Готовый перевод The Trials of Apollo: The Tower of Nero / Испытания Аполлона: Башня Нерона: Глава 24

Позор Нерону –
Не хочет слушать стрелу!
(Но мне знакомо.)

ЛУ ОКАЗАЛАСЬ ПРАВА.

Я ненавидел ее план, но так как времени было в обрез и Гюнтер мог появиться в любую минуту с нашими праздничными шляпами и различными орудиями пыток, я согласился выполнить свою часть.

Откровенно говоря, мой план был не лучше. Я объяснил Лу, что леонтоцефалин потребует в обмен на фасции.

Сердитый взгляд Лу придавал ей сходство с разъяренным водным буйволом.
— Ты уверен?

— Боюсь, что да. Он охраняет символ бессмертия, поэтому...

— Потребуется пожертвовать бессмертием.

Слова повисли в воздухе, как сигарный дым – приторный и удушливый. Вот к чему привели все мои испытания – к этому выбору. Вот почему Пифон много месяцев смеялся надо мной во снах. Ценой своего уничтожения Нерон назначил отказ от того, чего я больше всего хотел. Чтобы уничтожить его, мне придется навсегда лишиться собственной божественности.
Лу почесала подбородок рукой с вилкой.
— Мы должны помочь Мэг любой ценой.

— Согласен.

Она мрачно кивнула.
— Ладно, тогда так и поступим.

Я сглотнул, ощутив медный привкус во рту. Я был готов заплатить эту цену. Если это означает освобождение Мэг от Зверя, освобождение мира, освобождение Дельфийского оракула... то я сделаю это. Но со стороны Лу было бы мило хотя бы для приличия попытаться меня отговорить. О нет, Аполлон! Ты не можешь!

Впрочем, полагаю, наши отношения уже перешли грань приукрашивания. Лу была для этого слишком практична. Она была из тех женщин, которые не жалуются на то, что им отрубили руки. Она просто приклеила столовое серебро к культям и занялась делом. Она не собиралась хвалить меня за то, что я поступал правильно, каким бы болезненным ни было это решение.

Тем не менее… Я подумал, не упустил ли чего. Были ли мы с ней на одной волне? У Лу был отсутствующий взгляд, как будто она подсчитывала потери на поле боя.

Может быть, то, что я почувствовал, было ее беспокойством о Мэг.

Мы оба знали, что в большинстве случаев Мэг вполне способна спастись сама. Но с Нероном… Полагаю, Лу, как и я, хотела, чтобы Мэг была достаточно сильной, чтобы спастись. Мы не могли сделать трудный выбор за нее. И все же было мучительно стоять в стороне, пока независимость Мэг подвергалась испытаниям. Мы с Лу напоминали нервных родителей, впервые оставивших ребенка в детском саду... Только в этом случае воспитатель был смертоносным императором с манией величия. Назовите нас безумцами, но мы не были в восторге от того, чему Мэг могла научиться на таких занятиях.

Лу в последний раз встретилась со мной взглядом. Я представил себе, как она укладывает сомнения и страхи в свой мысленный бардачок на потом, когда у нее будет для них время, вместе с бутербродами с огурцами и сливочным сыром.

— За работу, – сказала она мне.

Вскоре мы услышали, как хлопнула дверь в коридоре и тяжелые шаги приблизились к камере.

— Веди себя естественно, – скомандовала Лу, откидываясь на спинку дивана.

Я прислонился к стене и насвистывал мелодию "Maneater"
дуэта Hall & Oates. Появился Гюнтер, державший в руке пачку неоново-желтых кабельных стяжек.

Я наставил на него пистолетик из пальцев.
— Эй, как жизнь?

Он нахмурился, а затем посмотрел на Лу с ее серебряными приборами, и его лицо расплылось в ухмылке.
— И что ты собираешься ими делать? ХА-ХА-ХА-ХА-ХА!

Лу подняла вилку и нож.
— Думала нарезать тебя, как индейку.

Гюнтер начал хихикать, как ребенок, что вызывало беспокойство при его-то росте.
— Глупая Лу. У тебя руки с вилками и ножами... ХА-ХА-ХА-ХА-ХА! – он бросил кабельные стяжки через решетку камеры. – Ты, страшила, свяжи ей руки за спиной. Потом я свяжу тебя.

— Нет, – ответил я. – Так не пойдет.

Его веселье рассеялось, как пена на супе из сцинка.
— В смысле?

— Раз хочешь связать нас, – сказал я очень медленно, – тебе придется сделать это самому.

Он нахмурился, пытаясь осмыслить тот факт, что подросток указывает ему, что делать. Очевидно, у него никогда не было детей.

— Позову других охранников.

Лу фыркнула.
— Давай, зови. Сам-то с нами не справишься. Я слишком опасна.
Она подняла руку с ножом, что можно было принять за грубый жест.

Лицо Гюнтера побагровело.
— Ты уже не мой босс, Лугузельва.

— Не мой босс, – передразнила его Лу. – Давай, зови на помощь. Скажи им, что ты не можешь связать хилого пацана и безрукую женщину в одиночку. Или иди сюда, и я свяжу тебя.

Ее план зависел от того, заглотнет ли Гюнтер наживку. Ему нужно было войти внутрь. Учитывая, что его варварское мужество оказалось под вопросом, а честь была оскорблена грубым серебряным предметом, он не разочаровал. Средние прутья камеры втянулись в пол. Гюнтер шагнул внутрь. Он не заметил след мази, которой я смазал порог – а, позвольте мне вас заверить, на мази от ожогов Уилла Солласа легко поскользнуться.

Мне было интересно, в каком направлении он упадёт. Оказалось, назад. Его пятка улетела вперед, ноги подкосились, а голова сильно ударилась о мраморный пол, в результате чего он оказался лежащим на спине со стонами на полпути в камеру.

— Давай! – крикнула Лу.

Я бросился к двери.

Лу рассказала мне, что решетки камеры реагируют на движение. Они рванулись вверх, намереваясь остановить мой побег, но их создатели не принимали в расчёт возможность того, что поперёк порога будет лежать огромный германец.

Как гиперактивный погрузчик, прутья ударили Гюнтера о потолок, а затем снова опустили; их скрытые механизмы жужжали и скрипели в знак протеста. Гюнтер застонал от боли. Его глаза скосились, а доспехи были полностью раздавлены. Его ребра, вероятно, были не в лучшей форме, но, по крайней мере, прутья не прошли прямо сквозь него. Я не хотел ни быть свидетелем такого кошмара, ни перешагивать через его последствия.

— Возьми его меч, – скомандовала Лу.

Так я и сделал. Затем, используя тело Гюнтера как мостик через скользкую мазь, мы выбежали в коридор под наблюдением камеры слежения.

— Сюда, – Лу указала на что-то, похожее на дверь чулана.

Я вышиб ее, поняв только потом, что 1) понятия не имел зачем и 2) доверял Лу достаточно, чтобы не спрашивать.

Внутри были полки, заполненные личными вещами: рюкзаками, одеждой, оружием, щитами. Интересно, каким несчастным пленникам они когда-то принадлежали? В дальнем углу стояли прислоненные к стене мой лук и колчаны.

— Ага! – взяв их, я с изумлением вытащил стрелу Додоны из колчана. – Слава богам. Почему ты все еще здесь?

— ТЫ ВСТРЕЧЕ ЗЕЛО РАД, – заметила стрела.

— Ну, я думал, император заберет тебя. Или использует для растопки!

— НЕРОН НЕ ЗРИТ МОЕЙ ПРЕМУДРОСТИ. ОН НЕ СТОИТ И ФИГИ.

Где-то в коридоре загудела сигнализация. Верхнее освещение изменилось с белого на красное.

— Может, вы со снарядом поговорите позже? – предложила Лу. – Нам надо идти!

— Верно, – откликнулся я. – Как пройти к фасциям?

— Налево, – ответила Лу. – Значит, ты идешь направо.

— Стоп, что? Ты же сказала налево.

— Ну да.

— Так куда?

— ТЫСЯЧА ЧЕРТЕЙ! – завибрировала стрела в моей руке. – ВНЕМЛИ ЖЕ ТЫ ГАЛЛИЙКЕ!

— Я иду за фасциями, – объяснила Лу. – Ты идешь за Мэг.

— Но… – у меня закружилась голова. Была ли это уловка? Разве мы не договорились? Я был готов к своему своему звездному часу, к большой героической жертве. – Леонтоцефалин требует бессмертия за бессмертие. Я должен...

— Сама справлюсь, – сказала Лу. – Не волнуйся. Кроме того, мы, кельты, давно потеряли большинство наших богов. Я не собираюсь стоять в стороне, пока умирает еще одно божество.

— Но ты ведь не...

Я остановился, хотя собирался сказать "бессмертная". Потом вспомнил, сколько веков прожила Лу. Примет ли леонтоцефалин ее жизнь в качестве платы?

Мои глаза наполнились слезами.
— Нет, – сказал я. – Мэг не может потерять тебя.

Лу фыркнула.
— Постараюсь не погибнуть, если получится. У меня есть план, но тебе нужно идти. Мэг в опасности. Ее комната шестью этажами выше. Юго-восточный угол. Поднимись по лестнице в конце коридора.
Я начал было спорить, но стрела Додоны предупреждающе зажужжала. Мне нужно было довериться Лу. Нужно было уступить битву лучшему воину.

— Хорошо, – подчинился я. – Могу я хотя бы прикрепить меч к твоей руке?

— Нет времени, – ответила она. – Слишком громоздко. Хотя подожди. Вон тот кинжал. Вытащи его из ножен и зажми лезвие между моими зубами.

— И как это поможет?

— Скорее всего, никак, – признала она. – Но будет выглядеть круто.

Я сделал, как она просила.

Теперь она стояла передо мной в образе пиратки Безбородой Лу, вооружённой столовыми приборами грозы Семи морей.

— Удкхачи, – пробормотала она, удерживая клинок, затем повернулась и помчалась прочь.

— И что это было? – спросил я.

— ОБРЁЛ ТЫ ДРУГА, – заявила стрела. – НЫНЕ НАПОЛНИ КОЛЧАНЫ СВОИ, ИБО МНОЮ СТРЕЛЯТЬ НЕ ПОДОБАЕТ.

— Верно.
Трясущимися руками я собрал столько целых стрел, сколько смог найти в кладовой заключенных, и добавил их в свой арсенал. Сигнализация продолжала гудеть. Кроваво-красный свет не уменьшал мою тревогу.

Я пошел по коридору. Не успел я пройти и половины пути, как стрела Додоны зажужжала: "БЕРЕГИСЬ!"

Из-за угла показался смертный охранник в тактическом снаряжении, тут же вскинувший на меня пистолет. Не успев сориентироваться, я закричал и бросил в него меч Гюнтера. Каким-то чудом рукоять ударила его в лицо и сбила с ног.

— МЕЧ НАДЛЕЖИТ ИСПОЛЬЗОВАТЬ НЕ ТАК, – заметила стрела.

— Критикуешь, как и всегда, – проворчал я.

— МЭГ В ОПАСНОСТИ, – отозвалась стрела.

— Мэг в опасности, – согласился я, перешагнув через смертного охранника, который теперь лежал на полу и стонал. – Очень прошу прощения.
Я ударил его ногой в лицо. Он перестал двигаться и захрапел, а я побежал дальше.

Я ворвался на лестничную клетку и перепрыгнул через две бетонные ступеньки. Стрела Додоны осталась зажатой в моей руке. Наверное, мне следовало бы убрать ее и зарядить лук обычными снарядами. Но, к своему удивлению, я обнаружил, что ее шекспировские комментарии под руку поднимали мой пошатнувшийся боевой дух.

С верхнего этажа на лестничную клетку ворвались двое германцев и бросились на меня с копьями наперевес.

Теперь лишенный даже меча Гюнтера, я выставил вперёд свободную руку, закрыл глаза и закричал, как будто это могло заставить их уйти или по крайней мере сделать мою смерть менее мучительной.

Мои пальцы вспыхнули. Взревело пламя. Двое германцев в ужасе завопили, а затем всё затихло.

Когда я открыл глаза, моя рука дымилась, но не пострадала. Языки пламени лизали облупившуюся краску на стенах. На ступеньках надо мной лежали две кучки пепла – там, где только что были германцы.

— ТЕБЕ НАДЛЕЖИТ ДЕЛАТЬ СИЕ ЧАЩЕ, – посоветовала стрела.

От этой мысли меня затошнило. Когда-то я был бы рад призвать силу, чтобы поджечь моих врагов. Но теперь, после знакомства с Лу, я задавался вопросом, сколько из этих германцев действительно хотели быть на службе у Нерона, и скольких заставили служить ему, не оставляя выбора. Погибло достаточно людей. Я затаил злобу только на одного человека, Нерона, и на одну рептилию, Пифона.

— ПОСПЕШИ, – еще более настойчиво сказала стрела. – Я ЧУЮ... ДА. НЕРОН ПОСЛАЛ СТРАЖНИКОВ ЗАБРАТЬ МЭГ.

Я не знал, как она добыла эту информацию – следила ли она за системой безопасности здания или подслушивала личную психическую горячую линию Нерона, – но новости заставили меня стиснуть зубы.

— В мою смену никто Мэг не заберет, – прорычал я.

Сунул стрелу Додоны в один из своих колчанов и вытащил нешекспирный снаряд.

Затем взбежал по лестнице.

Я беспокоился о Лугузельве, которая, должно быть, уже столкнулась с леонтоцефалином. Я волновался за Нико, Уилла и Рэйчел, которых не видел даже во сне. Я тревожился о силах Лагеря полукровок, которые в этот самый момент могли броситься на самоубийственную спасательную операцию. Больше всего я переживал за Мэг.

Чтобы найти ее, я бы в одиночку сразился со всей башней, если бы пришлось.

Я добрался до следующей площадки. Лу говорила, что её комната на пять этажей выше? Шесть? Сколько уже пройдено? О как же я ненавидел цифры!

Я протиснулся в еще один безвкусный белый коридор и побежал в направлении, которое, как мне казалось, могло быть юго-восточным.

Я пинком распахнул дверь и обнаружил (постарайтесь не быть слишком шокированными), что оказался совершенно не в том месте. Большая диспетчерская светилась десятками мониторов. Многие позволяли в режиме реального времени наблюдать за огромными металлическими резервуарами – императорскими чанами с греческим огнем. Смертные техники повернулись и уставились на меня. Германцы вскинули головы и нахмурились. Германец, который, должно быть, был командиром, судя по качеству его доспехов и количеству блестящих бусин в бороде, презрительно посмотрел на меня.

— Вы слышали приказ императора, – рявкнул он на техников. – Зажгите чаны СЕЙЧАС. И, стража, убейте этого придурка.

Переведено на Нотабеноиде
http://notabenoid.org/book/79651/488940

Переводчики: sk_dl, Marlia, vrepedsa43