Готовый перевод The Trials of Apollo: The Tower of Nero / Испытания Аполлона: Башня Нерона: Глава 39

Двести и десять –
Это много хокку, но
Я смогу и бо...
(*вставьте хрипы бога, которого душат*)

КСТАТИ, О ПАЙПЕР МАКЛИН: я здорово опозорился, заявившись к ней в гости.

В Талкве, штат Оклахома, стояла чудесная летняя ночь. Миллионы звезд сияли в небе, в деревьях стрекотали цикады. Жара опустилась на холмы. В траве светились светлячки.

Я пожелал появиться перед Пайпер Маклин, где бы они ни была. И я очутился на плоской крыше фермерского дома – дома ее предков. На краю крыши плечом к плечу сидели два человека, темные силуэты были обращены в противоположную от меня сторону. Один из них наклонился и поцеловал второго.

Это вышло ненарочно. Я так смутился, что вспыхнул, как фонарь, непреднамеренно превратившись из Лестера в Аполлона – тога, светлые волосы, мускулы и все такое. Две голубки повернулись ко мне. Слева была Пайпер Маклин. Справа сидела еще одна барышня с короткими темными волосами и стразой на носу, блестящей в темноте.

Пайпер убрала руки от девушки.
— Ого, Аполлон. Вовремя.

— Эм, извини. Я...

— Кто это? – спросила другая девушка, принимая мою одежду за простыню. – У твоего отца есть парень?

Я подавил визг. Поскольку отцом Пайпер был Тристан Маклин, некогда возглавлявший топ голливудских сердцеедов, я очень хотел сказать: "Нет, но я всегда готов". Но всё же решил, что Пайпер этого не оценит.

— Старый друг семьи, – ответила Пайпер. – Извини, Шел. Мы отойдем на минуту?

— Э. Конечно.

Пайпер встала, схватила меня за руку и повела на другой конец крыши.
— Привет. Как жизнь?

— Я... Что ж... – Мне еще никогда не было так трудно выдавить из себя хоть слово с тех пор, как я перестал быть Лестером Пападопулосом на постоянке. – Я просто хотел проведать тебя, убедиться, что всё в порядке. И, кажется, так и есть?

На лице Пайпер я увидел намек на улыбку.
— Что ж, я в начале пути.

— Ты ищешь себя, – сказал я, вспомнив, что она сказала мне в Калифорнии.
Внезапно многое из того, о чем мы говорили, обрело смысл. Не определять себя ожиданиями Афродиты. Или идеями Геры об идеальной паре. Пайпер искала собственный путь, а не тот, что был построен для нее.

— Именно, – сказала она.

— Я счастлив за тебя.
И так оно и было. Честно говоря, мне стоило огромных усилий не засиять, как гигантский светлячок.

— А твой папа?

— Да, то есть... переезд из Голливуда в Талкву – это большие изменения. Но, кажется, он привыкает. Посмотрим. Я слышала, ты вернулся на Олимп. Поздравляю.
Я не был уверен, что поздравления тут уместны, учитывая мое чувство беспокойства и недостойности, но кивнул. Я рассказал ей о том, что случилось с Нероном, и о похоронах Джейсона.

Она обхватила себя руками. В свете звезд ее лицо выглядело таким же теплым, как бронза только что с наковальни Гефеста.
— Это хорошо, – сказала она. – Я рада, что Лагерь Юпитера отдал ему должное. Ты отдал ему должное.

— Не уверен насчет этого, – ответил я.

Она тронула меня за руку.
— Ты не забыл. Я вижу это.

Она имела в виду, я не забыл, каково это – быть человеком, не забыл обо всех принесенных жертвах.

— Нет, – сказал я. – И не забуду. Эти воспоминания теперь часть меня.

— Что ж, хорошие новости. А теперь, если позволишь...

— Что?

Она указала на свою подругу Шел.

— Конечно. Береги себя, Пайпер Маклин.

— Ты тоже, Аполлон. И не мог бы ты в следующий раз предупредить перед тем, как являться?

Я начал было бормотать извинения, но она уже возвращалась к своей новой подруге, новой жизни и к звездам в небе.

Последняя и самая тяжелая встреча... Мэг МакКэффри.

Летний день в Палм-Спрингсе. Сухая, обжигающая жара напомнила мне горящий лабиринт, но в ней не было ничего злого или волшебного. В пустыне просто стало жарко.

Эталес – бывший дом доктора Филиппа МакКэффри – был прохладным оазисом зеленой жизни. Корни деревьев выросли, чтобы изменить некогда полностью рукотворную структуру, сделав ее еще более впечатляющей, чем это было в детстве Мэг. Аннабет бы поразил экологичный дизайн местных дриад. Окна были заменены слоями виноградных лоз, которые автоматически открывались и закрывались для сохранения тени и прохлады, реагируя на малейшие колебания ветра. Теплицы были отремонтированы и заново заполнены редкими экземплярами растений со всей Южной Калифорнии. Природные источники наполняли цистерны и обеспечивали водой сады и систему охлаждения дома.

Я появился в своем старом обличии Лестера на дорожке, ведущей из сада в дом, и был почти пронзен мелиями – личной охраной Мэг, состоящей из семи старейших дриад.

— Стой! – закричали они в унисон. – Нарушитель!

— Это просто я, – сказал я, что не особо помогло. – Лестер, – от дриад по-прежнему было ноль реакции. – Старый, ну, знаете, слуга Мэг.

Мелии опустили копья.

— А, точно, – сказала одна из них.

— Слуга Мэг, – повторила другая.

— Слабый, неэффективный, – добавила третья. – Был до того, как Мэг стала пользоваться нашими услугами.

— Вообще-то, я снова стал олимпийским богом, – запротестовал я.

Дриад это не впечатлило.

— Мы отведем тебя к Мэг, – сказала одна из них. – Она вынесет решение. Вперед!
Они взяли меня в кольцо и повели вверх по тропинке. Я мог бы исчезнуть, или улететь, или сделать кучу других впечатляющих вещей, но они удивили меня. Я поступил привычным лестеровским способом и позволил им привести меня к моей старой хозяйке.

Мы нашли её копающейся в земле рядом с ее названными братьями и сестрами. Мэг показывала им, как пересадить побеги кактуса. Я заметил Амелию и Люция, удовлетворённо ухаживающих за своими кактусятами. Даже Кассий был здесь, хотя я понятия не имел, как Мэг удалось его выследить. Он шутил с дриадами и выглядел настолько расслабленным, что я не мог поверить в то, что это тот же мальчик, который сбежал из башни Нерона.

Неподалеку, на краю недавно посаженного персикового сада, во всей своей подгузничной красе стоял карпои Персик. (О, конечно. Он появился после того, как опасность миновала.) Он был занят жарким спором с молодой карпои, которая, вероятно, была местной. Она была очень похожа на самого Персика, за исключением того, что была покрыта тонким слоем шипов.

— Персик, – говорил Персик.

— Опунция! – возражала молодая леди.

— Персик!

— Опунция!

Казалось, это было верхом их аргументации. Это, возможно, могло перерасти в смертельную битву за фруктовое превосходство. Или, возможно, это было началом величайшей любовной истории, когда-либо созревшей на нашей планете. Сложно сказать, когда речь идет о карпои.

Мэг удивилась, увидев меня. Ее лицо расплылось в ухмылке. На ней было розовое платье Салли Джексон, а на голове – садовая шляпа, похожая на шляпку гриба. Несмотря на защиту, ее шея покраснела от работы на открытом воздухе.

— Ты вернулся, – заметила она.

Я улыбнулся:
— Ты обгорела.

— Иди сюда, – приказала она.

Я мог больше не подчиняться ее командам, но все равно подошел. Она крепко обняла меня. Мэг пахла опунцией и теплым песком. Возможно, я пустил слезу.

— Ребята, продолжайте, – сказала она ученикам. – Я скоро вернусь.

Бывшие императорские дети были счастливы подчиниться. Они действительно казались полными решимости заниматься садом, как будто от этого зависело их ментальное здоровье, и, возможно, так оно и было.

Мэг взяла меня за руку и повела на экскурсию по новому поместью. Мелии всё еще следовали за нами. Она показала мне трейлер, где теперь жила Герофила, когда не была в городе, гадая на таро и исцеляя силой камней. Мэг похвасталась, что бывшая пророчица заработала достаточно денег, чтобы покрыть все расходы Эталеса.

Наши друзья-дриады Джошуа и Алоэ Вера были рады видеть меня. Они рассказали о своей деловой поездке по Южной Калифорнии, где они посадили новых дриад и сделали все возможное, чтобы залечить раны, нанесенные засухой и лесными пожарами. Им все еще предстояло много работы, но ситуация начала налаживаться. Алоэ какое-то время сопровождала нас, распекая Мэг за обгоревшие плечи и нанося на них слизь.

Наконец мы прибыли в главную комнату дома, где Лугузельва собирала кресло-качалку. Она получила новые механические руки: подарок от домика Гефеста, по словам Мэг.

— Привет, сокамерник! – ухмыльнулась Лу и сделала жест, который обычно не считается дружеским. Выругавшись, она затрясла руку, пока металлические пальцы не изобразили нужное движение. – Извини за это. Эти руки не совсем правильно запрограммированы. Надо исправить несколько лагов.

Она поднялась и заключила меня в медвежьи объятия. Ее пальцы растопырились и начали щекотать меня между лопаток, но я решил, что она сделала это ненамеренно, поскольку Лу совсем не выглядела, как любитель щекотки.

— Отлично выглядишь, – сказал я, отстраняясь.

Лу засмеялась:
— Со мной Деревце. У меня есть дом, и я снова обычная смертная. Для меня не могло бы быть ничего лучше.

Я сдержал себя, чтобы не сказать: «Для меня тоже». Эта мысль опечалила меня. Это должно было быть непостижимо для старого Аполлона, но перспектива постареть в этом милом доме из пустынных деревьев, наблюдать, как Мэг становится взрослой и сильной женщиной... казалась совсем не плохой.

Лу, похоже, уловила мою грусть. Она указала на кресло-качалку:
— Что ж, продолжайте ваш тур. Сборка мебели из Икеи оказалась самой сложной задачей за последние годы.

Мэг вывела меня на террасу, когда вечернее солнце садилось за горами Сан-Хасинто. Солнечная колесница сейчас должна быть на пути к дому, и лошади радуются, чувствуя конец путешествия. Скоро я присоединюсь к ним... воссоединюсь с другим "я" во Дворце Солнца.

Я посмотрел на Мэг, смахнувшую слезу с щеки.
— Догадываюсь, что ты не можешь остаться, – сказала она.

Я взял ее за руку.
— Дорогая Мэг.

Мы посидели некоторое время в тишине, наблюдая за работой полубогов в саду.

— Мэг, ты сделала для меня так много. Для всех нас. Я... я обещал наградить тебя, когда снова стану богом.

Она хотела что-то сказать, но я перебил ее.

— Нет, подожди, – сказал я. – Я понимаю, что это обесценит нашу дружбу. Я не могу решать проблемы смертных по щелчку пальцев. И я вижу, что ты не хочешь награды. Но ты всегда будешь моим другом. И если я когда-нибудь буду нужен тебе, даже просто поговорить, я буду рядом.

Ее рот дернулся:
— Спасибо. Это здорово, но... вообще-то я согласна на единорога.
Она сделала это снова. Мэг все еще могла меня удивить. Я засмеялся, щелкнул пальцами, и на склоне холма под нам появился единорог, ржущий и роющий землю жемчужно-золотыми копытами.

Она обняла меня:
— Спасибо. Но ты же всё еще будешь моим другом, правильно?

— Пока ты будешь моим, – ответил я.

Она задумалась:
— Да, я могу это сделать.

Не помню, о чем еще мы говорили. Об уроках фортепиано, которые я обещал ей. О разных видах суккулентов. Об уходе за единорогами и их кормлении. Я был счастлив быть с ней. Наконец, когда солнце село, Мэг, казалось, поняла, что мне пора уходить.

— Ты вернешься? – спросила она.

— Обязательно, – пообещал я. – Солнце всегда встает снова.

Итак, дорогие читатели, мы подошли к концу моих испытаний. Вы прошли со мной через пять книг приключений и шесть месяцев боли и страданий. По моим подсчетам, вы прочитали двести десять моих хокку. Как и Мэг, вы определенно заслуживаете награды.

Чего бы вы хотели? У меня больше нет единорогов. Однако каждый раз, когда вы приготовитесь показать, на что способны, каждый раз, когда захотите выплеснуть эмоции в песне или стихотворении, знайте, что я улыбаюсь вам. Теперь мы друзья.

Рассчитывайте на меня. Я буду рядом.

Переведено на Нотабеноиде
http://notabenoid.org/book/79651/488955

Переводчики: Nadezhda_T, Marlia, vrepedsa43