Готовый перевод The Trials of Apollo: The Tower of Nero / Испытания Аполлона: Башня Нерона: Глава 10

С омлетами не
По пути пророчествам,
Как и со счастьем

МЭГ НЕ ЗВАЛИ, НО она всё равно к нам присоединилась.

Она плюхнулась рядом со мной со своей тарелкой блинчиков и щёлкнула пальцами в сторону Диониса.
— Передай сироп.

Я испугался было, что мистер Д. превратит её в недостающую часть чучела Сеймура, но он просто выполнил её просьбу. Думаю, он не захотел обращать единственного человека в лагере, кому пинокль был по душе.

Персик остался за столиком Деметры, где его уже обхаживали жители лагеря. Это было к лучшему, потому что виноградные боги и персиковые духи несовместимы.

Уилл сел рядом с Нико и положил яблоко в его пустую тарелку.
— Поешь что-нибудь.

— М-м, – сказал Нико, но чуть подался к Уиллу.

— Так, – Дионис жестом вытягивающего карту фокусника предъявил нам кремовый лист бумаги. – Вчера вечером курьер-гарпия доставила мне это.

Он положил лист на стол и придвинул ко мне, чтобы я мог прочесть.

Нерон Клавдий Цезарь Август Германик запрашивает разрешение вашей компании на сожжение большой Нью-Йоркской агломерации через сорок восемь часов после получения этого приглашения,
ЕСЛИ ТОЛЬКО бывший бог Апполон, ныне известный как Лестер Пападопулос, не явится к этому времени с капитуляцией во имя имперского правосудия в Башню Нерона. В ЭТОМ СЛУЧАЕ мы просто съедим торт.
ПОДАРКИ:
Только дорогие, будьте добры.
ОТВЕТ:
Не утруждайтесь. Если вы не явитесь, мы всё поймём.

Я отодвинул тарелку с омлетом. Мой аппетит испарился. Одно дело – слышать о дьявольских планах Нерона в своих кошмарах и совсем другое – видеть их видеть их написанными чёрным по белому каллиграфическим почерком, включая пункт насчёт торта.

— Сорок восемь часов с прошлой ночи, – сказал я.

— Да, – задумался Дионис. – Мне всегда нравился Нерон. У него есть стиль.

Мэг жёстко пырнула блинчики ножом и набила рот мягкой сиропной вкуснятиной, наверное, чтобы не разразиться тирадой из ругательств.

Я встретил взгляд Нико, полный гнева и тревоги. Яблоко на его тарелке начало гнить.

Уилл сжал его руку.
— Эй, хватит.

Лицо Нико немного смягчилось. Яблоко прекратило своё преждевременное состаривание.
— Простите. Я просто устал говорить о проблемах, которые не могу решить. Я хочу помочь.

Он сказал "помочь" так, как если бы это значило "порубить врага на мелкие куски".

Нико ди Анджело не был таким физически развитым, как Шерман Янг. У него не было ауры авторитета, как у Рейны Авилы Рамирес-Ареллано, или навыков командования Хейзел Левеск, несущейся в бой верхом на Арионе. Но такого врага, как Нико, я бы не пожелал никому.

Он был обманчиво тихим. Казался немощным, хрупким и замкнутым.

Но Уилл был прав: Нико прошёл через многое. Он родился в Италии времён Муссолини. Он прожил десятки лет в казино "Лотос", где время шло по-другому. Он попал в современную эпоху дезориентированным и испытал культурный шок, прибыл в Лагерь полукровок и почти сразу же потерял свою сестру Бьянку в опасном поиске. Он бродил по Лабиринту в добровольном изгнании, подвергаясь пыткам и промыванию мозгов злобным призраком. Он преодолел всеобщее недоверие и вышел из битвы за Манхэттен героем. Он был захвачен гигантами во время восстания Геи. Он скитался по Тартару в одиночку и каким-то образом сумел выбраться оттуда живым. И в дополнение ко всему этому он боролся со своим воспитанием консервативного итальянца-католика 1930-х годов и в конце концов принял свою ориентацию.

Любой, кто сумел пережить такое, обладал прочностью большей, чем у стигийской стали.

— Нам действительно понадобится твоя помощь, – пообещал я. – Мэг рассказала тебе о пророчестве?

— Мэг рассказала Уиллу, – сказал Нико. – Уилл рассказал мне. Терцина. Как у Данте. Мы проходили его в школе в Италии. Должен сказать, я никогда не думал, что мне это пригодится.

Уилл потыкал свой кекс с отрубями.
— Просто для ясности... Первую строфу вы получили из подмышки циклопа, вторую – от двухголовой змеи, а третью – от трех старушек, которые водят такси?

— У нас не то чтобы был выбор, – сказал я. – Но так и есть.

— А она заканчивается вообще? – спросил Уилл. – Если схема рифмовки продолжается из строфы в строфу, разве она не может длиться вечно?

Я вздрогнул.
— Надеюсь, что нет. Обычно последняя строфа содержит завершающую строчку, но мы пока её не слышали.

— Что означает, – сказал Нико, – что впереди ещё больше строф.

— Угу, – Мэг запихнула в рот ещё порцию блинов.

Дионис не отставал, в свою очередь набивая рот. Они словно соревновались в том, кто съест больше и насладится меньше.

— Тогда, – сказал Уилл с наигранной бодростью, – давайте обсудим строфы, которые уже есть. Как там – "встреть свой последний бой в Нерона башне; от двоих лишь прок?" Это достаточно очевидно. Тут имеются в виду Аполлон и Мэг, так?

— Мы сдаёмся, – сказала Мэг. – Таков план Лугузельвы.

Дионис фыркнул.
— Аполлон, прошу, не говори, что ты собираешься довериться галлийке. У тебя всё в порядке с головой?

— Эй! – сказала Мэг. – Мы можем ей верить. Она позволила Лестеру бросить себя с крыши.

Дионис прищурился.
— Она выжила?

Мэг смешалась.
— Ну...

— Да, – вмешался я. – Выжила.

Я рассказал им о том, что видел в снах: побитую галлийку перед императорским троном, ультиматум императора, затем свой спуск в пещеры под Дельфами, где Пифон благословил мой крохотный мозг.

Дионис с пониманием кивнул.
— Ах да, Пифон. Если ты переживёшь Нерона, тебя впереди ждёт это.

Я не оценил напоминание. Помешать безумному императору захватить мир и уничтожить город – это одно. Пифон был более туманной угрозой, труднее поддающейся количественной оценке, но потенциально в тысячу раз более опасной.

Мы с Мэг освободили от гнёта Триумвирата четырёх оракулов, но Дельфы до сих пор контролировал Пифон. Это означало, что он может медленно придушить главный источник пророчеств в мире, отравить его, манипулировать им. В древности Дельфы назывались омфалом – пупом земли. Пока я не одолею Пифона и не отвоюю оракула, судьба всего человечества была под угрозой. Дельфийские пророчества не просто заглядывали в будущее – они формировали его. И вам точно не хотелось бы, чтобы огромный злобный монстр подчинил себе подобный источник власти и стал принимать решения за всю человеческую цивилизацию.

Я недовольно посмотрел на Диониса.
— Ты всегда можешь, о, даже не знаю, решить нам помочь.

Он выдал смешок.
— Ты не хуже меня знаешь, Аполлон, что такие поиски – работа полубогов. Что касается советов, руководства и помощи... это скорее по части Хирона. Он вернётся со своей встречи... о, кажется, завтра ночью, но для вас будет уже слишком поздно.

Хотел бы я, чтобы он подобрал другие слова.

— Какой встречи? – спросила Мэг.

Дионис отмахнулся от вопроса.
— Он назвал это... "объединением оперативной группы"? В мире часто случается несколько кризисов за раз. Возможно, вы заметили. Он сказал, что у него срочная встреча с кошкой и отрубленной головой, что бы это ни значило.

— Значит, вместо него у нас ты, – сказала Мэг.

— Поверь мне, дитя, с вами, очаровательными бездельниками, я бы и сам рядом предпочёл не находиться. После моей неоценимой помощи в войнах против Кроноса и Геи я надеялся, что Зевс дарует мне досрочное освобождение от рабства в этом жалком местечке. Но, как видите, он отправил меня обратно, чтобы я дослужил эти несчастные сто лет. Наш отец просто обожает наказывать своих детей.

Он снова подарил мне ту ухмылку, в которой ясно читалось: "По крайней мере, твоё наказание хуже".

Хотелось бы, чтобы здесь был Хирон, но рассчитывать на это не было смысла, как и на итоги этой загадочной встречи. У нас своих дел было по горло. Слова Пифона о том, что я не вижу всей картины целиком, по-прежнему словно змеились у меня в голове.

Коварная рептилия играла в игру внутри другой игры. Меня не удивляло, что он использует Триумвират в своих целях, но Пифон, казалось, был бы только рад, если бы я убил его последнего союзника, Нерона. А потом что? "Максимум несколько часов. Их будет достаточно, чтобы пала последняя пешка".

Я понятия не имел, что это могло значить. Пифон был прав: я не видел всю картину и не понимал её. Я просто хотел порвать её и крикнуть: "Я иду домой!"

— Неважно, – Мэг налила в тарелку ещё сиропа, видимо, пытаясь создать Блинчиковое озеро. – Смысл в том, что другая строчка пророчества говорит, что наши жизни с Нероном свяжет рок. Это значит, что мы можем верить Лу. Мы сдадимся в последнюю минуту, как она и сказала.

Нико поднял голову.
— Даже если вы сдадитесь, с чего вы взяли, что Нерон сдержит своё слово? Заполучить так много греческого огня, что им можно сжечь весь Нью-Йорк, Нерону наверняка было непросто. Почему бы ему просто не использовать его в любом случае?

— Он использует, – сказал я. – Определённо.

Дионис, видимо, поразмыслил над этим.
— Но огонь ведь распространится только на Нью-Йорк. Он же не достигнет, скажем, Лагеря полукровок?

— Чувак, – сказал Уилл.

— Что? – спросил бог. – Я ответственен только за сохранность лагеря.

— У Лу есть план, – настаивала Мэг. – Как только мы сдадимся, Нерон ослабит охрану, и Лу освободит нас. Мы уничтожим... – она помедлила. – Мы уничтожим его фасции. Тогда он будет слаб. Мы одолеем его до того, как он сожжёт город.

Интересно, заметил ли кто-нибудь еще, что Мэг сменила тему – как будто ей было очень неприятно произносить "Мы уничтожим Нерона".

За другими столиками жители лагеря продолжали завтракать, добродушно подталкивая друг друга и обсуждая запланированные на день занятия.

Никто из них не обратил особого внимания на нашу беседу. Никто взволнованно не поглядывал на меня, спрашивая у соседей по домику, действительно ли я бог Аполлон.

С чего бы? Это было новое поколение полубогов, у которых только началось их первое лето в лагере. Насколько они понимали, я был лишь частью пейзажа, как мистер Д., сатиры и ритуальное сжигание йогурта. Мистер А.? Ах да. Раньше он был богом или типа того. Просто не обращайте внимание.

Много раз за прошедшие столетия я чувствовал себя устаревшим и забытым. Но сейчас все было намного хуже.

— Если Лу не солгала, – начал Уилл, – и если Нерон все еще верит ей...

— И если она сможет освободить вас, – продолжил Нико, – и если вы сможете уничтожить фасции до того, как Нерон сожжет город... Слишком много "если". Мне не по душе расклады с более чем одним условием.

— Например, я могу пригласить тебя на пиццу в эти выходные, – предложил Уилл, – если ты не будешь сильно раздражать.

— Именно, – улыбка Нико была похожа на луч зимнего солнца, пробивающийся сквозь метель. – Итак, если вы, ребята, осуществите этот безумный план, то что должны будем сделать мы?

Мэг рыгнула.
— В пророчестве же сказано. Что-то там сделает сын Аида.

Лицо Нико омрачилось.
— И что там говорится про сына Аида?

Уилл внезапно заинтересовался оберткой от кекса. Кажется, мы с Нико одновременно поняли, что Уилл поделился с ним не всеми строчками пророчества.

— Уильям Эндрю Солас, – сказал Нико, – не хочешь ни в чем признаться?

— Я собирался рассказать об этом, – Уилл умоляюще посмотрел на меня, как будто не мог заставить себя произнести эти строки.

— Путь тайный к трону указать бы мог, – продекламировал я, – Аида сын, во тьме бегущим друг.

Нико так сильно нахмурился, что я испугался, как бы он не заставил Уилла увянуть, как яблоко.
— Не думаешь, что было бы неплохо упомянуть об этом раньше?

— Подожди, – сказал я, отчасти для того, чтобы уберечь Уилла от гнева Нико, а отчасти потому, что ломал голову над тем, кем были эти «во тьме бегущие», и все еще не имел ни малейшего понятия. – Нико, ты знаешь, что означают эти строки?

Нико кивнул.
— Во тьме бегущие – это... мои новые друзья.

— Едва ли их можно назвать друзьями, – пробормотал Уилл.

— Они специалисты по подземной географии, – продолжил Нико. – Я разговаривал с ними о... других делах.

— Что вредно для твоего психического здоровья, – нараспев добавил Дионис.

Нико смерил его смертоносным для яблок взглядом.
— Если и есть тайный путь в башню Нерона, то они могут о нем знать.

Уилл покачал головой.
— Каждый раз, когда ты с ними встречаешься...
Он не закончил фразу, но беспокойство в его голосе было таким же острым, как битое стекло.

— Тогда пошли со мной в этот раз, – предложил Нико. – Поможешь мне.

Уилл выглядел несчастным. Я понимал, что он отчаянно хотел защитить Нико, помочь ему любым способом. Но он так же отчаянно не хотел встречаться с этими во тьме бегущими.

— Кто они? – спросила Мэг, откусывая от блинчика. – Они ужасны?

— Да, – ответил Уилл.

— Нет, – сказал Нико.

— Ну, тогда решено, – произнес Дионис. – Поскольку мистер ди Анджело, похоже, намерен проигнорировать мои советы по психическому здоровью и отправиться в этот поиск...

— Несправедливо, – возразил Нико. – Вы же слышали пророчество. Я должен.

— Весь этот принцип с "должен" мне очень непонятен, – сказал Дионис, – но если ты всё уже решил, то тебе лучше начать собираться, м-м? У Аполлона есть время до завтрашней ночи, чтобы сдаться, или "как бы" сдаться, или как вы там это называете.

— Не терпится от нас избавиться? – спросила Мэг.

Дионис рассмеялся.
— И люди ещё говорят, что глупых вопросов не бывает. Но если вы доверяете своей подружке Лулулимон...

— Лугузельве, – насупилась Мэг.

— Неважно. Разве вы не должны к ней торопиться?

Нико скрестил руки.
— Мне понадобится время перед уходом. Если я хочу попросить своих новых друзей об услуге, я не могу прийти к ним с пустыми руками.

— Уф-ф, – сказал Уилл. – Ты же не собираешься...

Нико выгнул бровь, словно спрашивая: "Серьёзно, парень? Ты уже назвался груздем".

Уилл вздохнул.
— Ладно. Я пойду с тобой... собирать припасы.

Нико кивнул.
— Это займёт большую часть дня. Аполлон, Мэг, вам, наверное, лучше остаться и немного отдохнуть? Мы вчетвером отправимся в город с утра. Времени должно хватить.

— Но... – Мой голос дрогнул.

Я хотел возразить, но не был уверен, на каких основаниях. Всего один день в Лагере полукровок перед нашим последним рывком к разрушению и смерти? Да нам даже побездельничать времени не хватит!

— Я, э-э... я думал, поиск должен быть формально утверждён.

— Я формально его утверждаю, – сказал Дионис.

— Но идти могут только три человека! – сказал я.

Дионис посмотрел на Уилла, Нико и меня.
— Я насчитал троих.

— Эй! – сказала Мэг. – Я с ними!

Дионис демонстративно её проигнорировал.

— У нас даже плана нет! – продолжал я. – Что мы будем делать, когда обнаружим этот потайной путь? С чего мы начнём?

— Начнём с Рэйчел, – сказал Уилл, все ещё хмуро ковыряясь в кексе. – Сокрытый путь вам Дар укажет вдруг.

Правда впилась мне в шею иглами для акупунктуры.

Разумеется, толкование Уилла имело смысл. Наша старая подруга скорее всего сейчас у себя дома в Бруклине. Её летние каникулы только начались, и она совсем не ожидает, что я ворвусь к ней в дом и попрошу помощи.

— Рэйчел Элизабет Дэр, – произнёс я. – Моя дельфийская пророчица.

— Прекрасно, – сказал Дионис. – Теперь, если вы разобрались со своим самоубийственным поиском, мы можем закончить завтрак? И хватит налегать на сироп, МакКэффри. У других тоже есть блинчики.

Переведено на Нотабеноиде
http://notabenoid.org/book/79651/488926

Переводчики: vrepedsa43, sk_dl, Marlia