Готовый перевод The Trials of Apollo: The Tower of Nero / Испытания Аполлона: Башня Нерона: Глава 32

Последний рывок.
Не упущу свой шанс.... стоп,
А чем стрелять-то?

— МНЕ СНИЛСЯ СОН... – МОЯ РУКА СЛАБО УКАЗАЛА на Мэг. – И тебя там не было. И тебя, Лу. И Нико и Уилла тоже.

Уилл и Нико обменялись обеспокоенными взглядами, без сомнения, гадая, не ударился ли я головой слишком сильно.
— Нам нужно доставить тебя в лагерь, – сказал Уилл. – Я приведу пегаса...

— Нет, – я попытался сесть. – Я... я должен уйти.

Лу фыркнула:
— Посмотри на себя, дружок. Ты выглядишь даже хуже, чем я.

Конечно, она была права. В тот момент было похоже, что от моих рук меньше проку, чем от кинжалов Лу. Меня всего трясло от истощения. Мышцы были словно натянутые до максимума, напряженные струны. У меня было больше порезов и синяков, чем у средней команды по регби. И все же...

— У меня нет выбора, – вздохнул я. – Дайте мне нектар, пожалуйста. И мне нужен мой рюкзак, новые стрелы и лук.

— К несчастью, он прав, – сказала Рэйчел. – Пифон... – она стиснула челюсти, будто сдерживая отрыжку из змеиного пророческого газа. – Пифон становится сильнее с каждой секундой.

Все выглядели мрачно, но никто не спорил. После всего, через что мы прошли, какой смысл? Мое столкновение с Пифоном было просто еще одной невыполнимой задачей в день невыполнимых задач.

— Я принесу рюкзак, – Рэйчел поцеловала меня в лоб, а затем умчалась.

— Лук и стрелы сейчас будут, – сказал Нико.

— И укулеле, – добавил Уилл.

Нико вздрогнул:
— Мы серьезно настолько ненавидим Пифона?

Уилл поднял бровь.

— Ладно, – Нико умчался, оставив меня без поцелуя в лоб, впрочем; я был совсем не против. Он и не смог бы дотянуться до моего лба из-за больших полей его ковбойской шляпы.
Лу сердито посмотрела на меня:
— Ты молодец, сокамерник.

Я что, плакал? Был ли хоть один момент за последние двадцать четыре часа, когда я не плакал?
— Лу... ты хороший человек. Мне так жаль, что я усомнился в тебе.

— А, – отмахнулась она кинжалом, – всё в порядке. Я тоже думала, что ты бесполезный.

— Эм... о бесполезности я не говорил...

— Пойду-ка проверю бывшую императорскую семью, – сказала она. – Они выглядят немного потерянными без генерала Деревце.
Она подмигнула Мэг и заковыляла прочь.

Уилл сунул мне в руки пузырек с нектаром.
— Выпей это. И это, – он передал мне Маунтин Дью. – А вот мазь для твоих ран, – он протянул банку Мэг. – Поможешь с этим? Мне нужно найти больше бинтов. Я израсходовал свои запасы на руки-кинжалы Лугузельвы.
Он поспешил прочь, оставив меня наедине с Мэг.

Она села рядом со мной, скрестив ноги, и начала наносить мазь, словно рисуя пальцами узор на моих синяках и царапинах, которых у меня было полным-полно. Я же поочередно пил нектар и Маунтин Дью, и это было похоже на чередование бензина премиум-класса и обычного бензина.

Мэг сбросила сандалии, не боясь поранить босые ноги о стрелы, щебень, кости и бесхозные клинки, усыпавшие пол. Кто-то дал ей оранжевую футболку Лагеря полукровок,
которую она надела поверх платья, явно показывая, на чьей она стороне. Она все еще выглядела старше и утончённее, но она также была похожа на мою Мэг.

— Я так горжусь тобой, – сказал я. Замечу, что это не было похоже на всхлипывание младенца. – Ты была такой сильной. Такой смелой. Так что... АЙ!

Она ткнула в ножевую рану на моем боку, и это оказалось эффективным способом заставить меня замолчать.
— Да, я знаю. Я должна была. Ради них.

Она указала подбородком на своих блудных приемных братьев и сестер, которые были сломлены смертью Нерона. Пара из них носилась по комнате, швыряя вещи и крича от ярости, в то время как Лугузельва и некоторые из наших полубогов стояли рядом, давая им пространство и наблюдая за ними, чтобы убедиться, что они не причинят вред ни себе, ни кому-либо еще. Еще один ребенок Нерона свернулся калачиком, рыдая между двумя детьми Афродиты, которые были вынуждены выступить в роли психотерапевтов. Рядом один из самых молодых полубогов впал в кататоническое состояние в объятиях сына Гипноса, который раскачивал ребенка взад и вперед, напевая колыбельные.

За один вечер императорские дети превратились из врагов в жертв, которые нуждались в помощи, и Лагерь полукровок с готовностью принял вызов.

— Им всем нужно время, – сказала Мэг. – И хорошая поддержка, какую получила я.

— Им нужна ты, – добавил я. – Ты показала им выход.

Она повела плечом.
— У тебя действительно много ран.

Я не стал больше её отвлекать, но, потягивая свои высокооктановые напитки, подумал, что, возможно, ее смелость, как и само насилие, были самовоспроизводящимся циклом. Нерон надеялся создать миниатюрные измученные версии себя, потому что так он чувствовал себя сильнее. Мэг нашла в себе силы противостоять ему, потому что видела, как сильно ее приемные братья и сестры нуждались ее успехе, ее способности показать им другой путь.
Никаких гарантий не было. Полубоги императора так долго находились под влиянием Нерона, столько всего вынесли, что некоторые из них могли никогда не вернуться из тьмы. Но и для Мэг не было никаких гарантий. В чем еще никто не мог быть уверен, так это в том, что я вернусь после того, что ждет меня в пещерах Дельф. Все, что мог сделать каждый из нас, – это попробовать и надеяться, что в конце концов
добродетельный круг разорвет порочный.

Я оглядел тронный зал, пытаясь понять, как долго был в отключке. Снаружи была кромешная тьма. Аварийное освещение мигало в здании на другой стороне улицы. Стрекотание лопастей вертолёта указывало на то, что мы по-прежнему оставались главной новостью дня.

Большинство троглодитов исчезло, хотя Скрип-Дзынь с несколькими лейтенантами все еще оставались здесь, ведя серьезный разговор с Шерманом Янгом. Возможно, это были переговоры о разделе военных трофеев. Вероятно, Лагерю полукровок предстояло обогатиться греческим огнем и оружием из имперского золота, а трогам – обзавестись роскошными галантерейными новинками и любыми ящерицами и камнями, каких они только смогли бы найти.

Дети Деметры ухаживали за вымахавшими сверх меры дриадами, обсуждая, как лучше доставить их в лагерь. У помоста императора некоторые дети Аполлона (мои дети) сортировали раненых. Джерри, Ян и Грейси – новички из лагеря – теперь выглядели как бывалые профи, выкрикивали приказы носильщикам, осматривали раненых, лечили как ребят из лагеря, так и германцев.

Германцы выглядели угрюмыми и удрученными. Никто не проявлял ни малейшего интереса к борьбе. Некоторые получили травмы, которые должны были превратить их в пепел, но они больше не были созданиями Нерона, связанными с живым миром его силой. Они снова стали простыми людьми, как Лугузельва. Им предстояло найти новую цель на оставшиеся годы, и, полагаю, ни один из них не горел желанием оставаться верным делу умершего императора.

— Ты была права, доверившись Лугузельве. – сказал я Мэг. – А я ошибся.

Мэг похлопала меня по колену:
— Повторяй себе это почаще. Я права. Ты ошибся. Я долгие месяцы ждала, пока ты наконец это осознаешь.

Она слегка ухмыльнулась. Опять же, я мог только удивляться тому, насколько она изменилась. Она все еще выглядела готовой пуститься в бой без всякой причины, или вытереть нос рукавом без стыда, или съесть целый праздничный торт только потому, что он вкусный, но она больше не была полудикой, живущей на улице беспризорницей, которую я встретил в январе.
Мэг стала выше и увереннее. Она держалась как владелица этой башни. И, насколько я знал, теперь, когда Нерон был мертв, она могла бы ей стать, если предположить, что все место не сгорело дотла.

— Я... – голос подвел меня. – Мэг, я должен...

— Я знаю, – она отвернулась на достаточное время, чтобы смахнуть слезу, в процессе сбив на сторону очки. – Остальное ты должен сделать сам, да?

Я вспомнил, что в последний раз физически стоял в глубинах Дельф, когда мы с Мэг случайно забрели туда через Лабиринт во время гонки на трех ногах. (Ах, это были славные деньки.) Ситуация сейчас была совершенно другой. Пифон стал слишком силён. Увидев его логово в своих видениях, я понял, что ни одному полубогу там не выжить. Один только ядовитый воздух сжигал плоть и плавил легкие. Я не рассчитывал, что и сам там долго протяну, но ведь в глубине души я всегда чувствовал, что это будет поездка в один конец.

— Остальное я должен сделать сам, – согласился я.

— Как?

Предоставьте Мэг отразить суть самого важного кризиса моей более чем четырехтысячелетней жизни в ёмком вопросе, ответа на который не существует.

Я покачал головой, всем сердцем желая, чтобы у меня был разумный ответ:
— Похоже, я должен просто верить, что... что я не облажаюсь.

— Хмм...

— Ой, МакКэффри, заткнись.

Она выдавила улыбку. Мы помолчали еще немного, пока она наносила мазь на мои раны. Наконец Мэг сказала:
— Так... это прощание? – последнее слово она проговорила едва различимо.

Я не сразу смог ответить: голос словно затерялся где-то в кишечнике.
— Я… я найду тебя, Мэг. Потом. Если, конечно…

— Не облажайся.

Я издал звук, похожий на что-то среднее между смехом и всхлипом.
— Да. Но в любом случае...
Она кивнула. Даже если я выживу, я не останусь прежним. Лучшее, на что я мог надеяться, – это возвращение из Дельф с вернувшейся божественностью, о которой я мечтал последние полгода. Так почему же мне так не хочется оставлять избитое, потрепанное тело Лестера Пападопулоса?

— Просто возвращайся, глупый. Это приказ.
Она осторожно, помня о моих ранах, меня обняла. А затем поднялась и убежала взглянуть, как там императорские полубоги – её бывшая и, возможно, будущая семья.

Другие мои друзья, похоже, тоже все поняли.

Уилл сделал мне последнюю перевязку. Нико передал мне мое оружие. Рэйчел дала мне новый рюкзак, набитый припасами. Но никто из них не стал долго прощаться. Они знали: каждая минута на счету. Они пожелали мне удачи и отпустили.

Когда я проходил мимо них, Скрип-Дзынь и лейтенанты троглодитов встали по стойке смирно и сняли головные уборы – все шестьсот двадцать шляп. Я принял эту честь. Я кивнул в знак благодарности и перешагнул через сломанный порог, прежде чем меня накрыл новый приступ ужасных рыданий. Я прошел мимо Остина и Кайлы в вестибюле, помогавших раненым и координировавших действия молодых полубогов по уборке. Оба устало улыбнулись мне, думая о миллионе вещей, которые мы не успели сказать друг другу. Я двинулся вперед.

У лифтов я врезался в Хирона, раздобывшего новую порцию лекарств для раненых.
— Ты пришел нам на помощь, – сказал я. – Спасибо.

Он благожелательно посмотрел на меня, едва не задевая головой потолок, не рассчитанный на появление кентавров.
— Мы все обязаны спасать друг друга, разве не так?
Я кивнул, недоумевая, как кентавр стал таким мудрым за века, и почему эта же мудрость ускользнула от меня, пока я не был лестеризован.
— И ваша… совместная оперативная встреча прошла хорошо? – спросил я, пытаясь вспомнить, как объяснил нам Дионис отсутствие Хирона. Казалось, это было так давно. – Что-то насчет отрубленной кошачьей головы?

Хирон ухмыльнулся:
— Отрубленная голова. И кошка. Два разных... эм, человека. Мои знакомые из других пантеонов. Мы обсуждали общую проблему.

Он так просто выдал мне эту информацию, как будто он не была взрывающей мозг гранатой. У Хирона были знакомые в других пантеонах? Ну, конечно. А общая проблема?..

— Я хочу об этом знать? – спросил я.

— Нет, – серьезно сказал он. – На самом деле нет, – он протянул руку: – Удачи, Аполлон.

Мы пожали руки, и я пошел.

Я нашел лестницу и начал спускаться, поскольку не доверял лифту.
Когда я спал в камере, я видел, как спускаюсь по лестнице башни и падаю в Дельфы. Я был полон решимости идти по тому же пути в реальной жизни. Возможно, это не имело значения, но я бы почувствовал себя глупо, если бы свернул не туда на моем пути к Пифону и в итоге был арестован полицией Нью-Йорка в вестибюле Триумвират Холдингс.

Лук и колчан упирались мне в спину, лязгая о струны укулеле. Новый рюкзак с припасами казался холодным и тяжелым. Я держался за перила, потому что ноги грозили в любой момент подогнуться. Рёбра горели, словно на них только что лавой сделали татуировку, но, учитывая все, через что я прошел, я чувствовал себя на удивление целым. Может, мое смертное тело давало мне последний шанс.
Может быть, мне помогло мое божественное происхождение. Может быть, это коктейль из нектара и Маутин Дью тек по моим венам. Как бы то ни было, я был готов принять любую доступную помощь. Десять этажей. Двадцать этажей. Я потерял счет. Лестничные клетки – ужасное, дезориентирующее место. Я был наедине со звуком своего дыхания и топотом ног по ступенькам.

Еще через несколько этажей я почувствовал запах дыма. Тяжелый воздух резал мне глаза.

Похоже, часть здания все еще горела. Замечательно.

По мере того как я продолжал спускаться, дым становился все гуще. Я начал кашлять и давиться. Я зажал предплечьем нос и рот и обнаружил, что это не очень хороший фильтр.

Мое сознание уплывало. Я хотел открыть соседнюю дверь и попытаться найти свежий воздух, но не видел ни одного выхода. Разве их не должно быть на лестничных клетках? Легкие горели. Лишенный кислорода мозг, казалось, вот-вот вырвется из моего черепа, отрастит крылья и улетит.
Я понял, что у меня начинаются галлюцинации. Мозги с крыльями. Круто!

Я поплелся вперед. Стоп... Что случилось с лестницей? Когда я достиг нижнего этажа? Я ничего не видел сквозь дым. Потолок опускался все ниже и ниже. Я протянул руки в поисках опоры. С обеих сторон мои пальцы коснулись теплого, твердого камня.

Коридор продолжал сужаться. В конце концов я был вынужден ползти, зажатый между двумя каменными стенами. Мне едва хватало места, чтобы поднять голову. Укулеле была зажата подмышкой. Колчан скреб по потолку.

Я начал корчиться и задыхаться от клаустрофобии, но силой воли заставил себя успокоиться. Я не застрял. Как ни странно, я мог дышать. Дым превратился в вулканический газ, который был ужасен на вкус и запах, но мои горящие легкие как-то продолжали его обрабатывать. Возможно, позже моей дыхательной системе предстояло расплавиться, но прямо сейчас я спокойно вдыхал серу.

Я узнал этот запах. Я был где-то в тоннелях под Дельфами. Благодаря чарам Лабиринта и/или какой-то странной высокоскоростной магической магистрали, которые соединили башню Нерона с логовом рептилии, я прокарабкался, прошел, проспотыкался и прополз полмира за несколько минут. Тем не менее мои ноющие ноги прочувствовали каждую милю.

Я двинулся вперед к тусклому свету вдалеке.

Грохочущие звуки эхом разносились по огромному пространству. Это было дыхание кого-то большого и очень тяжелого.

Коридор внезапно закончился. Я обнаружил, что выглядываю вниз из-за края небольшой расщелины, похожей на вентиляционное отверстие. Подо мной раскинулась огромная пещера – логово Пифона.

Когда я боролся с Пифоном прежде, тысячи лет назад, мне не нужно было искать это место. Я выманил его в верхний мир и сражался с ним на свежем воздухе и солнечном свете, что было намного приятнее.

Сейчас же, смотря вниз из моего коридорчика, я всем сердцем желал оказаться где-нибудь в другом месте. Пол растянулся на несколько футбольных полей и был усеян сталагмитами и рассечен паутиной светящихся вулканических трещин, извергающих шлейфы газа. Неровная скальная поверхность напоминала ковер ужаса: сброшенные за столетия змеиные кожи, кости и иссушенные трупы… я не хотел знать чьи. У Пифона же были все эти вулканические трещины прямо здесь, почему он не потрудился сжечь свой хлам?

Сам монстр, размером примерно с дюжину составных фур, устроился у задней стены пещеры. Его тело представляло собой гору мускулистых змеиных колец, но он был чем-то гораздо большим, нежели обычная громадная рептилия. Пифон двигался и менялся, как ему было удобно – выращивая когтистые лапы, рудиментарные крылья летучей мыши или дополнительные шипящие головы по бокам, и всё это увядало и исчезало так же быстро, как и появлялось. Он был рептильным конгломератом всего, чего боялись млекопитающие в своих самых глубоких и первобытных кошмарах.

Я подавил воспоминания о том, насколько он ужасен. Он был предпочительнее полускрытым за ядовитыми парами. Его голова размером с кабину грузовика покоилась на одном из змеиных колец. Глаза были закрыты, но это меня не обмануло. Чудовище никогда не спало. Только дожидалось... когда окончательно проголодается, когда выпадет возможность захватить мировое господство, когда маленький глупый Лестер прыгнет к нему в пещеру.

В этот момент его словно окутал мерцающий туман, как тлеющие угли после зрелищного шоу фейерверков. С тошнотворной уверенностью я понял, что смотрю, как Пифон поглощает последние остатки силы павшего Триумвирата. Рептилия выглядела довольной, впитывая эту свежую нероновскую божественность.

Я должен был поторопиться. У меня был всего один шанс поразить моего старого врага.

Я не был готов. Я недостаточно отдохнул и определенно не был на пике своих возможностей. Фактически я был так далек от своей лучшей формы, что едва мог вспомнить буквы, идущие после ЛМНОП. Но каким-то образом я добрался до этого места и почувствовал трепетное ощущение нарастания силы прямо под кожей – возможно, моя божественная сущность пыталась заявить о себе в непосредственной близости от моего старого заклятого врага. Я надеялся, что не перепутал возвращение силы со сгоранием смертного тела.

Мне удалось взять лук в руки, вытащить стрелу и натянуть тетиву – нелегкая задача, когда ты лежишь на животе в узком проходе. Мне даже удалось не задеть камни укулеле и не выдать свое местоположение воодушевляющим открытым аккордом.

Пока всё шло по плану.

Глубокий вдох. Это всё ради Мэг. Это всё ради Джейсона. Это всё ради тех, кто сражался и пожертвовал собой, чтобы помогать моей жалкой смертной пятой точке двигаться к цели на протяжении последних шести месяцев, чтобы я получил этот шанс на искупление.

Я двинулся вперед, высунув голову из трещины в потолке. Я перевернулся в воздухе, прицелился... и выпустил стрелу в голову Пифона.

Переведено на Нотабеноиде
http://notabenoid.org/book/79651/488948

Переводчики: Nadezhda_T, vrepedsa43, Marlia