Готовый перевод The Trials of Apollo: The Tower of Nero / Испытания Аполлона: Башня Нерона: Глава 20

Пообедали?
Не советую тогда
Читать эту часть.

Я ОЖИДАЛ РОВ, НАПОЛНЕННЫЙ АЛЛИГАТОРАМИ. Опускные кованые решётки. Возможно, чаны с кипящим маслом.

Я представлял себе Башню Нерона этакой тёмной крепостью с арсеналом злой атрибутики. Вместо этого нас ждал типичный для центра города кошмар из стекла и стали.

Мы с Мэг вышли из метро примерно за час до заката. С роскошным по нашим меркам запасом времени. Теперь мы стояли на Седьмой Авеню напротив башни, присматриваясь и собираясь с силами.

Сцена, развернувшаяся на тротуаре перед входом, была точно такой же, как и где угодно в Манхэттене. Раздраженные ньюйоркцы пробирались сквозь группки туристов-зевак. От тележки с халяльной едой доносился запах кебабов. В фургончике с мороженым “Mister Softee” играл фанк. Уличный художник продавал картины знаменитостей, нарисованные аэрографом. Никто не обращал особого внимания на корпоративное здание, где находились ЗАО “Триумвират Холдингс” и кнопка судного дня, которая могла уничтожить город приблизительно через пятьдесят восемь минут.

Стоя через дорогу от Башни, я не заметил ни вооруженных охранников, ни монстров, ни германских патрулей – просто колонны из чёрного мрамора, обрамляющие стеклянные двери, а за ними типичный громадный холл с абстрактными картинами на стенах, охранник за стойкой и стеклянные турникеты на пути к лифтам.

Было уже за семь вечера, но сотрудники всё ещё покидали здания небольшими компаниями. Люди в деловых костюмах, с сумками и телефонами в руках торопились сесть в поезда. Некоторые болтали с охранником на выходе. Я попытался вообразить такой разговор. "Пока, Калеб. Передавай привет семье. Увидимся завтра, нас ждут злобные бизнес-транзакции!"

Внезапно у меня возникло ощущение, что мы прошли весь этот путь, чтобы сдаться брокерской фирме.

Мы с Мэг перешли дорогу по пешеходному переходу. Не дайте боги пройти на красный свет и оказаться сбитыми машиной на пути к нашей мучительной смерти. Некоторые пешеходы смотрели на нас косо – справедливо, учитывая, что с нас всё ещё текло в три ручья и воняло, как от подмышки троглодита. Тем не менее, поскольку это Нью-Йорк, большинство нас проигнорировало.

Мэг и я не разговаривали, поднимаясь по ступенькам. Не сговариваясь, мы взялись за руки, как будто нас вот-вот могла унести очередная река.

Не завыли сирены. Не возникли из ниоткуда воины. Не сработали никакие капканы. Мы просто открыли тяжёлые стеклянные двери и вошли в холл.

Ненавязчивая классическая музыка плыла по прохладному воздуху. Над столом охраны висела металлическая скульптура с медленно вращающимися фигурами основных цветов спектра. Охранник ссутулился в кресле, читая книгу в мягкой обложке. В свете мониторов на столе его лицо казалось бледно-синим.

— Вам помочь? – спросил он, не поднимая головы.

Я бросил взгляд на Мэг, перепроверяя, а в правильном ли мы здании. Она кивнула.

— Мы пришли сдаться, – сообщил я охраннику.

Это уж точно должно было заставить его поднять голову. Но не тут-то было.

Он был совершенно в нас не заинтересован. Это напомнило мне гостевой вход на гору Олимп, через лобби Эмпайр-Стэйт-Билдинг. Обычно я не ходил через этот вход, но мне было известно, что на место охранников Зевс нанимал самых не впечатлительных, не заинтересованных существ, каких только мог отыскать – чтобы отпугивать посетителей. Я задумался, сделал ли Нерон то же самое.

— Я Аполлон, – продолжил я. – А это Мэг. Думаю, нас ожидают? Типа… явиться строго не позже заката, или город сгорит.

Охранник глубоко вздохнул, как будто ему было больно двигаться. Придерживая страницу романа пальцем, он поднял ручку и шлёпнул её на стойку рядом с гостевой книгой.
– Имена. Удостоверения личности.

— Вам нужны документы, чтобы взять нас в заложники? – уточнил я.

Охранник перевернул страницу книги и продолжил читать.

Cо вздохом я вытащил свои юношеские водительские права штата Нью-Йорк. Полагаю, мне не стоило удивляться, что придётся предъявить их в последний раз, для довершения своего унижения. Я подвинул их к охраннику и сделал запись в журнале посещений за нас обоих. Имя/Имена посетителей: Лестер (Аполлон) и Мэг. Посещаемое лицо: Нерон. Цель посещения: Пришли сдаваться. Время входа: 7:16 вечера. Время выхода: Вероятно, никогда.

Поскольку Мэг была несовершеннолетней, я не рассчитывал, что у неё найдётся удостоверение, но вместо него она сняла золотые кольца-скимитары и положила их рядом с правами. Я еле подавил желание закричать: “С ума сошла?”. Однако Мэг сдала их так непринужденно, словно делала это уже миллион раз. Охранник взял кольца и осмотрел их без каких-либо комментариев. Взял права и сверил фото на них с моим лицом. Его глаза были цвета десятилетних кубиков льда.

Наконец он, видимо, заключил, что, к сожалению, я выгляжу так же ужасно в реальности, как и на фотке в документе, и вернул мне права вместе с кольцами Мэг.

— Девятый лифт налево, – сообщил он.

Я почти поблагодарил его, но затем передумал.

Мэг потащила меня за рукав.
— Пошли, Лестер.

Она провела меня через турникеты к девятому лифту. В коробке из нержавеющей стали не было кнопок – она начала подниматься сама по себе, как только двери закрылись. Одна радость: никакой музыки. Нас сопровождало лишь ровное гудение лифта – механизма настолько же гениального и эффективного, как фабричная мясорубка.

— Чего мне ожидать, когда мы доедем? – спросил я Мэг.

Скорее всего, лифт был под наблюдением, но я не мог удержаться от вопроса. Мне хотелось услышать голос Мэг. Ещё мне хотелось удержать её от полного погружения в мрачные раздумья. С её лица исчезло всякое выражение – так часто случалось, когда она думала о своём ужасном отчиме. Её мозг как будто отключал все функции организма, кроме самых необходимых, и начинал готовиться к урагану.

Она надела кольца обратно на средние пальцы.
— Всего, что можешь представить, только перевёрнутым с ног на голову и вывернутым наизнанку, – посоветовала она.

Не на такое ободрение я надеялся. По ощущениям, мою грудь и так уже перевернули и вывернули наизнанку. Мне было не по себе от мысли о том, что я вхожу в логово Нерона с двумя пустыми колчанами и отсыревшей укулеле. Не по себе мне было также от того, что никто не задержал нас на входе, и что охранник вернул Мэг её кольца, как будто пара волшебных скимитаров была бессильна перед лицом нашей судьбы.

Но как бы то ни было, я выпрямился и ещё раз сжал руку Мэг.
— Мы делаем то, что должны.

Двери лифта разъехались, и мы оказались в императорском аналоге прихожей.

— Добро пожаловать!

Поприветствовавшая нас девушка была в чёрном деловом костюме и туфлях на высоком каблуке. В левом ухе виднелся наушник. Её шикарные зелёные волосы были убраны в хвост, а лицо благодаря косметике приобрело розоватый, более человеческий румянец, однако зелёный оттенок глаз и заостренные уши выдавали в ней дриаду.

— Я Арека. Могу ли я предложить вам что-то перед встречей с императором? Воды? Кофе? Чая?

Она разговаривала с напускной бодростью. В глазах читалось: “Помогите, я заложница!”

— Э-э, да нет, всё хорошо, – жалко солгал я.
Мэг помотала головой.

— Отлично! – соврала Арека в ответ. – Следуйте за мной!

Я перевёл это как “бегите, пока можете!” Она постояла, давая нам время пересмотреть свой жизненный выбор. Когда мы не закричали и не ринулись обратно в лифт, она провела нас к двойным золотым дверям в конце коридора.

Они открылись изнутри, и мы вступили в лофт/тронный зал из моего кошмара.

Все стены этого лофта были панорамными окнами от пола до потолка, открывающими вид на манхэттэнский закат. С западной стороны небо над Нью-Джерси уже окрасилось в кроваво-красный, придавая реке Гудзон сходство с сияющей багровой артерией. На востоке городские каньоны были скрыты в тени. Вдоль окон стояли кадки с разными растениями. Это показалось мне странным – обычно дизайнерский вкус Нерона склонялся скорее в сторону золотой филиграни и отрубленных голов.

Богатые персидские ковры превращали паркетный пол в асимметричную шахматную доску. Ряды чёрных мраморных колонн поддерживали потолок, слишком сильно напоминая мне дворец Кроноса. (Он и его титаны очень любили черный мрамор. Из-за этого Зевс и добился строительных законов, по которым на Олимпе всё было ослепляюще-белым.)

Зал был заполнен людьми. Все они были тщательно расставлены по своим позициям, и все застыли и уставились на нас, словно днями напролёт тренировались стоять на отведённых точках и Нерон лишь несколько секунд назад завизжал: “По местам! Они здесь!” Если бы сейчас начался постановочный танцевальный номер, я бы выпрыгнул в ближайшее окно.

Слева от Нерона в рядок выстроились одиннадцать полубогов Императорского Дома, также известные как злая версия детишек семейства фон Трапп. На всех были лучшие тоги с пурпурной отделкой поверх модных рваных джинсов и рубашек с воротничками. Возможно, футболки были запрещены семейным дресс-кодом при встрече важных пленников, отправляющихся на казнь. Многие из полубогов постарше сверлили Мэг свирепыми взглядами.

Справа от императора стояла дюжина слуг: девушки с подносами и кувшинами; накаченные парни с веерами из пальмовых листьев, хотя из-за кондиционера температура в комнате была, как в антарктическую зиму. Один молодой человек, очевидно проигравший в споре, делал императору массаж ног.

Полдюжины германцев окружили трон, включая Гюнтера, нашего друга из поезда в Нью-Йорк. Он изучающе смотрел на меня, будто прикидывая, сколькими интересными и мучительными способами может снести мне голову с плеч. Рядом с ним, по правую руку от Нерона, стояла Лугузельва.
Я подавил желание вздохнуть с облегчением. Конечно, выглядела она ужасно – на ногах были стальные фиксаторы, подмышками – костыли. Шею тоже поддерживал фиксатор, а синяки вокруг глаз придавали ей сходство с енотом. Единственной частью, казавшейся прежней, был её ирокез. Однако же, учитывая, что я сбросил её с крыши многоэтажки всего три дня назад, было замечательно, что она вообще встала на ноги. Она была нужна для успешного выполнения нашего плана. Кроме того, если бы Лу умерла от травм при падении, Мэг убила бы меня ещё до того, как такая возможность предоставилась бы Нерону.

Сам император развалился на ярком пурпурном диване. Он сменил халат на тунику и традиционную римскую тогу, что в принципе не сильно отличалось от пижамы. Золотой лавровый венок на его голове недавно был отполирован. Шея блестела от масла. Если бы выражение его лица было чуть более самодовольным, все сообщество домашних кошек подало бы на него в суд за плагиат.

— Ваше императорское величество! – наша проводница Арека пыталась изобразить радость, но её голос срывался от страха. – Ваши гости прибыли!

Нерон отогнал её движением руки, и Арека поспешила встать у стены, рядом с одним из комнатных растений… О, конечно. Моё сердце сжалось от сочувствия и боли. Арека встала у кадки с пальмой арека – источником своей жизненной силы. Император украсил тронный зал своими рабынями: дриадами в кадках.

Я услышал, как Мэг рядом со мной заскрипела зубами. Видимо, дриады были недавним приобретением, может, поставленными лишь для того, чтобы напомнить Мэг, кто тут могущественнее.

— Кого я вижу! – Нерон пнул своего массажиста, отгоняя его прочь. – Аполлон. Я поражён.

Лугузельва развернулась на костылях. Вены на её сбритой голове отчетливо выделялись, словно корни дерева.

— Видите, мой повелитель? Я же говорила, что они явятся.

— Да. Да, ты говорила, – холодно и сурово отозвался Нерон. Он наклонился вперёд и переплёл пальцы. Его живот выпятился под туникой. Я вспомнил о Дионисе, остающемся в обличии посредственного мужлана в качестве протеста против Зевса, и задумался, какое оправдание может быть у Нерона. – Итак, Лестер, после всех неприятностей, что ты мне устроил, почему ты решил заявиться сюда и сдаться сейчас?

Я уставился на него.
— Ты угрожал сжечь весь город.

— Ой, да ладно, – он заговорщицки улыбнулся. – В прежние времена мы оба позволяли городам сгорать. Однако моя прекрасная Мэг… – он сказал это с такой мягкой теплотой, что меня чуть не стошнило на его персидский ковер. – Думаю, она могла захотеть спасти город. Она настоящая героиня.

Другие полубоги Императорского Дома обменялись взглядами, полными отвращения. Очевидно, Мэг была любимицей Нерона, что делало её врагом в глазах всех остальных членов её сумасшедшей приёмной семейки.

— Но ты, Лестер, – продолжил Нерон. – Нет… Не верю, что ты вдруг стал таким благородным; нельзя изменить тысячам лет нашего существования так быстро, не правда ли? Ты не был бы здесь, если б не думал, что это послужит… тебе.

Он указал на мою грудь, и я почти ощутил давление его пальца. Я попытался изобразить волнение, что было несложно.
— Так ты хочешь, чтобы я сдался, или нет?
Нерон улыбнулся Лугузельве, затем Мэг.

— Знаешь, Аполлон, – лениво протянул он, – потрясающе, как плохие поступки могут быть на самом деле хорошими, и наоборот. Помнишь мою мать, Агриппину? Ужасная женщина. Всегда пыталась править за меня, говорить мне, что делать. В конце концов мне пришлось её убить. Ну, конечно, не лично. Это сделал мой человек Аникет, – он пожал плечами, будто говоря “матери, да?”. – Ну так вот, убийство матери было одним из самых страшных преступлений для римлянина. И всё же, когда я совершил его, люди полюбили меня ещё больше! Я отстоял свою позицию, показал независимость. Я стал героем простолюдинов! Потом ещё были все эти истории про то, как я сжигал христиан…

Я не был уверен, что
понимаю, куда он клонит. Мы говорили о моём намерении сдаться. Теперь же он стал рассказывать мне про свою мать и вечеринки с сожжением христиан. Мне просто хотелось, чтобы меня бросили в заточение вместе с Мэг, желательно без пыток; чтобы Лу могла затем прийти, выпустить нас и помочь уничтожить всю башню. Разве я о многом просил? Но когда император начинает говорить о себе, приходится слушать. Это может затянуться надолго.

— Хочешь сказать, что истории про сожжение христиан были неправдой? – уточнил я.

Он рассмеялся.
— Конечно, они были правдой. Христиане были террористами, пытающимися подорвать традиционные римские устои. О, они утверждали, что их религия строится на мире, но это никого не обманывало. Смысл в том, что настоящие римляне полюбили меня за жёсткий подход. После моей смерти… Ты знал? После моей смерти народ бунтовал. Они отказывались верить, что я умер. Была целая волна восстаний, и каждый предводитель повстанцев утверждал, что он был мною, просто перерожденным, – его глаза застлала мечтательная дымка. – Я был любим. Мои так называемые плохие поступки сделали меня невероятно популярным, в то время как хорошие, вроде прощения врагов, привнесения в империю мира и стабильности… Все эти вещи превращали меня в тюфяка и привели к моей гибели. В этот раз я поступлю по-другому. Я верну традиционные римские устои. Я перестану волноваться о добре и зле. Люди, что переживут изменения… станут любить меня, как отца.

Он указал на шеренгу приёмных детей, пробывших у него слишком долго, чтобы позволить каким-либо эмоциям отразить на лицах.

Свернувшаяся в моём желудке метафорическая ящерица словно попыталась пробрать обратно в горло. То, что Нерон – человек, убивший собственную мать, – говорил о защите традиционных римских устоев… было одним из самых типично римских поступков, которые я мог вообразить. Да и от мысли о том, что он станет играть в папочку для всего мира, всё внутри сжалось. Я представил своих друзей из Лагеря Полукровок, вынужденных выстраиваться рядами позади императорской прислуги. Представил Мэг, возвращающуюся к порядкам Императорского Дома.

Я осознал, что она была бы двенадцатой. Двенадцать приёмных детей Нерона, как двенадцать олимпийцев. Это не могло быть совпадением. Нерон воспитывал их как юных богов, которые захватили бы зловещий новый мир. А Нерон стал бы Кроносом –всемогущим отцом, который мог и благословлять своих детей, и пожирать их из прихоти. Я очень сильно недооценивал его манию величия.

— На чём я остановился? – протянул Нерон, возвращаясь из своих грёз о кровопролитии.

— На злодейском монологе, – подсказал я.

— А, вспомнил! Хорошие и плохие поступки. Ты, Аполлон, пришёл сюда сдаться и пожертвовать собой ради спасения города. Вроде бы хороший поступок! Поэтому я подозреваю, что он нехорош. Лугузельва!

Галлийка не казалась мне часто вздрагивающим человеком, но от этого окрика фиксаторы на её ногах скрипнули.
— Да, повелитель?

— В чём заключался ваш план? – спросил Нерон.

Мои лёгкие покрылись коркой льда.

Лу изобразила непонимание.
— О чём вы, повелитель?

— План, – выплюнул он. – Ты намеренно позволила этим двоим уйти. Теперь они сдаются прямо на исходе установленного мной срока. Чего ты надеялась добиться, когда предала меня?

— Нет, повелитель. Я…

— Схватить их!

Позиции людей в тронном зале внезапно стали предельно ясны. Все идеально отыграли отведённые им роли. Слуги отступили к стенам. Полубоги Императорского Дома вышли вперёд и обнажили клинки. Я не замечал подбирающихся к нам германцев, пока двое массивных гигантов не заломили мне руки. Ещё двое схватили Мэг. Гюнтер и его помощник с другой стороны вцепились в Лугузельву с такой силой, что её костыли упали на пол. Совершенно здоровая Лугузельва несомненно была бы им достойной противницей, но в её нынешнем состоянии проигрыш был очевиден. Её толкнули на пол, игнорируя крики и скрипы фиксаторов, и она упала ниц перед императором.

— Прекратите! – Мэг дёргалась, но схватившие нас германцы были тяжелее её на несколько сотен фунтов.
Я ударил одного из своих по лодыжке – безрезультатно. С тем же успехом я мог бы ударить лесного быка.

В глазах Нерона светилось веселье.
— Видите ли, дети, – объяснил он одиннадцати полубогам, – если вам когда-нибудь придёт в голову свергнуть меня, вам придётся быть куда более оригинальными. Честно, я разочарован.

Он покрутил прядки в бороде, видимо, ввиду отсутствия у него нормальных злодейских усов.
— Посмотрим, правильно ли я угадаю, Аполлон. Ты сдаёшься, чтобы попасть внутрь моей башни, надеясь, что это убедит меня не сжигать город, а заодно уменьшит мою бдительность. В это время твоя крошечная армия полубогов собирается в Лагере полукровок… – он ухмыльнулся. – Да, у меня есть подтвержденные сведения, что они готовятся к осаде. Я в предвкушении! Затем, когда они нападают, Лугузельва освобождает вас из заточения, и в воцарившейся суматохе вам каким-то образом удаётся меня убить. Ничего не забыл?

Сердце терзало мне грудь, словно троглодит – каменную стену. Если Лагерь полукровок действительно шёл на Нерона, это значило, что Рэйчел смогла выбраться на поверхность и связаться с ними. Что также значило, что Нико и Уилл тоже всё ещё могли быть живы и всё ещё быть с троглодитами. Или Нерон мог врать. Или мог знать больше, чем показывал. В любом случае Лугузельву раскрыли, а это значило, что она не могла освободить нас или помочь уничтожить императорские фасции. Вне зависимости от того, удастся ли Нико и троглодитам их саботаж, наши друзья из лагеря несутся на верную смерть. А, ну и ещё я умру.

Нерон радостно рассмеялся.
— Вот оно! – он указал на моё лицо. – Выражение, которое появляется на лице, когда человек понимает, что погиб. Его не подделать. Какая прекрасная честность! И ты, конечно же, прав.

— Нерон, не надо! – закричала Мэг. – О-отец!

Казалось, это слово причинило ей боль – как будто она попыталась откашлять кусок стекла.

Нерон надул губы и развёл руки, как будто бы приглашая Мэг в любящие объятия – вот только её удерживали на месте два громадных головореза.
— О, моя дорогая, любимая дочь. Мне так жаль, что ты решила стать частью этого фарса. Хотел бы я избавить тебя от предстоящей боли. Но ты прекрасно знаешь… Зверя нельзя злить.

Мэг взвыла и попыталась укусить одного из своих охранников. Я позавидовал её неистовству. Совершенный ужас превратил мои конечности в глину.

— Кассий, – позвал Нерон. – Сын, подойди сюда.

Самый младший из полубогов взбежал на платформу. Ему было не больше восьми лет.

— Вот молодец. Пойди забери золотые кольца у своей сестры, ладно? Надеюсь, ты найдешь им лучшее применение, чем она.

После секундного замешательства, словно переводя указания с неронского, Кассий подбежал к Мэг. Он тщательно избегал смотреть ей в глаза, пока стягивал кольца с её средних пальцев.

— Касс, – Мэг начала плакать. – Не надо. Не слушай его.

Мальчик покраснел, но тихо продолжил снимать кольца. Вокруг губ у него остались розовые следы от какого-то напитка, газировки или сока. Пушистые светлые волосы придавали ему сходство с… Нет. Нет, я отказывался об этом думать. Блин. Слишком поздно! Будь проклято моё воображение! Он напомнил мне юного Джейсона Грейса.

Когда оба кольца оказались у него, Кассий поторопился назад к отчиму.

— Хорошо, хорошо, – пробормотал Нерон с долей нетерпения в голосе. – Надень их. Ты уже тренировался со скимитарами, не так ли?

Кассий кивнул, торопясь исполнить приказание.

Нерон улыбнулся мне, словно ведущий какого-нибудь шоу. "Благодарим за терпение, у нас технические неполадки."

— Знаешь, Аполлон, – сказал он, – у христиан есть одна поговорка, очень её люблю. Как же они говорят? Если руки твои оскорбляют тебя, отруби их… Что-то такое, – он опустил взгляд на Лу. – Ох, Лу, боюсь, твои руки меня оскорбили. Кассий, будь добр.

Лугузельва закричала и задёргалась, когда германцы вытянули её руки вперёд, но она была уже слаба и бессильна. Кассий сглотнул. На его лице отразилась смесь ужаса и желания.

Тяжелый взгляд Нерона, взгляд Зверя, вонзился в него.
— Сейчас же, мальчик, – сказал он с ужасающим спокойствием.

Кассий призвал золотые клинки. Когда он опустил их на запястья Лу, вся комната вдруг накренилась и стала размытой. Я больше не мог понять, кто кричит – Лу, Мэг или я.

Сквозь туман боли и тошноты я услышал приказ Нерона:
— Перевяжите её раны! Я не позволю ей умереть так просто! – затем глаза Зверя обратились ко мне. – Теперь, Аполлон, давай я расскажу тебе новый план. Тебя бросят за решётку вместе с этой предательницей, Лугузельвой. А Мэг, дорогой Мэг предстоит период восстановления. Добро пожаловать домой.

Переведено на Нотабеноиде
http://notabenoid.org/book/79651/488936

Переводчики: mitcherry_cherry, vrepedsa43, Marlia