Готовый перевод The Trials of Apollo: The Tower of Nero / Испытания Аполлона: Башня Нерона: Глава 22

Пойду спать и так
Всех спасу. О, не стоит
Благодарностей

БОГИ НЕ ОЧЕНЬ ХОРОШО СПРАВЛЯЮТСЯ С ДЕДЛАЙНАМИ.

В самой идее ограниченности времени на выполнение чего-либо для бессмертного нет никакого смысла. С тех пор как я стал Лестером Пападопулосом, я привык к этой мысли: "Приди туда к такой-то дате, или наступит конец света. Достань такой-то предмет к концу недели, или все, кого ты знаешь, умрут".

Тем не менее я был потрясëн, когда понял, что Нерон собирается сжечь Нью-Йорк этим вечером – с тортом, празднествами и значительным количеством пыток, – а я ничего не могу с этим поделать.

Гюнтер ушёл, а я всё пялился на коридор сквозь решётку. Я ждал, что он вернëтся и закричит: "Просто пошутил!", но коридор оставался пустым. Я мог видеть лишь малую его часть: чистые белые стены и единственную камеру наблюдения на потолке, уставившуюся на меня своим блестящим черным глазом.

Я повернулся к Лу.
— Я выяснил, что мы в отстойном положении.

— Спасибо, – она скрестила свои культи на груди, словно фараон. – Мне была нужна эта точка зрения.

— Снаружи камера наблюдения.

— Конечно.

— Тогда как ты собиралась нас вызволить? Тебя бы заметили.
Лу заворчала.
— Это всего лишь одна камера. От неë легко скрыться. А вот жилые зоны... Они полностью охвачены камерами наблюдения со всех сторон, прослушкой, датчиками движения у каждого входа...

— Ясно.

Меня взбесило, но не удивило, что семья Нерона находилась под большим наблюдением, чем его пленники. В конце концов, он был тем, кто убил собственную мать, а теперь воспитывал собственный выводок маленьких деспотов. Я должен был попасть к Мэг.

Я затряс прутья решётки, просто чтобы хоть что-нибудь сделать. Они не шелохнулись. Мне нужен был прилив божественной силы, чтобы выаполлонить нам путь наружу, но эта сила редко обращала внимание на мои нужды.

Я потащился обратно к своему дивану и взглянул на оскорбительные сэндвичи и газировку.

Я пытался вообразить, через что прямо сейчас проходила Мэг.

Я представил еë в роскошной комнате, во многом похожей на нашу – возможно, за вычетом решëтки, – но всë ещё остававшейся клеткой. Каждое еë движение записывалось, каждый разговор прослушивался. Неудивительно, что в прежние дни она предпочитала бродить по переулкам Адской кухни, привечая бандитов мешками гнилых овощей и принимая бывших богов в качестве слуг. Сейчас у неë не было такого выхода. Ни меня, ни Лугузельвы не было рядом с ней. Она была полностью окружена и совершенно одна.

Я примерно представлял, как Нерон манипулировал разумами. Как бог врачевания, я немного разбирался в психологии и душевном здоровье, хотя признаю, что не всегда применял лучшие методы по отношению к самому себе.

Выпустив Зверя, Нерон теперь изобразит доброту. Он попытается убедить Мэг, что она дома. Если она хотя бы позволит ему "помочь" ей, то будет прощена. Нерон был сам себе хороший/ плохой полицейский – непревзойдëнный манипулятор.

Сама мысль о том, что он пытается утешить маленькую девочку, которую до этого травмировал, вызывала у меня отвращение до глубины души.

Мэг уже однажды сбегала от Нерона. Чтобы воспротивиться ему, нужно больше силы и храбрости, чем у большинства богов, которых я знал. Но сейчас... вытолкнутая обратно в жестокую среду, которую Нерон выдавал за нормальную на протяжении большей части еë детства, она должна стать ещё сильнее, чтобы не сломиться. Ей будет очень легко забыть, как далеко она продвинулась.

"Помни о том, что действительно важно," – повторял голос Джейсона в моей голове, но слова Нерона также там вертелись: "Нельзя изменить тысячам лет нашего существования так быстро, не правда ли?"

Я понимал, что моё беспокойство о собственной слабости связано с тревогой за Мэг. Допустим, я каким-то образом смог вернуться на Олимп; разве мог я быть уверен в том, что сохраню преданность всем тем важным вещам, которые узнал, будучи смертным? Точно так же я боялся, что Мэг не сумеет устоять перед натиском своего старого отравляющего рассудок дома.

Сходство между домом Нерона и моей семьëй на горе Олимп всë больше меня тревожило. Сама мысль о том, что мы, боги, были такими же жестокими манипуляторами, как и худший римский император... Безусловно, это не могло быть правдой.

Оу, подождите. Да, могло. Ух. Я ненавидел ясность и предпочëл бы наложить на свою жизнь мягкие фильтры инстаграма: Amaro или, возможно, Perpetua.

— Мы выберемся отсюда, – голос Лу отвлëк меня от моих жалких мыслей. – Потом мы поможем Мэг.

С учётом еë состояния это было смелым заявлением. Я понимал, что она пыталась поднять мне настроение. Казалось несправедливым, что ей приходилось это делать... и ещё более несправедливым, что мне это было так необходимо.

Единственным ответом, который я смог придумать, был: "Хочешь сэндвич?"

Она опустила взгляд на тарелку.
— Да. С огурцом и сливочным сыром, если такой есть. Здешний шеф готовит отличные сэндвичи с огурцом и сливочным сыром.

Я нашёл такой. Возможно, в древности
кочующие группы кельтских воинов прибывали на битву с мешками, набитыми сэндвичами с огурцом и сливочным сыром. Может быть, это был их секрет успеха.

Я начал кормить Лу, дав откусить пару кусочков, но она потеряла терпение.
— Просто положи его на мою грудь. Я разберусь с этим. Мне нужно когда-то начинать.

С помощью культей она умудрилась поднести сэндвичи ко рту. Я не знал, как ей это удавалось без потери сознания от боли, но уважал еë желания. Мой сын Асклепий, бог медицины, упрекал меня за навязчивую помощь людям с ограниченными возможностями: "Ты можешь помочь им, если они попросят. Но подожди, пока они попросят. Это их выбор, не твой".

Богу было сложно это понять, как и дедлайны, но я оставил Лу с еë перекусом.

Я выбрал себе пару сэндвичей: с ветчиной и сыром, с яичным салатом. Прошло много времени с тех пор, как я ел. У меня не было аппетита, но мне нужна была энергия, если мы собирались выбраться оттуда. Энергия... и информация.

Я посмотрел на Лу.
— Ты упоминала микрофоны.

Еë сэндвич выскользнул из культей и приземлился на колено. Немного нахмурившись, она начала длительный процесс помещения его обратно между ними.
— В смысле прослушку? Да, а что?

— Есть ли она в камере?

Лу выглядела растерянной.
— Ты хочешь знать, слушают ли нас охранники? Я так не думаю. Если только они не установили микрофоны в течение последних двадцати четырёх часов. Нерону всë равно, о чëм говорят пленники. Он не любит, когда люди ноют и жалуются. Только ему позволено это делать.

Это было как раз в стиле Нерона.

Я хотел обсудить планы с Лу, хотя бы чтобы взбодрить еë, рассказать ей, что моя потрясающая команда троглодитов, идущая по туннелям, возможно, на пути к уничтожению Канализационного Суперрезервуара для греческого огня Нерона, а это означало, что самопожертвование Лу не было абсолютно напрасным. Но мне всë ещё нужно было быть осторожным со словами. Я не хотел предполагать, что мы в уединении. Мы уже слишком много раз недооценили Нерона.

— Похоже, император не знает о... другой вещи, – сказал я.

Лу снова уронила сэндвич на колени.
— Другая вещь происходит? Ты смог всё организовать?

Оставалось надеяться, что мы говорили об одной и той же другой вещи. Лу поручила нам устроить подпольный саботаж, но по понятным причинам у меня не было возможности рассказать ей в подробностях о Нико, Уилле, Рэйчел и троглодитах. (Кстати, ужасное название для группы.)

— Надеюсь, – сказал я. – Если всё прошло по плану, – я решил не добавлять: "И троглодиты не съели моих друзей за то, что мы привели злобных красных коров к их лагерю". – Но будем честны, ещё ничего ни разу не шло по плану.

Лу снова подняла сэндвич, на это раз половчее.
— Не знаю, что у тебя, но Нерон сейчас именно там, где мне нужно.

Я улыбнулся. Боги, эта галлийка... Ещё недавно я недолюбливал её и не доверял ей. Сейчас я был готов получить за неё пулю. Я хотел, чтобы она была на моей стороне, с руками или без, когда мы одолеем императора и спасём Мэг. И у нас всё получится, если я смогу проявить хоть немного твёрдости, вроде той, что была у Лу.

— Нерону стоит бояться тебя, – согласился я. – Допустим, что другая вещь происходит. Также допустим, что мы сможем выбраться отсюда и позаботиться о... эм, другой другой вещи.

Лу закатила глаза.
— Ты об императорских фасциях?

Я вздрогнул.
— Ладно, да. О них. Неплохо было бы знать больше о том, кто их оберегает. Джейсон назвал его стражем звёзд, творением Митраса, но...

— Подожди. Кто такой Джейсон?

Мне не хотелось поднимать эту болезненную тему, но я в общих чертах объяснил ей, а затем поведал, о чём мы говорили с сыном Юпитера в моём сне.

Лу попыталась присесть. Её лицо приобрело оттенок шпаклёвки, отчего татуировки потемнели и стали пурпурными.

— Уфф, – она снова легла. – Митрас, да? Давно о нём не слышала. В те времена множество римских полководцев ему поклонялись, но я так и не приняла этих персидских богов. Нужно было присоединиться к его культу, чтобы узнать все тайные рукопожатия и прочее. Элита, тайное общество, бла-бла-бла. Император, конечно, автоматически становился членом, что вполне логично...

— Потому что?..

Она прожевала свой сэндвич с огурчиками.
— Это объясняет, откуда у Нерона такой страж. Я... Я не знаю, что это такое. Видела его только однажды, когда Нерон... устанавливал его, наверное, можно так выразиться. Годы назад, – она вздрогнула. – Никогда не пожелала бы увидеть его снова. Эта львиная морда... эти глаза... смотрят тебе прямо в душу, словно взывают к... – она потрясла головой. – Ты прав. Если собираемся его одолеть, нам нужно больше информации. И нам нужно знать, что с Мэг.

Почему она смотрела на меня так выжидающе?

— Неплохо бы, – согласился я. – Но раз уж мы сидим здесь взаперти...

— Ты только что сказал, что у тебя было видение. Часто у тебя такое?

— Ну да. Только я их не контролирую. Не особо хорошо.

Лу фыркнула.
— Типичный римлянин.

— Грек.

— Неважно. Сны – это транспорт вроде колесницы. Ты ведёшь их сам и не даёшь им вести тебя.

— Ты хочешь, чтобы я что? Лёг поспать? Собрал больше информации во сне?

Её веки потяжелели. Возможно, слово "поспать" напомнило её телу, что это превосходная идея. В её состоянии просто бодрствовать несколько часов и к тому же съесть сэндвич было то же самое, что пробежать марафон.

— Звучит как план, – согласилась Лу. – Если сейчас время обеда, то это даёт нам – сколько? – семь-восемь часов до заката. Уверена, Нерон начнёт именно тогда. Лучше времени суток для того, что наблюдать за горящим городом, нет. Разбуди, когда что-то узнаешь.

— А если я не смогу уснуть? И даже если смогу, кто меня разбудит?

Лу уже храпела.

Маленький кусок огурчика остался у неё на подбородке, но я решил оставить всё как есть. Возможно, она собиралась съесть его позже.

Я сел на диван и уставился на радостно мерцающую наверху люстру.

Сегодня вечером вечеринка по поводу сожжения Манхэттена. Нерон будет пытать нас. А потом, видимо, так или иначе принесёт меня Пифону в жертву, чтобы ублажить змея и укрепить их союз.

Я должен думать и двигаться быстрее.

Мне были нужны мои способности: сила, чтобы согнуть прутья или вышибить стену, или огонь, которым я расплавлю лицо Гюнтера, когда тот в следующий раз принесёт нам сэндвичи без корочки.

Мне не нужен был сон.

И всё же... Лу была права. Снами можно управлять.

Будучи богом пророчеств, я часто посылал видения тем, кто в них нуждался – предупреждения, проблески будущего, предложения насчёт храмовых благовоний, которые нравились мне больше всего. Я посылал сны прямо людям в головы. Но с тех пор, как я стал смертным, моя уверенность куда-то делась. Я начал позволять своим снам вести меня вместо того, чтобы брать вожжи в свои руки, как когда я ездил на солнечной колеснице. Моя команда огненных лошадей всегда чувствовала, когда их возница слаб или не уверен в себе. (Бедный Фаэтон познал это на горьком опыте.) Сны примерно настолько же недружелюбны.

Мне нужно было знать, что происходит с Мэг. Мне нужно было увидеть того стража, охранявшего имперские фасции, чтобы понять, как его одолеть. Мне нужно было знать, в безопасности ли Нико, Уилл и Рэйчел.

Если бы я взял бразды правления своими снами и крикнул: "Но!" – что бы произошло? Как минимум я бы окунулся в тревожнейшие кошмары. В худшем случае – я мог перелететь ограждения на трассе Скал Безумия и никогда не прийти в себя.

Но на меня рассчитывали мои друзья. Поэтому я совершил героический поступок – закрыл глаза и уснул.

Переведено на Нотабеноиде
http://notabenoid.org/book/79651/488938

Переводчики: vrepedsa43, Mari_Filina, Marlia