Готовый перевод The Trials of Apollo: The Tower of Nero / Испытания Аполлона: Башня Нерона: Глава 37

Жареный зефир,
Безик, поля клубники.
Ах, этот лагерь...

КАК БОГ, Я МОГ РАЗДЕЛИТЬ СЕБЯ на несколько частей. Я мог находиться во многих разных местах одновременно.

Из-за этого я не могу сказать вам с абсолютной уверенностью, какая из следующих встреч произошла первой. Читайте их в любом порядке. Я намеревался снова увидеть всех своих друзей, где бы они ни находились, и уделить им равное внимание примерно в одно и то же время.

Но сначала о моих лошадях! Пожалуйста, не осуждайте. Я по ним соскучился. Будучи бессмертными, они могут жить и без пищи. Кроме того, им не обязательно совершать ежедневное путешествие по небу, чтобы поддерживать движение солнца, благодаря другим солнечным богам, всё так же поддерживающим ход мироздания, и той штуке, называемой астрофизикой. И всё же меня беспокоило, что моих лошадей не кормили и не выводили на прогулку по крайней мере полгода, а может, и целый год, что делало их раздражительными. По причинам, которые вряд ли нужно объяснять, вы не захотите, чтобы ваше солнце тянули по небу сердитые лошади.

Материализовавшись у входа в солнечный дворец, я обнаружил, что мои слуги покинули свои посты. Такое случается, если перестаёшь выплачивать им по золотой драхме в день. Я толкнул парадную дверь, но та подалась с трудом, наткнувшись на груду писем, которые месяцами запихивали в щель для почты. Счета. Рекламные листовки. Предложения по кредитным картам. Воззвания благотворительных организаций типа «Воли богов» или «Дриад без границ». Видимо, Гермес счёл забавным завалить меня всей этой бумажной почтой. Мне нужно будет серьезно поговорить с этим парнем.

Кроме того, я не отписался от автоматических поставок от амазонок, поэтому портик был завален коробками с зубной пастой, стиральным порошком, гитарными струнами, стопками пустых табулатур и лосьоном для загара с запахом кокоса.

Внутри дворца снова стоял прежний запах Гелиоса, как и всякий раз после моего долгого отсутствия. Бывший владелец пропитал это место ароматом титана: едким и приторным, слегка напоминающим дезодорант Axe. Придется открыть несколько окон и окурить всё шалфеем.

На моем золотом троне скопился слой пыли. Какие-то шутники написали на его спинке: "ВЫМОЙТЕ МЕНЯ". Скорее всего, глупые вентусы.

Лошади мне обрадовались. Они пинали стойла, выдыхали огонь и возмущенно ржали, как бы говоря: "Где, Аид тебя подери, ты был?"

Я накормил их их любимой позолоченной соломой, а затем наполнил поилку нектаром. Хорошенько их почистил и нашептывал им нежности, пока они не перестали пинать меня в пах, что я воспринял как знак того, что они меня простили.

Было приятно делать что-то настолько рутинное – то, через что я проходил уже миллионы раз. (Я имею в виду заботу о лошадях, а не пинки в пах.) Я все еще не чувствовал себя прежним. На самом деле я не хотел чувствовать себя прежним. Но в конюшне мне было гораздо уютнее и привычнее, чем на Олимпе.

Потом я разделился на отдельных Аполлонов и отправил одного из них в ежедневную поездку по небу. Я намеревался дать миру обычный день, чтобы показать всем, что снова взял бразды правления в свои руки и чувствую себя хорошо. Сегодня не будет ни солнечных вспышек, ни засух, ни лесных пожаров. Просто обычный Аполлон.

Я надеялся, что, пока я буду совершать другие визиты, эта часть меня станет моим устойчивым рулём, моим заземлителем.

Прием, оказанный мне в Лагере полукровок, был шумным и прекрасным.

— ЛЕСТЕР! – скандировали жители лагеря. – ЛЕСТЕР!

— ЛЕСТЕР?!

— ЛЕСТЕР!

Я решил появиться в своем прежнем теле Пападопулоса. Почему же не в моем сияющем совершенном божественном виде? Или в образе одного из BTS, или Пола Маккартни примерно из 1965 года? После стольких месяцев жалоб на облик Лестера – дряблого, покрытого прыщами мешка с костями – я вдруг понял, что чувствую себя как дома в этой форме. Когда я впервые встретил Мэг, она заверила меня, что внешность Лестера совершенно нормальная. В то время эта мысль привела меня в ужас. Теперь же она меня ободряла.

— Привет! – воскликнул я, принимая групповые объятия, которые грозили перерасти в давку. – Да, это я! Да, я вернулся на Олимп!

Прошло всего две недели, но новички, которые казались такими юными и неуклюжими, когда я только приехал, теперь вели себя, как ветераны. Так на них повлияло участие в крупном сражении (простите, “практике”). Хирон выглядел чрезвычайно гордым своими учениками – и мной, как будто я был одним из них.

— Ты молодец, Аполлон, – сказал он, сжимая мое плечо, как любящий отец, которого у меня никогда не было. – В лагере тебе всегда рады.

Одному из главных олимпийских богов совершенно не пристало уродливо рыдать, так что именно этим я и занялся.

Мы с Кайлой и Остином обнялись и ещё немного поплакали. Приходилось держать свои божественные силы под контролем, иначе моя радость и облегчение могли вылиться в огненную бурю счастья и уничтожить всю долину.

Я спросил о Мэг, но мне сказали, что она уже уехала. Она вернулась в Палм-Спрингс, в старый дом своего отца, вместе с Лугузельвой и сводными братьями и сестрами из Императорского дома Нерона.

Мысль о том, что только пиратка Безбородая Лу будет помогать Мэг уживаться с этими нестабильными полубогами, вызывала у меня беспокойство.

— Она в порядке? – спросил я Остина.

Он помедлил.
— Да. То есть... – его взгляд выражал беспокойство, словно он вспомнил те вещи, которые мы все видели и делали в башне Нерона. – Ты ведь понимаешь. Со временем ей станет лучше.

Я на время отложил свои тревоги и продолжил обходить своих друзей. Если они и нервничали из-за того, что я снова стал богом, то хорошо это скрывали. Что касается меня, то я прилагал сознательные усилия, чтобы оставаться спокойным, не вырастать до двадцати футов и не превращаться в золотой огонь каждый раз, когда видел кого-то, кто мне нравился.

Я нашёл Диониса мрачно сидящим на крыльце Большого Дома и потягивающим диетическую колу. Я сел напротив него за стол для безика.

— Что ж, – сказал он, вздохнув, – кто-то из нас действительно получает счастливый конец.

Думаю, он по-своему был рад за меня. По крайней мере, он пытался смягчить горечь в своём голосе. Я не мог винить его за грусть.

Моё наказание завершилось, а его – продолжалось. Сотня лет в сравнении с моими шестью месяцами...

Хотя, если честно, я больше не мог воспринимать время, проведённое на Земле, как наказание. Оно было ужасным, трагичным, почти невозможным, да, но называть его наказанием значило оказать слишком много чести Зевсу. Оно было важным путешествием, которое я преодолел сам с помощью своих друзей. Я надеялся... Я верил, что скорбь и боль сделали меня лучше. Я выковал более совершенного Лестера из остатков Аполлона, и я бы ни на что не променял этот опыт. И если бы мне сказали, что я должен пробыть Лестером ещё сто лет... ну, я мог представить вещи и похуже. По крайней мере тогда бы мне не надо было каждое солнцестояние отправляться на собрание олимпийцев.

— Ты тоже получишь свой счастливый конец, брат, – сказал я Дионису.

Он посмотрел на меня.
— Это слова бога пророчеств?

— Нет, – улыбнулся я. – Просто того, у кого есть вера.

— Вряд ли это вера в мудрость нашего отца.

Я рассмеялся.
— Это вера в способность самим писать свои истории несмотря на то, что нам подкидывают Судьбы. Вера в то, что даже из горького винограда можно сделать вино.

— Как глубоко, – пробормотал Дионис, хотя я заметил, что уголки его губ чуть дёрнулись вверх.

Он указал на игровой столик.
— Может, в безик? Хотя бы тут я буду первым.

Я остался. Он выиграл шесть раз, почти не жульничая.

Перед ужином я переместился вглубь местного леса – в рощу Додоны.

Как и прежде, шёпот древних деревьев звучал какофонией голосов: строки загадок и песен, обрывки доггерелей (некоторые из которых действительно были о догах), рецептов и прогнозов погоды, и ничто из этого не имело особого смысла. Медные ветряные колокольчики висели на ветках, отражая вечерний свет и улавливая каждое дуновение ветерка.

— Привет! – позвал я. – Я пришёл вас поблагодарить!

Деревья продолжали шептать, не обращая на меня внимания.

— Вы дали мне стрелу Додоны как проводника! – продолжал я.

Я уловил смешок среди деревьев.

— Без стрелы мой поиск бы провалился. Она пожертвовала собой, чтобы уничтожить Пифона. Воистину, равных ей нет во всей роще!

Если бы деревья могли издавать визгливый звук перемотки, я уверен, они бы это сделали. Их шепот затих. Колокольчики безжизненно повисли на ветвях.

— Её мудрость была бесценна, – говорил я, – а жертва – благородна. Она с честью вас представила. Я обязательно расскажу стражу сей рощи, моей бабушке Рее, о её верной службе. Она услышит, что вы сделали: когда мне нужна была помощь, вы послали лучшего из своих представителей.

Деревья снова начали шептаться, в это раз более нервно. "Стойте. Подождите, мы не... Что?". Я телепортировался прежде, чем они увидели улыбку на моём лице, и надеялся, что, где бы дух стрелы сейчас ни был, он заливался смехом, достойным шекспировской комедии.

Той ночью, после костра, я сидел с Нико, Уиллом и Рэйчел и смотрел, как догорают угли. Мальчики сидели рядом друг с другом: Уилл приобнимал Нико за плечо, а сын Аида вертел палочку с подгоревшим маршмэллоу. Рэйчел сидела рядом со мной, обхватив себя за колени, и с довольным видом смотрела на звёзды. Умирающий огонь придавал её рыжим волосам оттенок разъярённых таури сильвестер.

— Всё снова работает, – сказала она мне. – Видения отчётливы. Я могу рисовать. Уже даже пару пророчеств выдала. Больше никакого змеиного яда в голове. Спасибо.

— Рад это слышать. А разрушенный дом твоих родителей?

Она рассмеялась.
— К лучшему. Раньше отец хотел, чтобы я осталась в Бруклине на осень. Теперь он говорит, что сделать то, что я давно хотела, – не такая уж плохая идея. Пока они заново отстраивают особняк, я на год съезжу в Париж изучать искусство.

— О, Париж! – подал голос Уилл.

Рэйчел улыбнулась.
— Здорово, правда? Но не волнуйтесь. На следующее лето я вернусь поизрекать побольше оракульного великолепия.

— А если ты понадобишься раньше, – сказал Нико, – всегда есть путешествия по теням.

Уилл вздохнул.
— Как бы я хотел, чтобы ты предлагал свидание в ночном Париже, мистер Тёмный лорд. Но ты опять думаешь о Тартаре, да? Надеешься на какое-нибудь пророчество?
Нико пожал плечами.
— Незаконченные дела...

Я нахмурился. Желание Нико исследовать глубины Тартара, зовущий на помощь голос, который он слышал, – казалось, это было так давно.

Мне не хотелось бередить свежие раны, но я спросил так мягко, как только мог:
— Ты уверен, что это... не Джейсон?

Нико потыкал пальцем свой почерневший маршмэллоу.
— Скажу честно, я думал об этом. О том, чтобы попробовать найти Джейсона. Но нет, он тут ни при чём, – он подвинулся к Уиллу поближе. – Мне кажется, Джейсон сделал свой выбор. Я обесчещу его жертву, если попробую вернуть его. Хейзел... Она просто брела по Полям асфоделей. Она точно не должна была там оставаться. Ей было необходимо вернуться. Но что-то мне подсказывает, что Джейсон сейчас в лучшем месте.

— В Элизиуме? – поинтересовался я. – Или он переродился?

— Я надеялся, ты скажешь, – признался Нико.

Я помотал головой.
— Боюсь, я не разбираюсь в посмертных делах. Но если это не Джейсон, то?..

Нико покрутил палочку от маршмэллоу.
— Когда я был в Тартаре в первый раз, мне кое-кто помог. И я... мы оставили его там. Я не могу перестать о нём думать.

— Мне стоит ревновать? – спросил Уилл.

— Он титан, дурачок, – сказал Нико.

Я резко выпрямился.
— Титан?

— Долгая история, – сказал Нико. – Но он хороший парень. Он...ну, я чувствую, что должен его поискать. Посмотреть, что я могу сделать. Может, ему нужна помощь, а мы не обращаем внимания.

Рэйчел поёжилась.
— И Аид не против отпустить тебя в Тартар?
Нико рассмеялся безо всякого веселья.
— Он категорически это запретил. После той ситуации с Вратами Смерти он и слышать про Тартар не желает. И вот тут вступают троглодиты. Они могут прорыть тоннели куда угодно, даже туда. Благополучно проведут нас внутрь и обратно.

— "Благополучно" – понятие растяжимое, – отметил Уилл, – учитывая, что от всей этой идеи несёт сумасшествием.

Я нахмурился. Мне всё ещё не нравилась мысль, что мой сын отправляется в место, которое снится монстрам в кошмарах. Моё недавнее падение на край Хаоса напомнило мне, насколько то место было хуже ночного Парижа. Но опять же не мне говорить полубогам, что делать – особенно тем, кого я любил больше всего. Таким богом я больше быть не хотел.

— Хотел бы я помочь, – сказал я, – но, боюсь, Тартар вне моей юрисдикции.

— Всё в порядке, пап, – ответил Уилл. – Ты свою часть сделал. Истории не заканчиваются, верно? Они просто дают старт новым историям, – он переплёл свои пальцы с пальцами Нико. – Что бы ни случилось, мы справимся. Вместе. С пророчеством или без...

Клянусь, я ничего не делал. Я не нажимал кнопку на спине Рэйчел и посылку от "Дельфы Деливери" не заказывал.

Но как только Уилл произнёс слово «пророчество», Рэйчел оцепенела и резко вдохнула. Зелёный туман поднялся с земли и заклубился вокруг неё, проникая ей в лёгкие. Она опрокинулась в сторону. Нико и Уилл бросились её ловить.

Я же отскочил в очень небожественной манере. Моё сердце билось, как у напуганного Лестера. Наверное, весь этот зелёный дым слишком сильно напомнил мне о чудесном времени, недавно проведённом с Пифоном. К тому времени, как моя паника утихла, всё затихло. Дым рассеялся. Рэйчел удобно устроилась на земле, Уилл и Нико стояли над ней, взволнованно переглядываясь.

— Ты слышал? – спросил меня Нико. – Пророчество?

— Н-нет, – признался я. – Наверное, будет лучше, если... если я оставлю это на вас.

Уилл кротко кивнул.
— Оно звучало паршиво.

— Даже не сомневаюсь, – я с теплотой посмотрел на Рэйчел Дэр. – Она прекрасный оракул.

Переведено на Нотабеноиде
http://notabenoid.org/book/79651/488953

Переводчики: vrepedsa43, sk_dl, Marlia