно после полной унижений жизни всё ещё оставалось унижение, которого она никак не ожидала.

Лу стиснула челюсти. Вены на её бритом скальпе вздулись. Сложно было сказать, злится она, чувствует вину или показывает свою белую и пушистую сторону.

— Помнишь, чему я учила тебя, говоря о долге, деревце?

Мэг сдавленно всхлипнула.

— Помнишь? – повторила Лу, на этот раз жёстче.

— Да, – прошептала Мэг.

— Тогда собирай вещи и иди за нами, – Лу оттолкнула меч Гюнтера от её шеи.

— Хрмф, – буркнул тот.
Видимо, по-германски это означало: "Никогда не дадут повеселиться".

Всё ещё выглядящая сбитой с толку, Мэг поднялась и открыла багажную полку. Я не мог понять, почему она так послушно подчиняется приказам Лугузельвы. Мы сражались и при худших раскладах. Кто была эта галльская женщина?

— И всё? – прошептал я Мэг, когда она подала мне рюкзак. – Сдаёмся?

— Лестер, – пробормотала она, – просто делай, что я говорю.

Я закинул за спину рюкзак, лук и колчан. Мэг застегнула садовый пояс. Лу с Гюнтером словно и не обеспокоило, что я теперь вооружён стрелами, а Мэг – солидным запасом отцовских семян. Смертные же пассажиры следили за нашими сборами с радражением, но никто не шикал, возможно, не желая злить выпроваживавших нас массивных кондукторов.

— Сюда, – Лу указала арбалетом на выход у себя за спиной. – Остальные ждут.

Остальные?

Я не стремился к встрече с новыми галлами и гюнтерами, но Мэг покорно последовала за Лу сквозь двойные плексигласовые двери. Я пошёл следом, а Гюнтер за мной, дыша мне в шею и, возможно, прикидывая, насколько просто будет отделить мою голову от тела.

По сцепке между вагонами мы прошли в соседний; он представлял из себя шумный покачивающийся зал с автоматическими двойными дверьми на обоих концах, крохотной уборной в углу и наружными дверьми по правому и левому борту. Я подумал, не броситься ли наружу с надеждой на лучшее, но, вероятно, "лучшее" в данном случае означало смерть от удара о землю. Тьма снаружи стояла кромешная. Судя по грохоту гофрированных стальных шпал у нас под ногами, поезд делал куда больше сотни миль в час.

За дальними плексигласовыми дверьми был вагон-ресторан: мрачный прилавок с кассой, ряд кабинок и с полдюжины слоняющихся между ними здоровяков – ещё германцы. Ничем хорошим это не пахло. Если мы с Мэг собирались сбежать, это был последний шанс.

Не успел я сделать отчаянный рывок, как Лугузельва резко остановилась у самых дверей в вагон-ресторан и повернулась к нам.

— Гюнтер, – велела она, – проверь, нет ли в туалете лазутчиков.

Кажется, Гюнтер был сбит с толку так же, как и я: то ли не видел смысла, то ли не знал, что такое лазутчик.

Интересно, с чего бы такая паранойя? Лугузельва боялась, что в туалете мы спрятали легион полубогов, готовых выскочить и спасти нас? Или, как и я, когда-то она наткнулась на циклопа на фарфоровом троне и перестала доверять общественным уборным?

— Хрмф, – сказал Гюнтер, вытаращившись, и подчинился.

Он отошёл и сунул голову в гальюн, а галлийка (никак не связанная с гальюнами) пристально посмотрела на нас.
— Когда поедем через тоннель на Нью-Йорк, – отчеканила она, – вы оба попроситесь в туалет.

Мне и до этого отдавали тупые приказы, в основном Мэг, но это было новое дно.

— Вообще-то мне уже нужно, – заметил я.

— Терпи, – отрезала она.

Я покосился на Мэг, гадая, понимает ли она, что это значит, но она лишь угрюмо смотрела в пол.

Вернувшийся из сортирного патруля Гюнтер доложил:
— Никого.

Бедняга. Когда тебя отправляют поискать в туалете лазутчиков, только и надежды, что обнаружить парочку и замочить их.

— Отлично, – кивнула Лу. – Идём.

Она провела нас в вагон-ресторан. Шестеро германцев повернулись и уставились на нас, сжимая в мясистых кулаках плюшки и стаканчики с кофе. Варвары! Кто ещё стал бы есть сдобу для завтрака посреди ночи?
Эти воины были одеты, как Гюнтер: кожаная с золотом броня, хитро скрытая под амтраковскими бейджиками. Один из них, Эдельберт (самое популярное среди германцев имя для мальчика в 162 г. до н.э.), отрывисто спросил что-то у Лу на языке, которого я не понял. Она ответила на том же языке. Кажется, её слова удовлетворили воинов, и они вернулись к кофе и плюшкам. Гюнтер присоединился к ним, ворча, как тяжело найти хороших врагов, которым можно отрубить голову.

— Сядьте туда, – Лу указала на кабинку у окна.

Мэг мрачно подчинилась. Я уселся напротив неё, устроив рядом лук, колчан и рюкзак. Лу стояла так, чтобы услышать нас в случае, если мы попытаемся обсудить план побега. Не стоило беспокоиться: Мэг по-прежнему и в глаза мне не смотрела.
Я снова задался вопросом о том, кто такая Лугузельва и что она значит для Мэг. За месяцы наших путешествий она не упомянула её ни разу. Это беспокоило, говоря скорее не о том, что Лу не важна, а о совершенно обратном.

И она была из Галлии! В Риме Нерона галлы были очень редки. К тому времени, как он стал императором, большинство из них были завоёваны и насильственно "цивилизованы". Тех, кто не отказался от татуировок, шейных гривен и жизни по старым обычаям, оттеснили на задворки Бретани или выселили на Британские острова. Имя же Лугузельва... мой галльский никогда не был особенно хорош, но, кажется, это означало "любимая богом Лугусом". Я вздрогнул. Кельтские божества были странным, свирепым народом.

Мои мысли оставались слишком путаными, чтобы разгадать эту загадку. Я вспомнил о бедной убитой ею амфисбене, безобидном чудовище, которое никогда не вернётся к своей жене, а всё из-за захватившего его пророчества.

Пророчества, от которого меня пробила дрожь; это снова были терцины, как те, что мы услышали в Лагере Юпитера.

О Зевса сын, встреть свой последний бой
В Нерона башне; от двоих лишь прок.
И тварь смести, занявшую дом твой.

Да, я запомнил те проклятые строки.

Теперь у нас была и вторая часть. Она явно была связана с первой, ведь её первая и третья строки рифмовались с "прок". Дурацкий Данте с дурацкой затеей создать схему бесконечной поэмы.

Путь тайный к трону указать бы мог
Аида сын, во тьме бегущим друг;
С Нероном жизни ваши свяжет рок.

С одним сыном Аида я недавно познакомился. Это был Нико ди Анджело. Наверное, он всё ещё оставался в Лагере Полукровок на Лонг-Айленде. Если он и знал тайный путь к трону Нерона, то чтобы он смог нам его показать, нужно было сбежать с поезда. И я не представлял, что за бегущим во тьме он является другом.

Последняя же строка пророчества была попросту жестока. Разумеется, наши жизни зависели от Нерона, ведь нас окружали его наёмники. Хотелось бы мне увидеть в этой строке нечто большее, нечто обнадёживающее... может быть, связанное с данным нам приказом отправиться в туалет после въезда в тоннель. Но враждебное выражение на лице Лу и семеро её бодрых от кофеина и сахара друзей-германцев никаких надежд не внушали.

Я поёрзал на сиденье. Зачем я только подумал о туалете? Теперь мне очень туда хотелось.

За окнами проплывали светящиеся билборды Нью-Джерси: реклама автосалонов, предлагающих непрактичные гоночные машины; страховых юристов, которые могли помочь обвинить кого-то другого в том, что эту гоночную машину вы разбили; казино, где можно прокутить деньги, выигранные в последующем суде. Великий круговорот жизни.

Мы проехали станцию "Аэропорт Ньюарк". Да помогут мне боги, я был в таком отчаянии, что подумывал воспользоваться остановкой для побега. В Ньюарке!

Мэг не двинулась с места, и я тоже.

До тоннеля наверняка оставалось немного. Может быть, вместо того, чтобы отпрашиваться в туалет, мы могли бы броситься на своих захватчиков...

Лу словно прочитала мои мысли.
— Хорошо, что вы окружены. На одном этом поезде ещё три такие команды, как наша. На каждом пути на Манхэттен контролируется каждый поезд, каждый автобус, каждый перелёт. Помните, на стороне Нерона Дельфийский оракул. Он знал, что вы прибудете сегодня. Вам никогда не проникнуть в город без того, чтобы попасться.

Отличный способ сокрушить мои надежды, Лугузельва. Сказать мне, что у Нерона есть союзник, Пифон, вглядывающийся для него в будущее, используя против меня мой священный оракул... Жёстко.

Мэг, однако, вдруг вскинула голову, словно Лу дала ей повод надеяться.
— И как это поймала нас именно ты, Лу? Просто повезло?

Лу размяла руки, отчего татуировки на них словно пришли в движение; меня замутило от вращающихся кельтских кругов.

— Я знаю тебя, деревце, – ответила она. – Знаю, как тебя отследить. Везения тут нет.

Я мог бы назвать парочку богов удачи, которые бы с ней поспорили, но решил промолчать. Плен ослабил мою любовь к светским разговорам.

Лу повернулась к спутникам.
— После прибытия на станцию Пенн мы должны передать пленных команде сопровождения. Не должно быть никаких ошибок. Никто не должен убивать девочку или бога, пока это не будет крайне необходимо.

— А сейчас необходимо? – спросил Гюнтер.

— Нет. У принцепса на них планы. Они нужны ему живыми.

У принцепса. Во рту стало горше, чем от самого горького амтраковского кофе. Нас под конвоем введут в дом Нерона через главный вход, а я рассчитывал попасть туда совсем не так.

Только что мы неслись мимо пустырей Нью-Джерси с его складами и доками, и вдруг оказались в темноте. Мы въехали в тоннель, проходящий под руслом реки Гудзон. Нечёткий голос из динамиков пробубнил, что следующая остановка – станция Пенн.

— Мне нужно пописать, – объявила Мэг.

Я изумлённо уставился на неё. Она правда собиралась выполнять загадочный приказ Лу? Женщины, которая происходила из галлов, захватила нас в плен, убила невинного двухголового змея? С чего бы Мэг ей доверять?

Мэг с силой наступила мне на ногу пяткой.

— Да, – пискнул я. – Мне тоже нужно пописать.
В моём случае это хотя бы было неприятной правдой.

— Терпите, – буркнул Гюнтер.

— Мне правда очень нужно пописать, – Мэг так и подпрыгивала на месте.

Лу тяжело вздохнула. Её раздражение не казалось поддельным.
— Ладно, – она повернулась к своим. – Я их отведу. А вы тут готовьтесь к прибытию.

Германцы спорить не стали. Наверное, успели наслушаться жалоб Гюнтера на гальюнный рейд. Они начали собираться, пакуясь и давясь последними плюшками, пока Мэг и я извлекали себя из кабинки.

— Вещи, – напомнила мне Лу.

Я моргнул. Точно. Кто же ходит в туалет без лука с колчаном? Это было бы глупо. Я взял их и рюкзак.

Лу вывела нас в тамбур, на сцепку между вагонами. Как только двойные двери за ней закрылись, она негромко произнесла:
— Сейчас.

Мэг бросилась в спальный вагон.

— Эй! – Лу оттолкнула меня, выдержала паузу и негромко произнесла: – Заблокируй двери. Разъедини вагоны.
А затем бросилась за Мэг.

Чего-чего сделать?

В руках Лу вспыхнули скимитары. Откуда у неё были мечи Мэг?! Хотя нет... Мэг, добежав до конца тамбура, развернулась к ней, призвав собственные клинки, и они начали сражаться, как две демоницы. Так обе были димахерами, самыми редкими из гладиаторов? Это должно было означать, что... на додумывание времени не было.

Германцы с криками бросились к нам, до дверей им оставались считаные мгновения.

Я не вполне понимал, что происходит, но постепенно мой медленный смертный мозг осознавал, что, возможно, Лу пытается нам помочь. А если я не заблокирую двери, как она сказала, нас пустят в расход семеро злобных варваров с липкими пальцами.

Я упёрся ногой в основание дверей; ручек не было. Мне пришлось вжаться в панели ладонями и удерживать их вместе, не давая открыться.

Гюнтер на полной скорости впечатался в двери, чуть не скособочив мне челюсть. Другие столпились за ним. На моей стороне была только узость прохода, в котором они стояли, не дававшая им объединить силы, и отсутствие у германцев здравого смысла. Вместо того, чтобы совместно разводить двери в стороны, они стали толкаться и пихаться, используя лицо Гюнтера как таран.

Лу и Мэг у меня за спиной делали колющие и рубящие выпады яростно звенящими от ударов клинками.

— Хорошо, деревце, – вполголоса произнесла Лу. – Тренировки ты не забыла, – и громче, чтобы услышали германцы, добавила: – Я убью тебя, глупая девчонка!

Я понимал, как это выглядит для германцев: их боевой товарищ занят битвой с беглянкой, пока я пытаюсь сдержать их. Руки уже немели. Болели мышцы рук и груди. Я отчаянно огляделся в поисках экстренного запора, но была только кнопка экстренного открывания. Кому она нужна?

Поезд с рёвом мчался по тоннелю. До станции Пенн, где нас дожидалась "команда сопровождения", оставались какие-то минуты. А я не хотел, чтобы меня сопровождали.

Лу сказала мне разъединить вагоны...

Как я мог это сделать, ещё и удерживая при этом двери? Я не был железнодорожным инженером! Ту-ту были скорее по части Гефеста.

Я обернулся через плечо и изучил тамбур. Как ни поразительно, но нигде не было рычага с указанием дёрнуть его, чтобы вагоны разъединились. Да что с Амтраком не так?

Вот оно! Пол покрывало множество откидных металлических створок, перекрывающих друг друга ради безопасности пассажиров, которые шли по тамбуру во время поворотов. Одна из таких створок была откинута, вероятно, пинком Лу, и под ней было видно сцепление.

Даже если бы я мог дотянуться до него (а я не мог), вряд ли мне хватило бы силы и ловкости, чтобы просунуть туда руку, разрезать провода и расцепить крепления. Расстояние между панелями было очень узким, а крепления находились очень низко. Чтобы попасть в них с моего места, нужно было быть величайшим в мире лучником!

О, подождите-ка...

Двери уже прогибались на уровне моей груди от веса семи варваров. Лезвие топора пробило резиновую прокладку у самого моего уха. Развернуться для выстрела было бы сущим безумием.

"Да уж, – истерически подумал я. – Сделаем это".

Чтобы выиграть себе секундочку, я вытащил стрелу и сунул её в щель между дверьми. Гюнтер взвыл. Давление на двери ослабло на время, понадобившееся германцам, чтобы перегруппироваться. Я развернулся к ним спиной, упираясь в основание дверей пяткой, выхватил лук и положил стрелу на тетиву.

Мой новый лук был божественным орудием из сокровищницы Лагеря Юпитера. Мои навыки в стрельбе за последние полгода резко улучшились. И всё-таки затея была ужасная. Невозможно нормально стрелять, упираясь спиной в твёрдую поверхность. Просто не получится как следует натянуть тетиву.

Всё-таки я выстрелил. Стрела исчезла в проёме, даже не задев крепления.

— Прибытие на станцию Пенн через одну минуту, – сообщил голос из динамиков. – Двери открываются с левой стороны.

— Время на исходе! – закричала Лу, целя в голову Мэг.
Та сделала низкий выпад, едва не угодив ей в бедро.

Я выпустил ещё одну стрелу. На этот раз она чиркнула по креплениям, но вагоны и не думали расцепляться.

Германцы продолжали ломиться. Им удалось выбить плексигласовую панель из рамы, и чей-то кулак пролез в образовавшийся проём и ухватил меня за футболку.

С отчаянным криком я отскочил прочь и выпустил последнюю стрелу, на этот раз нормально натянув тетиву. Стрела промелькнула между проводами и угодила в крепления. Вздрогнув, они со скрежещущим стоном разомкнулись.

Германцы выскочили в тамбур в то же мгновение, как я перепрыгнул через расширяющийся проём. При этом я чуть не напоролся на скимитары Мэг и Лу, но каким-то образом умудрился устоять на ногах.

Я повернулся к германцам; их вагон уносился в темноту со скоростью семьдесят миль в час, а они неверяще таращились на нас, выкрикивая оскорбления, которые я повторять не буду.

Ещё футов пятьдесят наши вагоны по инерции прокатились, но постепенно замедлились и остановились. Мэг и Лу опустили мечи. Храбрая пассажирка из спального вагона рискнула выглянуть к нам и спросить, что происходит.

Я шикнул на неё.

Лу свирепо уставилась на меня.
— А ты не спешил, Лестер. Идёмте быстрее, пока мои люди не вернулись. Вы двое только что перешли от "взять живыми" к "принесите доказательства их смерти".

Переведено на Нотабеноиде
http://notabenoid.org/book/79651/474623

Переводчики: Marlia