Готовый перевод The Trials of Apollo: The Tower of Nero / Испытания Аполлона: Башня Нерона: Глава 11

Я извиняюсь
Перед стрелой, исподним
И, э-э, всеми.

ЕСЛИ БЫ У ВАС БЫЛ ТОЛЬКО ДЕНЬ в Лагере полукровок, чем бы вы занялись?

Возможно, вы бы приняли участие в захвате флага, покатались бы на пегасе над пляжем или побездельничали бы на лугу, наслаждаясь солнцем и сладким ароматом созревающей клубники.

Все варианты были хороши. Но я ничего из этого не делал.

Весь день я в панике носился туда-сюда, пытаясь подготовиться к неминуемой смерти.

После завтрака Нико отказался хоть что-нибудь рассказать о загадочных во тьме бегущих.
— Узнаете завтра, – только и сказал он.

Уилл в ответ на вопросы лишь отмалчивался; выглядел он таким подавленным, что что у меня не хватило духу на него давить.

Дионис, вероятно, мог бы меня просветить, но он уже вычеркнул нас из своего списка дел.

— Я же сказал, Аполлон, в мире полно кризисов. Буквально сегодня утром ученые опубликовали еще одно исследование, связывающее газировку с гипертонией. Если они и дальше будут поносить диетическую колу, мне придется кого-нибудь убить! – сказал он и умчался разрабатывать план мести индустрии здравоохранения.

Я думал, что по крайней мере Мэг останется со мной готовиться к нашему поиску. Вместо этого она решила провести утро, сажая сквош с друзьями из домика Деметры. Все верно, дорогой читатель. Она предпочла мне декоративные тыквы.

Сперва я заглянул в домик Ареса, где спросил Шермана Янга, есть ли у него какие-нибудь полезные сведения о башне Нерона.

— Это крепость, – начал он. – Лобовая атака будет...

— Самоубийством, – я и сам догадался. – И никаких потайных ходов?

— Насколько мне известно, нет. Даже если бы они были, их бы усиленно охраняли и расставили ловушки, – выражение его лица стало отсутствующим. – Может быть, в них установили бы огнеметы с датчиками движения. Было бы круто.

Я стал задаваться вопросом, а не был ли бы Шерман более полезным советчиком для Нерона.

— Как думаешь, – спросил я, – может ли быть у Нерона оружие судного дня? Например, столько греческого огня, чтобы уничтожить Нью-Йорк одним нажатием кнопки?

— Ого... – теперь выражение лица Шермана сменилось на влюбленное, будто он впервые увидел Афродиту. – Было бы потрясающе. В смысле ужасающе. Было бы ужасающе. Но... Да, это возможно. С его-то богатством и ресурсами? Учитывая то, сколько у него было времени для планирования? Конечно. Ему бы понадобилось центральное хранилище и система доставки для быстрого распределения и дальнейшее распространения. Мое предположение? Для этого подошла бы подземка – чтобы воспользоваться городскими трубами, канализацией, тоннелями и всем прочим. Думаешь, у него действительно есть что-то подобное? Когда мы отправимся в бой?

Тут я осознал, что рассказал Шерману Янгу слишком много.
— Я еще вернусь, – пробормотал я и спешно ретировался.

Следующая остановка: домик Афины.

Я спросил у их нынешнего старосты Малкольма, нет ли у него каких-нибудь сведений о башне Нерона или о существах, называемых "во тьме бегущими", или каких-либо гипотез о том, почему такая галлийка, как Лугузельва, могла работать на Нерона, и можно ли ей доверять.

Малкольм расхаживал по домику, хмуро рассматривая карты на стенах и книжные полки.
— Я мог бы провести небольшое исследование, – предложил он. – Мы могли бы подготовить основательное разведывательное досье и план атаки.

— Это... Было бы замечательно!

— На это уйдет четыре недели. Может быть, три, если поторопимся. А когда вы уходите в поиск?

Я покинул домик в слезах.

Перед обедом я решил спросить совета у своего орудия на крайний случай – стрелы Додоны. Я двинулся в лес, решив, что стрела станет более пророческой, если я поднесу ее поближе к месту ее происхождения – Роще Додоны, где деревья нашёптывают будущее, а каждая веточка мечтает стать снарядом, разговаривающим в шекспировском стиле. Кроме того, я хотел уйти подальше от домиков, чтобы никто не увидел, как я разговариваю с неодушевленным предметом.

Я сообщил стреле последние новости и свежие строки пророчества. Затем, да помогут мне боги, я попросил у нее совета.

- УЖЕ РЕКЛА Я, – отвечала стрела. – МНЕ НЕ УЗРЕТЬ ИНОГО ТОЛКОВАНЬЯ. НАДЛЕЖИТ ТЕБЕ ДОВЕРИТЬСЯ ТОЙ, ЧРЕЗ КОГО С НЕРОНОМ ЖИЗНИ ВАШИ РОК СВЯЗАЛ.

— То есть Лугузельве, – проговорил я. –Значит, я должен сдаться Нерону, потому что галлийка, которую я едва знаю, сказала, что это единственный способ остановить императора.

— ВОИСТИНУ.

— А можешь ли узреть... увидеть будущее после того, как мы сдадимся?

— НЕТ.

— Может, мне стоит отнести тебя в Рощу Додоны?

— НЕТ! – так яростно провибрировала стрела, что я чуть её не выронил.

Я уставился на стрелу, ожидая продолжения, но, казалось, эта вспышка удивила даже ее.

— Так ты теперь будешь только мекать и некать?

— ФИГА! – выругалась стрела. Вернее, это я решил, что она выругалась, но, возможно, она пыталась сделать заказ. – НЕ СМЕЙ НЕСТИ МЕНЯ В РОЩУ, ЗЛОКОЗНЕННЫЙ ЛЕСТЕР! УЖЕЛЬ ТЫ ЧАЕШЬ, ЧТО ТАМ БУДУТ РАДЫ МОЕМУ ПРИХОДУ, ДОКОЛЕ ПОИСК СВОЙ НЕ ЗАВЕРШУ?

Интонацию её слов различить было сложно, так как звук ее голоса резонировал прямо в моём черепе, но мне показалось, что он звучал... обиженно.

— П–прости, – я произнес. – Даже не подумал...

— ВЕСТИМО, НЕ ПОДУМАЛ, – оперение стрелы дёрнулось. – НЕ ДОБРОЙ ВОЛЕЙ Я ПОКИНУЛА СВОЙ ДОМ, О ЛЕСТЕР. БЫЛА Я ИЗГНАНА, ПРИНУЖДЕНА! ТОНКАЯ ВЕТВЬ, НЕ ЗНАЧИМАЯ, НЕ ЦЕНИМАЯ, ИЗ ХОРА ДРЕВ ИЗГНАННИЦА ДО ТОЙ ПОРЫ, КОГДА СВОЮ Я ЦЕННОСТЬ ДОКАЖУ! И ЕЖЕЛИ ВЕРНУСЬ СЕЙЧАС, ВСЯ РОЩА ОСМЕЁТ МЕНЯ. ТАКОЕ УНИЖЕНЬЕ...

Она на некоторое время застыла у меня в руке.

— ЗАБУДЬ, ЧТО ИЗРЕКЛА Я, – буркнула она. – ВИД СДЕЛАЙ, ЧТО НЕ СЛЫШАЛ НИЧЕГО.

Я не знал, что и говорить. Все те годы, что я был богом стрельбы из лука, не подготовили меня к тому, чтобы играть роль психотерапевта для стрелы. И всё же... Мне стало стыдно перед несчастной стрелой. Я пронёс её через всю страну и обратно. Я жаловался на её недостатки. Не ценил её советы и смеялся над высокопарным слогом. Я даже не задумывался над тем, что у неё могли быть чувства, надежды, мечты и, возможно, даже семья, такая же неблагополучная, как у меня.

Я с горечью подумал, есть ли кто-то, кем я не пренебрегал, кому не причинял боль или кого не проигнорировал за то время, что я был смертным – вычеркните – за те четыре тысячи лет, что я существовал. Мне оставалось только быть благодарным за то, что мои ботинки не были живыми. Или моё нижнее бельё. Боги, мне пришлось бы извиняться до конца жизни.

— Я плохо с тобой обращался, – сказал я стреле. – Прости меня. Как только мы преуспеем в своём поиске, я верну тебя в рощу Додоны. Тебя встретят как героиню.

Я чувствовал свой пульс в кончиках пальцев, отдававшийся в древке стрелы. Она молчала в течение шести ударов сердца.

— ПУСТЬ ТАК, – наконец ответила она. – ТЫ БЕЗ СОМНЕНИЙ ПРАВ.

Бывают разные сигналы опасности, но когда стрела Додоны говорит, что я прав, это точно самый разсигнальный и разопасный из всех.

— Что? – спросил я. – Ты что-то увидела в будущем? Что-то плохое?

Она дрогнула.
— ТРЕВОЖИТЬСЯ НЕ СТОИТ. ВЕРНУТЬСЯ ДОЛЖНО МНЕ УЖЕ В КОЛЧАН, А ТЫ ЖЕ СТУПАЙ И ПОТОЛКУЙ С МЭГ.

Стрела замолчала, но я хотел знать больше. Я знал, что было что-то ещё. Но она ясно дала понять, что закончила, и впервые я решил принять во внимание её желание.

Я положил её в колчан и зашагал обратно к домикам.

Возможно, я отреагировал слишком остро. Только тот факт, что моя жизнь была сплошным мраком и унынием, не означал, что жизнь стрелы была такой же.

Может быть, она просто уклонялась от ответа, потому что в конце моих путешествий – независимо от того, умру я или нет, – планировала представить историю моей жизни одному из новых стриминговых сервисов Муз. И мне предстояло остаться в памяти человечества лишь главным героем сериала на Каллиопа+.

Да, скорее всего, так и есть. Какое облегчение.

Я почти дошёл до границы леса, как вдруг услышал смех – смех дриад, как я предположил, основываясь на своём многовековом опыте в качестве их преследователя. Я последовал за звуками до близлежащего выступа скал, где Мэг МакКэффри и Персик тусовались с полдюжиной древесных духов.

Дриады обхаживали фруктового духа, который, явно не будучи глупцом, изо всех сил старался выглядеть очаровательным: не клацал зубами, не рычал и не показывал когти. Он даже надел чистую набедренную повязку, каковой чести никогда не удостаивал меня.

— О-оу, он такой милаха! – сказала одна из дриад, взъерошив лиственные зелёные волосы Персика.

— И эти маленькие пальчики! – воскликнула другая, делавшая ему массаж ног.

Карпой мурчал и подёргивал своими ветвистыми крыльями. Дриады, похоже, не обращали внимание на то, что он похож на младенца-убийцу, явившегося из набора для выращивания шалфея.

Мэг щекотала его живот.
— Да, он довольно классный. Я нашла его...

Тут дриады увидели меня.

— Мне пора, – сказала одна, исчезая в вихре листьев.

— Да, у меня же скоро... ну, это, – сказала другая, рассыпавшись пыльцой.

Другие дриады последовали их примеру, пока не остались только Мэг, Персик, я и аромат биоразлагаемого шампуня Дриадика™.

Персик зарычала на меня:
— Персик.

Что вне всяких сомнений означало: "Чувак, ты спугнул мой фанклуб".

— Простите. Я просто... – я взмахнул рукой. – Проходил мимо? Бродил вокруг в ожидании смерти? Я не уверен.

— Всё в порядке, – сказала Мэг. – Присаживайся.

Персик рычал, возможно, сомневаясь в моей готовности массировать ему ноги.

Мэг утихомирила его, почесав за ухом. Он растёкся в мурчащем блаженстве.

Сидеть было приятно, даже на грубом куске кварца. Солнце щадило и не грело слишком сильно. (Да, я был богом солнца, а теперь ною из-за перепадов температуры.)

На Мэг всё ещё была выбранная Салли Джексон одежда. Розовое платье, слава богам, было выстирано, но она замарала колени своих белых леггинсов после утренних работ в тыквенном огороде. Очки снова были чистыми, а оправа со стразами теперь блестела – я даже мог разглядеть сквозь линзы её глаза. В вымытых волосах поблескивали красные заколки. Судя по всему, кто-то из домика Деметры оказал ей должный уход.

Не то чтобы я критиковал. На мне была одежда, купленная специально для меня Уиллом Соласом.

— Хорошо поогородничала? – спросил я.

— Потрясно, – она вытерла нос рукавом. – Этот новенький, Стив, заставил картошку прорасти у Дугласа в штанах.

— Звучит и правда потрясно.

— Вот бы мы могли остаться, – она бросила кусочек кварца в траву.

Мое сердце отозвалось на эти слова болью открытой раны. Думая о тех ужасных вещах, что поджидали нас на Манхэттене, я больше всего на свете хотел исполнить желание Мэг. Она должна была иметь возможность остаться в лагере, смеяться, заводить друзей и смотреть, как из штанов соседей по домику прорастает картошка, как любой нормальный ребёнок.

Меня поразило то, насколько спокойной и сдержанной она была. Я слышал, что когда дело доходит до переживания травмы, молодые люди проявляют особенную стойкость. Они намного сильнее, чем, скажем, среднестатистический бессмертный. И всё же хотя бы раз я хотел предоставить Мэг безопасное место – и чтобы не было этого давления, связанного с необходимостью немедленно бежать останавливать апокалипсис.

— Я могу пойти один, – слова сами вылетали у меня изо рта. – Я сдамся Нерону. Нет ни одной причины тебе...

— Прекрати, – приказала она.

Горло тут же перехватило.

Я ничего не мог сделать, только ожидать, пока Мэг вертела травинку между пальцами.

— Ты говоришь это потому, что не доверяешь мне?

— Что? – еë вопрос снова позволил мне говорить. – Мэг, нет, это не то...

— Я предала тебя однажды, – сказала она. – Прямо здесь, в этом лесу.

По еë голосу нельзя было сказать, что ей грустно или стыдно, как это было раньше. Она говорила это со смутным недоумением, словно пытаясь вспомнить, какой была шесть месяцев назад. Тут мы с ней были в одной лодке.

— Мэг, мы оба сильно изменились с тех пор, – сказал я. – Я целиком и полностью доверяю тебе. Я просто бепокоюсь из-за Нерона... ведь он... попытается причинить тебе боль, использовать тебя.

Она бросила на меня почти учительский взгляд, как будто предупреждая: "Ты уверен, что это твой окончательный ответ?"

До меня дошло, о чём она могла подумать: я утверждал, что не беспокоюсь, что она может меня предать, но волновался, что Нерон может ей манипулировать. Разве это не одно и то же?

— Мне нужно вернуться, – настойчиво произнесла Мэг. – Я должна увидеть, стала ли я достаточно сильной.

Персик прижался к ней, словно у него не было таких забот.

Мэг погладила его крылья из листьев.
— Может быть, я и стала сильнее. Но будет ли этого достаточно, когда я вернусь во дворец? Смогу ли я помнить, кем я являюсь сейчас, а не... кем я была тогда?

Не думаю, что ей нужен был ответ. Но мне пришло на ум, что, возможно, я должен задать себе тот же вопрос.

С тех пор как умер Джейсон Грейс, я провëл бессонные ночи, гадая, смогу ли сдержать своë обещание. Если предположить, что я сумею вернуться на Олимп, смогу ли я запомнить, каково быть человеком, или снова опущусь до эгоистичного бога, каким я был раньше?

Перемены – вещь хрупкая. Для них требуется время и расстояние. Те, кто пережил жестокое обращение, как Мэг, должны должны держаться подальше от своих обидчиков. Возвращение в ту токсичную среду было худшим, что она могла сделать. А бывшие чванливые боги, подобные мне, не могут проводить время с другими чванливыми богами и рассчитывать, что останутся неиспорченными.

Но, думаю, Мэг была права. Лишь возвратившись, можно узнать, насколько сильным ты стал, даже если это означало рискнуть всем.

— Ладно, я беспокоюсь, – признался я. – О тебе. Обо мне. И ответа на твой вопрос я не знаю.

Мэг кивнула:
— Но мы должны попытаться.

— Тогда сделаем это вместе, – сказал я. – Снова в логово Зверя.

— Персик, – пробормотал Персик.

Мэг ухмыльнулась.
— Он говорит, что останется здесь, в лагере. Ему нужна небольшая передышка.

Бесит, когда у фруктовых духов больше здравого смысла, чем у меня.

После обеда я наполнил стрелами два колчана. Отполировал и перетянул лук. Из запаса музыкальных инструментов в домике выбрал новую укулеле – не такую красивую и прочную, как бронзовая боевая укулеле, которую я потерял, но все же это был устрашающий струнный инструмент. Я позаботился о том, чтобы в рюкзаке было достаточно медикаментов, а также еда и питье, обычная сменная одежда и чистые трусы. (Простите, трусы!)

Послеобеденные часы прошли как в тумане; казалось, что я готовлюсь к похоронам... конкретно к своим собственным. Остин и Кайла крутились поблизости, пытаясь помочь, чем могли, но не вторгаясь в мое личное пространство.

— Мы поговорили с Шерманом и Малкольмом, – поведала мне Кайла. – Мы будем наготове.

— Если есть хоть малейший шанс, что мы сможем помочь, – сказал Остин, – мы будем готовы действовать по первому зову.

Благодарность было не выразить словами, но надеюсь, что они увидели ее в моем заплаканном, покрытом синяками и прыщами лице.

В тот вечер мы, как обычно, пели у костра. Никто не говорил о нашем поиске. Никто не произнес прощальную речь с пожеланиями удачи. Для новичков все полубожественное пока было в новинку, они были так этим поражены, что я сомневался, что они вообще заметят наш уход. Возможно, это было и к лучшему.

Им не нужно было знать, как много поставлено на карту: не только сожжение Нью-Йорка, но и то, сможет ли когда-нибудь Дельфийский оракул дать им пророчества и предложить поиск, или же будущее будут контролировать и предопределять злой император и гигантская рептилия.

Если я потерплю неудачу, эти юные полубоги вырастут в мире, где тирания Нерона станет нормой, а олимпийцев будет всего одиннадцать.

Я попытался отодвинуть эти мысли на задний план. Мы с Остином играли дуэтом на саксофоне и гитаре. Затем Кайла присоединилась к нам и запела зажигательную версию "Колеса на колеснице крутятся и крутятся", и к ней присоединились все остальные. Потом жарили зефирки, и мы с Мэг пытались насладиться последними часами, проведенными в кругу друзей.

Небольшое помилование: в ту ночь мне не снились сны.

На рассвете Уилл разбудил меня. Они с Нико вернулись оттуда, где "собирали припасы", но он не хотел говорить об этом.

С Мэг и Нико мы встретились на дороге у дальнего склона Холма полукровок, где ждал лагерный автобус, готовый отвезти нас к дому Рэйчел Элизабет Дэр в Бруклине и, так или иначе, к последним дням моей смертной жизни.

Переведено на Нотабеноиде
http://notabenoid.org/book/79651/488927

Переводчики: sk_dl, vrepedsa43, Marlia, Mari_Filina