Готовый перевод The Trials of Apollo: The Tower of Nero / Испытания Аполлона: Башня Нерона: Глава 17

Обсудим супчик.
Мне бы пикантный бульон
С ноткой ящерки.

ЖИЗНЬ НЕ ПРОНЕСЛАСЬ У МЕНЯ ПЕРЕД ГЛАЗАМИ, но я поймал себя на том, что анализирую события прошлого в поисках того, чем я мог бы обидеть Нико ди Анджело.

Я представил, как он говорит: "Да, это жертвы!", затем берëт Уилла за руку и исчезает в темноте, в то время как Рейчел, Мэг и меня пожирает армия разряженных, грязных, миниатюрных лягушкообразных людей.

— Это не жертвы, – сказал Нико, и я снова обрёл способность дышать. – Но я принëс вам лучшее подношение! Я вижу тебя, о великий Скрип-Дзынь!

Учтите, Нико не сказал "скрип". Он проскрипел это таким образом, что стало понятно, что он практиковался в языке троглодитов. У него было чудесное уходробительное произношение.

Троги наклонились вперëд, выжидательно подались вперёд, принюхиваясь, и Нико протянул руку Уиллу, будто бы говоря: "Давай сюда".

Уилл полез в сумку, вытащил высушенную ящерицу и вручил еë Нико, который развернул еë, словно святую реликвию, и поднял наверх.

Толпа испустила коллективный вздох: "Ооо!"

Ноздри Скрип-Дзыня задрожали. Я подумал, что треуголка подскочит на его голове от возбуждения.
— Это —ГРР— пятиполосый сцинк —КЛИК?

— Это он —ГРР, – сказал Нико. – Его было сложно найти, о Скрип-Дзынь, Носитель Лучших Шляп.

Скрип-Дзынь облизнулся. Весь его галстук был в слюнях.
— Действительно редкий дар. Мы часто находим итальянских стенных ящериц в наших владениях. Черепах. Древесных лягушек. Крысиных змей. Иногда, если очень повезëт, гремучих змей.

— Вкусных! – взвизгнул трог позади. – Вкусных гремучих змей!

Несколько других трогов одобряюще заскрежетали и зарычали.

— Но пятиполосый сцинк, – сказал Скрип-Дзынь, – это тот деликатес, который нам редко удаëтся увидеть.

— Это мой вам дар, – сказал Нико. – Поднесение в надежде на дружественные отношения.

Скрип-Дзынь взял ящерку своими длинными, заострёнными пальцами. Я предполагал, что он засунет её себе в рот – и дело с концом. Так поступил бы любой царь или бог, которому поднесли его любимый деликатес.

Вместо этого он повернулся к своим людям и произнёс короткую речь на их языке. Троги взбодрились и взмахнули своими шляпами. Один из них, в замызганном поварском колпаке, протиснулся сквозь толпу. Он опустился на колени перед Скрип-Дзынем и принял ящерку.

Главарь повернулся обратно к нам, на лице его сверкала улыбка.
— Мы разделим этот дар! Я, Скрип-Дзынь, главный исполнительный директор – КЛИК – троглодитов, объявляю, что должно приготовить отличный суп, чтобы все держатели акций могли попробовать эту чудесную ящерицу!

Троглодиты взревели ещё сильней. "Разумеется", –подумал я. – "Если Скрип-Дзынь изображал из себя Джорджа Вашингтона, то ему пристало быть не королём, а главным исполнительным директором".

— За этот великий дар, – продолжал он, – мы не убьём тебя и не съедим, Нико ди Анджело, даже несмотря на то, что ты итальянец, а нам очень хочется узнать, настолько ли ты вкусный, как итальянская стенная ящерица!

Нико склонил голову.
— Вы очень добры.

— Мы также воздержимся от поедания твоих спутников, – несколько держателей акций Скрип-Дзыня пробормотали: "Э-э-э, что?", – хотя, как и ты, они не носят шляпы, а ни один вид, не носящий шляпы, не может считаться цивилизованным.

Рэйчел и Мэг выглядели взволнованными, возможно, потому что Скрип-Дзынь продолжал пускать слюни, когда говорил о том, что не съест нас. А может, они просто перебирали в уме все потрясающие шляпы, которые могли бы надеть, если бы только знали.

Светящийся Уилл ободряюще кивнул нам и произнёс одними губами: "Всё в порядке". Видимо, вручение подарка, за которым следовало обещание не убивать и не есть гостей, было стандартным дипломатическим протоколом троглодитов.

— Твоя щедрость не знает границ, о Скрип-Дзынь! – сказал Нико. – Я предлагаю заключить соглашение, благодаря которому каждый из нас получит множество шляп, а также рептилий, прекрасную одежду и камни.

В толпе пронёсся взволнованный шёпот. Видимо, Нико упомянул всё то, что троглодиты так хотели получить на Рождество.

Скрип-Дзынь подозвал несколько старших трогов, которые, как я полагал, состояли в совете директоров. Один из них был шеф-поваром. Другие носили шляпы офицера полиции, пожарного и ковбоя. После короткой консультации Скрип-Дзынь одарил нас ещё одной зубастой ухмылкой.

— Прекрасно! – сказал он. – Позвольте провести вас в наш корпоративный центр, где мы сможем насладиться супом из сцинка и – КЛИК ГРР – обсудить детали соглашения!

Нас окружала толпа жизнерадостных и рычащих акционеров. Проявив полное отсутствие понимания личного пространства, как и следовало ожидать от обитателей тоннелей, они подхватили нас, посадили на плечи и рванули из пещеры в лабиринт из тоннелей со скоростью, которая заставила бы комплексовать любого из таури сильвестрес.

— Они клёвые, – вынесла вердикт Мэг. – Они едят змей.

Я знал несколько змей, в частности, Джорджа и Марту, спутников Гермеса, которым не пришлось бы по нраву такое определение клёвости. Но, так как мы сейчас были посреди логова трогов, я решил не поднимать эту тему.

На первый взгляд штаб-квартира троглодитов напоминала заброшенную станцию метро. Широкая платформа была окаймлена колоннами, поддерживающими потолок из чёрных плиток, которые мерцали в тусклом свете горшков с биолюминесцентными грибами, усеивающих пещеру. Вдоль левой стороны платформы вместо рельсов проходила глубокая утоптанная земляная дорога, по которой троги нас и доставили. Кому нужны поезда, когда тебе доступны такие скорости?

Вдоль правой стороны платформы протекала быстрая подземная река. Там троги наполняли бурдюки и котлы, туда же опустошали ночные горшки – но, будучи цивилизованными людьми в шляпах, они делали это ниже по течению от того места, где брали питьевую воду.

В отличие от станции метро здесь не было бросающихся в глаза лестниц и чётко обозначенных выходов. Только река и дорога, по которой мы прибыли.

Платформа гудела. Десятки трогов бегали туда-сюда, умудряясь заниматься обычными делами и при этом не терять штабеля шляп на головах. Кто-то присматривал за кипящим содержимым котелков на треногах, кто-то – возможно, коммерсанты – торговался за ящики камней. Дети-троги, не крупнее человеческих детей, резвились, играя шариками из цельных кристаллов как мячами.

Они жили в палатках, большинство которых прибыло из человеческого мира, что вызвало у меня неприятные воспоминания о "Милитари-мании Макрона" в Палм-Спрингсе. Другие, видимо, были сделаны трогами и сшиты из лохматых красных шкур таури сильвестрес. Я понятия не имел, как трогам удалось снять непробиваемые шкуры и сшить их, но, очевидно, будучи исконными врагами лесных быков, они нашли способ.

Это их соперничество меня тоже интересовало. Как подземные лягушкообразные существа, влюбленные в шляпы и ящериц, стали смертельными врагами стаду ярко-красных дьявольских быков? Может быть, в начале времён старшие боги сказали первым трогам: "Теперь можете выбрать себе заклятого врага!" – и те указали на другой край свежесозданных полей со всеми тварями в мире и закричали: "Мы ненавидим вот тех коров!"

Как бы то ни было, меня вполне устраивало, что даже если мы с трогами и не друзья, то по крайней мере у нас есть общий враг.

Скрип-Дзынь предоставил нам гостевую палатку и место для костра и сказал, чтобы мы чувствовали себя как дома, пока он присматривает за приготовлением ужина. Вернее, он сказал Нико чувствовать себя как дома. Главный исполнительный директор по-прежнему смотрел на Рэйчел, Мэг и меня, как на куски говядины у витрины магазина. Что касается Уилла, то троглодиты, похоже, игнорировали его. Мне казалось, из-за того, что Уилл светился, они считали его просто подвижным источником света, как если бы Нико принёс с собой свой горшочек со светящимися грибами. Судя по кислому выражению лица Уилла, ему это не особо нравилось.

Мне было бы гораздо легче расслабиться, если бы Рэйчел не смотрела постоянно на часы и не напоминала нам, что уже четыре часа вечера, потом – что полпятого, а к заходу солнца мы с Мэг должны сдаться Нерону. Оставалось надеяться, что троглодиты походили на пожилых людей и рано ужинали.

Мэг убивала время, выковыривая споры из близлежащих горшков с грибами, и, похоже, считала это самым интересным времяпрепровождением после поедания змей. Уилл и Нико сидели по другую сторону костра и напряжённо что-то обсуждали. Я не слышал разговора, но по выражениям их лиц и жестикуляции уловил суть:

Уилл: Волнуюсь, волнуюсь.

Нико: Успокойся, может, не умрём.

Уилл: Волнуюсь. Троги. Опасны. Кошмар.

Нико: Троги класс. Прикольные шляпы.

Ну или что-то в таком духе.

Спустя некоторое время у нашей палатки появился трог в поварском колпаке и с испускающим пар половником в руке. Он заговорил с сильным троглодитским акцентом:
— Скрип-Дзынь готов принять... – мы начали было вставать, но повар остановил нас взмахом половника. – ...только Нико, итальянского ящер... эм, ПИСК... сына Аида. Остальным следует ожидать здесь до ужина.

Блеск в его глазах, казалось, добавил: "Посмотрим, будете ли вы в меню".

Нико сжал руку Уилла:
— Всё будет в порядке. Скоро вернусь.

Они с поваром вышли из палатки. Уилл в возмущении бросился на свой коврик у камина и накрыл лицо рюкзаком, уменьшив уровень уилл-люминации примерно вдвое.

Глаза осматривающейся Рэйчел сверкали во мраке.

Мне было интересно, каким ей с её ультра-ясным зрением казалось окружение. Возможно, троглодиты выглядели ещё страшнее, чем я думал. Возможно, их шляпы были ещё более великолепны. Как бы то ни было, её плечи были напряжены, словно лук с натянутой тетивой. Её пальцы, сжимаясь и расжимаясь, скребли измазанный сажей пол, будто тоскуя по кисточке.

— Когда вы сдадитесь Нерону, – сказала она мне, – первым делом выиграйте для нас время.

Её интонация обеспокоила не меньше самих слов: когда я сдамся, не если. Рэйчел уже считала это единственно возможным вариантом. От осознания реальности предсказанного мне будущего у меня в горле возник ком, словно пятиполосый сцинк свил там гнёздышко.

Я кивнул.
— В-выиграть время. Точно.

— Нерон сожжёт Нью-Йорк, как только заполучит тебя, – продолжала она. – Он не станет ждать. Разве что ты дашь ему причину...

У меня было ощущение, что мне не понравится предложение Рэйчел. Я не совсем понимал, что именно Нерону от меня нужно... помимо очевидных пыток и смерти. Лугузельва, казалось, верила, что император оставит нас с Мэг в живых, по крайней мере, на некоторое время, хотя в целом насчёт его планов она выражалась весьма уклончиво.

Коммод хотел сделать из моей смерти представление. Калигула пытался извлечь из меня остатки божественной сущности и с помощью Медеи присвоить их себе. Думаю, у Нерона были похожие идеи. Или – что, увы, было гораздо более вероятно, – едва закончив меня пытать, он собирался скрепить союз с Пифоном, отдав меня ему. Без сомнения, мой старый враг с удовольствием проглотит меня и позволит на протяжении многих мучительных дней перевариваться в своём животе. Так что да, я рассчитывал примерно на это.

— К-какая причина его остановит? – спросил я.

Видимо, я нахватался троглодитского, потому что моя речь прерывалась щелчками и попискиваниями.

Рэйчел рисовала в саже завитки – возможно, волны или контуры человеческих голов.
— Ты ведь говорил, что Лагерь полукровок готов помочь?

— Да... Кайла и Остин сказали, что будут наготове. Хирон тоже скоро вернется в лагерь. Но атака на башню Нерона обречена на провал. Весь смысл нашей капитуляции...

— В том, чтобы отвлечь Нерона от того, что будем делать мы с Нико и Уиллом, надеюсь, с помощью трогов: выводить из строя чаны с греческим огнем. Но вам нужно будет предоставить Нерону еще один стимул, удержав его от моментального нажатия кнопки сразу после вашей капитуляции. Иначе мы не успеем саботировать его оружие судного дня, как бы быстро троги ни бегали и копали.

Я понял, что она имела в виду. Пятиполосый сцинк реальности медленно и болезненно заскользил по моему пищеводу.

— Ты хочешь дать знак Лагерю полукровок, – произнес я. – Чтобы они начали атаку. Несмотря на риск.

— Я ничего этого не хочу, – ответила она. – Но это единственный выход. Необходимо все тщательно рассчитать. Вы с Мэг сдаетесь. Мы с троглодитами приступаем к работе. Лагерь полукровок готовится к атаке. Но если Нерон подумает, что к нему направляется весь лагерь...

— Он решит подождать. Чтобы уничтожить всех жителей Лагеря полукровок во время разрушения города, всё в одном ужасном огненном шторме, – сглотнул я. – Я могу просто сблефовать. Заявить, что подкрепление на подходе.

— Нет, – ответила Рэйчел. – Все должно быть взаправду. На стороне Нерона Пифон. Он узнает.

Я не стал спрашивать, как. Чудовище, возможно, еще не могло видеть глазами Рэйчел, но я слишком хорошо помнил, как его голос звучал из её уст. Они были связаны. И эта связь становилась все сильнее.

Мне не хотелось вдаваться в детали этого безумного плана, но я поймал себя на том, что спрашиваю:
— Как ты собираешься подать знак лагерю?

Рэйчел слабо улыбнулась.
— Могу воспользоваться телефоном. Обычно я с собой его не ношу, но ведь я не полубог. Предположим, я вернусь на поверхность, где телефоны действительно работают, куплю там дешевый. В Большом доме у Хирона стоит ужасный старый компьютер. Он почти никогда им не пользуется, но знает, что в экстренных ситуациях нужно проверять сообщения или почту. Уверена, что смогу привлечь его внимание. Если, конечно, он вернулся.

Она говорила так спокойно, что я еще больше разволновался.

— Рэйчел, мне страшно, – признался я. – Одно дело – подвергать себя опасности. Но целый лагерь? Всех?

Как ни странно, кажется, это замечание ее порадовало.

Она взяла меня за руку.
— Я знаю, Аполлон. И то, что ты беспокоишься о других, прекрасно. Но ты должен мне довериться. Сокрытый путь к трону... который я должна указать? Уверена, это он и есть. Так мы все исправим.

Исправим.

Каков же будет финал?

Полгода назад, когда я свалился на Манхэттен, ответ казался очевидным. Я вернусь на Олимп, снова стану бессмертным, и всё будет замечательно. Побыв Лестером пару месяцев, я прибавил к плану уничтожение Триумвирата и освобождение древних оракулов... в основном потому, что это был путь к возвращению моей божественности. Теперь, после всех жертв, которые я видел, боли, испытанной столькими... Как можно было исправить всё это?

Никакой успех не вернет ни Джейсона, ни Дакоту, ни Дона, ни Креста, ни Денежное дерево, ни Элоизу, ни многих других павших героев. Мы не сможем исправить эти трагедии.

У смертных и богов есть общая черта: ностальгия по "старым добрым временам". Мы всегда оглядываемся назад, в то волшебное золотое время, до того, как все пошло наперекосяк. Помню, как сидели с Сократом, примерно в 425 году до нашей эры, жалуясь друг другу на то, что молодежь разрушает цивилизацию.

Как бессмертный, я должен был бы знать, что никаких "старых добрых времен" не существует. Проблемы, с которыми сталкиваются люди, никогда не менялись, потому что смертные все трудности носят с собой. То же самое и с богами.

Хотел бы я вернуться в то время, когда еще не было принесено столько жертв. До того как испытал столько боли. Но всё исправить не значит отмотать назад время. Даже Кронос не обладал над ним такой властью.

Полагаю, Джейсон Грейс тоже этого не хотел бы.

Велев мне помнить, каково быть человеком, он имел в виду опираться на боль и трагедии, преодолевать их, извлекать из них уроки. То, чего боги никогда не делали. Мы просто жаловались.

Быть человеком значит двигаться вперед, приспосабливаться, верить в то, что ты можешь всё исправить. Только так можно преобразовать боль и жертвы во что-то значимое.

Я встретился взглядом с Рэйчел.
— Я верю тебе. Я всё исправлю. Или умру, пытаясь.

Самое странное, что я не шутил. Мир, в котором будущее контролировала гигантская рептилия, где всякая надежда была уничтожена, где герои зря жертвовали своими жизнями, а боль и трудности не приносили лучшую жизнь... Такой мир был намного хуже, чем мир без Аполлона.

Рэйчел поцеловала меня в щеку – сестринский жест, хотя трудно представить, чтобы моя сестра Артемида так сделала.

— Я горжусь тобой, – сказала Рэйчел. – Что бы ни случилось. Помни об этом.

Я лишился дара речи.

Мэг повернулась к нам с руками, полными грибов и лишайника.
— Рэйчел, ты его только что поцеловала? Фу. Зачем?

Прежде чем Рэйчел успела ответить, в нашей палатке появился шеф в фартуке и колпаке, забрызганных бульоном из парного мяса. В его глазах все еще горел голод.
— Гости – СКРИП – идемте со мной! Мы готовы к пиршеству!

Переведено на Нотабеноиде
http://notabenoid.org/book/79651/488933

Переводчики: vrepedsa43, sk_dl, Mari_Filina, Marlia