Готовый перевод Jim Butcher - Peace Talks / Джим Батчер. Мирные Переговоры. (Досье Дрездена - 16): Глава 5.

- Конечно, все прошло хреново, - сказала Кэррин. - Это же была стычка с кем-то из родных. Поверь мне, семейные ссоры самые худшие.

- Семья еще не объединилась, а уже ругается, - пожаловался я.

- Судя по тому, что я видела, выглядит она довольно объединенной, - сухо сказала она.

- Ну да, конечно. У меня никогда не было возможностей поругаться с семьей, - сказал я.

- У меня были, - сказала она. - Все заботятся о всех остальных, так что когда ты выходишь из себя и говоришь что-то ужасное, это задевает еще больше. И слишком многие вещи остаются недосказанными. Это самое худшее, я думаю. Все думают, что знают остальных лучше, чем они сами, так что молчание ты заполняешь вещами, которые на самом никто не говорил. И не думал. И не думал говорить.

Я нахмурился и спросил:
- Это ваше профессиональное мнение, доктор Мёрфи?

Она фыркнула, замолчала и сжала мою руку своей. Ее хватка была маленькой, сильной и теплой. В последнее время мы часто держались за руки.

Я пришел, чтобы приготовить ей ужин. Мои кулинарные способности скромны, но вполне пригодны, и мы оба вдоволь наелись жареной в духовке курицей с картофелем и свежим салатом. Кэррин с трудом передвигалась по кухне со своими плечом и ногой, и всеми эти фиксаторами, которые ей приходилось носить, чтобы держать их неподвижными. И ее уже тошнило от еды, которую можно было заказать с доставкой, после того, как она пролежала несколько недель.

Я приходил пару раз в неделю и готовил ей ужин, когда дети Карпентеров могли посидеть с Мэгги.

- К слову о докторах, - ровно произнес я, - что тебе сегодня сказал врач?

- Первый раунд операции прошел хорошо, - сказала она. Она выдохнула и положила голову мне на плечо. Мы сидели на диване у нее в гостиной, раненая нога покоилась на пуфике, который я для нее раздобыл. Она была крохотной штучкой, ростом около пяти, весьма мускулистых, футов. Светлые волосы, чистые, но растрепанные. Трудно держать их порядке, когда ты орудуешь всего одной рукой. Никакого макияжа.

И она выглядела уставшей. Кэррин Мёрфи находила невозможность работать во время выздоровления весьма утомительной.

Она получала ранения из-за меня. Я в них не был повинен, как я продолжал себе твердить, но по итогу, она оказывалась там, где её травмировали, потому что я попросил ее там быть. Можно сколько угодно спорить о свободе воли, причинно-следственных связях и личном выборе, но дело в том, что если бы я не втянул ее в это дело, она, вероятно, сейчас была бы на одной из своих тренировок по боевым искусствам.

- Второй раунд может начаться на следующей неделе, - продолжила она своим профессиональным голосом, бесстрастным, лишенным всяких эмоций и используемым в основном, когда ее что-то очень, очень расстраивало. - Еще три месяца гипсовых повязок и фиксаторов, а потом еще полугодовая терапия, отучающая от обезболивающих, и если все пройдет очень, очень хорошо, он думает, что я смогу ходить без трости. До тех пор, пока мне надо будет делать это очень быстро.

Я нахмурился.
- А как же твои тренировки?

- Повреждения, - сказала она, голос ее был не столько спокойным, сколько... мертвым. - В колене, плече, локте. Они рассчитывают вернуть мне пятьдесят процентов. Основной функции. Не спортивной.

Я вспомнил ее крик, когда Никодимус пнул ее в колено. Жуткий, влажный хруст, когда он спокойно вырвал ее руку из основания, повредив плечо и одновременно чрезмерно растянув локоть. Он сделал это намеренно, причинил столько вреда, столько боли, сколько мог.

- Я больше не смогу быть собой, - прошептала она.

У нее и раньше были травмы, и она оправилась от них.

Но у всего есть свой предел. Она лишь человек.

Мы сидели в тишине, нарушаемой лишь мерным тиканьем старых дедушкиных часов.
- Если есть что-то... - начала она.

Я покачал головой.
- Когда дело касается исцеления, магия не шибко опережает медицину. Наши учатся у ваших. Если только ты не хочешь сделку с дьяволом.

- Нет, - твердо ответила она.

Я кивнул. Больше мне добавить было нечего.
- Мне жаль, - сказал я в завершение.

Она качнула головой.
- Не надо, Я уже плакалась раньше. И буду плакаться потом. Но прямо сейчас я не хочу об этом думать. Давай сменим тему.

Я попытался что-нибудь придумать. Вышло так себе. Поэтому я просто её поцеловал.

- Плохой из тебя рассказчик, Дрезден, - пробормотала она мне в рот. А затем закрыла глаза и присоединилась к поцелую, и всё остальное начало уходить на задний план.

Поцелуи - то, с чем я должен быть осторожен. Секунд через двадцать после того, как её дыхание смешалось с моим, Зимняя мантия начала безумствовать в голой похоти. Проклятая аура силы, данная мне Мэб, позволяла творить невероятные вещи, но барабанный бой секса и насилия, играющий в моих мыслях, никогда не исчезал. Так что через двадцать секунд моё дыхание участилось, а через тридцать мою голову осаждали импульсы Того, Что Делать с Кэррин, а когда прошла минута, я заставил себя вспомнить, что я сильнее, чем думал, и должен быть осторожнее, чтобы не стиснуть руки и не прижать её к себе.

Хотя, если честно, она реагировала почти так же, и у неё не было злобной фейской ауры, на которую можно было бы это списать.

Так что, возможно, это была не мантия. Возможно, это был всего лишь я, что пугало.

Или, возможно, это были всего лишь... мы.

Что вообще-то было удивительной мыслью.

Она запустила пальцы мне в волосы, крепко их сжала и выдохнула:
- Окей. Ты гений переговоров. Это именно то, что мне нужно.

- Ты уве..., - начал было я.

- Боже, перестань болтать, Гарри, - прорычала она, и ее рука интимным движением скользнула мне под рубашку. - Я устала ждать. Ты устал ждать. Мы устали ждать.

Я издал неопределенный звук согласия, переходящий в рычание. Затем ее рот снова нашел мой и заглушил звук, а мое сердцебиение ускорилось до уровня безумного подростка. Как и ее. Наши вздохи участились, синхронизировались, а затем моя рука скользнула по ее бедру, и она издала звук желания, который лишил меня способности думать о чем-либо вообще.

- Сейчас, - выдохнула она. Затем она издала кучу звуков, состоящих из гласных и согласных, пока одежду снимали или хотя бы сдвигали. Я немного помог ей со своей, потому что, в конце концов, у нее была только одна работоспособная рука. Она продолжала уговаривать меня поторопиться, хотя и без слов. А потом я опустился на колени на пол, и она растянулась передо мной на диване, наши бедра соединились, и я наклонился, чтобы снова найти ее рот и...

...и я почувствовал, как она напряглась от внезапной боли, почувствовал, как у нее перехватило дыхание. Ее плечо или нога, не знаю точно, но, проклятье, она же должна восстанавливаться, а не... заниматься спортом.

Ее глаза широко распахнулись. Она моргнула несколько раз и спросила:
- Что?

- Я... - промямлил я. - Я не уверен...

Она схватила меня за рубашку здоровой рукой и притянула к себе, сверкая глазами.
- Я не из стекла сделана, Гарри. Я этого хочу. Хоть раз в жизни, не мог бы ты закрыть свой рот, перестать думать, и просто сделать.

Я посмотрел вниз и произнес:
- Эм.

Кэррин посмотрела вниз, затем опять на меня. Она на секунду закатила глаза к потолку, и я клянусь вам, у нее на лице было еще большее сексуальное разочарование, чем у меня. Затем она сдвинулась, разделяя нас, и медленно выдохнула.

- Дрезден, - сказала она. - эта твоя рыцарская самоидентификация часто вызывает симпатию. Но прямо сейчас, я хочу врезать ей по яйцам.

- Я не хочу делать тебе больно, - сказал я. - Извини.

Она снова закатила глаза и потянула меня вниз, чтобы обнять за шею, пока я старался не наваливаться на нее. Она поцеловала меня в висок и очень нежно сказала:
- Я знаю. Ты милый идиот.

Я осторожно обнял ее и прижал к себе. И тут кто-то резко постучал в парадную дверь.

Я подпрыгнул, нагишом, и судорожно попытался привести в порядок одежду. Мёрфи задергалась, пытаясь проделать все то же самое одной рукой и двумя почти неподвижными конечностями. Мы оба остановились, заметив это, а потом заметили, что оба заметили, и разразились нелепым смехом, продолжая одеваться.

- Дверь, - хихикнула Мёрфи, натягивая стеганый плед на голые ноги. Я кое-как добрался до нее, выглянул в глазок, узнал звонившего и слегка приоткрыл дверь, скрывая при этом, что мои брюки сползли до колен.

На крыльце стояли копы.

Двое мужчин ожидали там с вежливыми, нейтральными лицами полицейских. Я узнал одного из них, хотя давно уже не видел. Ростом он был чуть выше среднего, симпатичный, темные волосы пострижены как у морпеха, хотя он и добавил густые усы к своему образу, которые, предположительно, были призваны недурно оттенять его голубые глаза. На нем был слишком дорогой для его зарплаты костюм, а под мышкой он держал толстый конверт из манильской бумаги.

- Детектив Рудольф, - сказал я, натягивая штаны. И продолжил тем тоном, что обычно приберегается для фраз навроде "Распни его или я перережу тебе глотку", - Как здорово снова вас видеть.

- Дрезден, - сказал Рудольф, на мгновение усмехнувшись. - Здорово. Двоих одним ударом. Мисс Мёрфи дома?

Он сделал небольшое ударение на обращении, просто чтобы напомнить всем, что она больше не полицейский. Мне захотелось ему врезать. Я мужественно сдержался и сказал:
- Сейчас не самое подходящее время. Она все еще восстанавливается после полученных травм.

- Полученных прошлой зимой, - заметил Рудольф.

Я выгнул бровь. Травмы Мёрфи, полученные во время нашей небольшой вылазки со сворой психов-убийц и социопатов, не были связаны с огнестрельными ранениями, и они произошли не на месте преступления. Медицинскому учреждению не нужно было сообщать о них в полицию, а это означало, что копы рыскали и разнюхивали информацию о них. Это было нехорошо.

Мёрфи помогла мне с одним налетом. Мы грабанули Ад. Ну, ладно, ад. Целью не было ничего, что бы находилось под юрисдикцией чикагской полиции, но мы вроде как должны были попасть туда через подвал банка, и в результате он оказался довольно основательно разрушен. К тому же там была охрана. И полиция, которая окружила банк. И копы, через которых мы прошли по пути оттуда. Мы старались убедиться, что никто не будет убит, но один из наших партнеров все равно завалил охранника.

Что делало нас соучастниками убийства, по крайней мере, согласно закону. И они не были неправы.

- Да, те самые травмы, - сказал я ему. - Так что проваливай.

- Или что? - мягко спросил Рудольф.

- Или, если у вас нет ордера на вход или какой-то правдоподобной причины, полагаю, Мёрф в суде отправит ваши управленческие задницы прямо в Царствие Небесное.

- Может, я буду настаивать, - улыбаясь, сказал Рудольф.

- С удовольствием посмотрел бы на это, - искренне ответил я. Мантия снова заговорила со мной, советуя, что раз уж я не хочу сбросить поднакопившееся напряжение на готовой женщине, то выбить все высокомерие из Рудольфа было бы приемлемой заменой.

- Не-а, - сказал второй полицейский скучающим, отстраненным голосом. - Вы бы это не сделали, сэр.

Я глянул на второго парня. Он был где-то около пяти футов шести дюймов - во всех трех измерениях. Я на самом деле не припоминаю, чтобы видел до этого парня, столь же крепко сложенного. Он был одет в сшитый на заказ костюм, потому что сомневаюсь, что ему подошло бы что-то готовое, но изготовлен он был из нейтральных, простых материалов, предназначенных, чтобы сливаться с фоном делового мира. Волосы с проседью были коротко пострижены, а лицо покрыто грубой щетиной, которая, подозреваю, появилась секунд через десять после того, как он закончил бриться. Что-то в том, как он держался, в том, что его глаза не были сфокусированы на чем-то конкретном, натолкнуло меня на мысль, что он знает, что делает, гораздо лучше большинства.

Я не был знаком с полицейскими из отдела внутренних расследований так, как со Специальными Расследованиями, или с патрульными копами окрестных районов.
- Они сделали вас партнером Руди, да? - сказал я. - Гарри Дрезден.

- Детектив Брэдли, - сказал он. - Сэр, в интересах мисс Мёрфи переговорить с нами сейчас.

- Или мы можем сделать это в центре, - сказал Рудольф. - Мне все равно, где.

- Рудольф, - сказал я приятным голосом. - Ты знаешь, сколько времени требуется, чтобы смыть с усов засохшую кровь, вытекшую из сломанного носа?

- Гарри, - сказала Кэррин с дивана с укором в голосе. - Поумерь свой пыл, - она жестом изобразила извинение, скрывшись из поля зрения мужчин за дверью. - Давайте с этим просто покончим.

Я сердито посмотрел на мужчин и сказал:
- Я оставляю за собой право выпнуть...

- Гарри, - вздохнула Мёрфи.

- ...попросить вас уйти, если увижу, что она начинает уставать, - спокойно закончил я. Я посмотрел мимо Рудольфа на старшего мужчину и сказал, - Хорошо?

- Почему ты... - сказал Рудольф.

Человекоподобный танк Брэдли опустил руку на плечо Рудольфа. Его пальцы слегка сжались, и Рудольф закрыл рот, а затем бросил на него быстрый, жесткий взгляд.

- Сэр, - сказал Брэдли, - ни в чьих интересах излишне напрягать раненую женщину. Мы будем кратки.

Я нахмурился и сказал:
- Ладно. Заходите.

Они вошли и спросили разрешения присесть. Как угодно. Я не стал садиться. Я подошел и встал позади Кэррин, прислонившись к стене и скрестив руки на груди.

- Мёрфи, - сказал Брэдли.

Кэррин осторожно кивнула ему. Я знал ее достаточно, чтобы распознать в этом жесте уважение, если не симпатию.
- Брэдли. Выкладывай, Рудольф. Что ты здесь делаешь?

Рудольф открыл конверт и достал оттуда несколько листов бумаги с отпечатанными цветными фотографиями. Он бросил их на кофейный столик. Я взял их и передал Кэррин, не спуская с копов глаз.

Она просматривала фотографии, и я чувствовал, как в ней растет напряжение. Она передала мне фотографии.

Одна из них была была кадром с камеры наблюдения на улице Чикаго. Я не опознал место, но разобрал размытый снимок Мёрфи в её маленьком внедорожнике, который нёсся по зимней улице.

Другие были сняты снаружи банка и с наблюдательных камер внутри. Паршивой погоды и магии в воздухе было достаточно много, чтобы все кадры получились размытыми и искаженными, но на одном из них виднелась пара парней, выходящих из двери банка. Один из них был среднего роста, а второй очень высоким.

Это был снимок меня и наемника по имени Грей во время завершения ограбления, сделанный с расстояния. Завеса, под которой мы находились, вероятно, мерцала, либо же снимок был сделан прежде, чем она зафиксировалась и скрыла нас ото всех. Как бы то ни было, но получились только очертания. Наши лица нельзя было разобрать в искаженных изображениях. Тем не менее, в Чикаго не так много парней баскетбольного роста, грабящих банки. Да и в любом другом месте. Все остальные изображения были столь же расплывчаты или даже хуже, но на всех имелся узнаваемый силуэт того же высокого парня, хотя ни одно из них не показывало мое лицо, кроме последнего. В этом я бежал по тротуару, и любой, у кого есть глаза, то есть большинство людей, которые могут оказаться присяжными, смогли бы узнать мой образ.

- Этот ваш снимок, - сказал Рудольф Кэррин, - сделан в тот же день, когда вы получили свои травмы. Чертовское совпадение.

- Да ну? - спокойно ответила она. - Рудольф, каждый в Чикаго попадает на камеру раз в день. Или на три.

- Они не гоняют в опасных условиях, - сказал Рудольф.
- Внутренние расследования решили в Чикаго начать бороться с пробками? - спросила Кэррин. - После того, как вы очистили город от всей коррупции?

- Гонка по центральным улицам сквозь ледяную бурю, - сказал Брэдли. - Почти одновременно с сообщениями о бандитских разборках.

- Я пыталась успеть домой к своим сериалам, - сказала она сухим тоном.

- Машина в итоге разбита, не так ли?

- Ошибки юношеской нетерпеливости, - сказала Кэррин, указывая на свой гипс. - Я достаточно ясно выразилась об этом.

Брэдли кивнул.
- Переговорили с вашим врачом. Говорит, что не видел травм, как у вас, от аварий. Слишком точные. Говорит, это явно целенаправленное насилие.

- Он ошибся, - сказала Кэррин. - И нарушил врачебную тайну.

- И ваш известный сообщник, - продолжил Брэдли, будто она ничего и не сказала.- У нас есть и с ним фотографии.

- Прекрасная твоя фотография, Дрезден, - сказал Рудольф. - На тротуаре возле здания, где мы на следующий день нашли тело. - Он сверился с записной книжкой в кармане. - Некоего Харви Моррисона, дипломированного аудитора.

Кэррин адресовала ему свое коповское лицо, а я обошелся своим чародейским, но это было тяжко. У меня внутри все упало. Харви Моррисон умер плохо, несмотря на все мои попытки спасти ему жизнь. Копы находят мало смешного в телах убитых мужчин и женщин, особенно в местах, не связанных с преступным миром.

Неспособность кого-то спасти - не то же самое, что убийство, но со стороны это все выглядит весьма одинаково.

Брэдли продолжил.
- Моррисон был частым посетителем Верити Траст банка. Который был ограблен на следующий день. Его особое хранилище было вскрыто во время ограбления. В это время произошло несколько взрывов и большая перестрелка, - он кивнул на фотографии. - На других снимках запечатлен подозреваемый в грабеже банка ростом от шести футов восьми дюймов до шести футов одиннадцати дюймов. - Он безучастно на меня посмотрел. - Шесть и... девять. Не так ли, Дрезден?

- Я съедаю целую порцию хлопьев каждое утро, - сказал я.

- Умник, - прошипел Рудольф. - Продолжай острить. Теперь я взял тебя за задницу.

- Острить? - спросил я его. Я мотнул головой в сторону Брэдли и ткнул пальцем в Рудольфа. - Кто так говорит?

- Он может быть прав, - тихо сказал Брэдли. Он перевел взгляд с меня на Кэррин. - Мы копаем. В этом мы хороши.

- Так и есть, - признала Кэррин.

Брэдли кивнул.
- Твоя семья хорошо послужила этому городу, Мёрфи. Может быть, вам обоим будет лучше, если вы поговорите с нами прежде, чем мы раскопаем что-то еще.

Кэррин не смотрела на меня, а я не смотрел на нее. Нам не нужно было сверяться по этой конкректной теме. Как и у большинства людей в мире, у копов не было много времени на мир сверхъестественного. Они бы тупо смотрели на нас, если бы мы попытались рассказать им об ограблении, совершенном одержимыми демонами, двухтысячелетними маньяками, нами самими, оборотнем, снежным человеком, армией-одного-человека и пиромантом. Они бы решили, что мы пытаемся доказать свою невменяемость и упрятали бы нас.

Способность человечества отрицать то, что находится прямо перед ним, ошеломляет. Черт возьми, Рудольф своими глазами видел, как луп-гару разнес на куски Чикагский полицейский участок, и все еще отрицал это.

- Я не знаю, что вам поведать, - сказала Кэррин. - На этой фотографии я просто пытаюсь попасть домой сквозь шторм. Я ничего не знаю об этом аудиторе.

- А я вообще ничего не знаю, - сказал я. - За исключением, что в Чикаголенде живет тысяча человек ростом шесть футов восемь дюймов и выше. И фотография может быть любого из них. Надеюсь, у вас действительно большая комната для опознаний.

- А эта фотография? На которой вы? - вежливо спросил Брэдли.

- Думаю, я бежал на поезд. - сказал я. Я пытался быть бесхитростным.

Брэдли совершенно точно не купился на это. Он посмотрел на нас обоих и затем вздохнул.
- Да. Окей.

Рудольф резко встал и сказал:
- Ладно, мы пытались.

Брэдли пристально посмотрел на Рудольфа. Затем он встал и тихо сказал:
- Я скоро выйду. Подожди меня.

- Я не твой долбанный младший напарник, - прорычал Рудольф. - Я твой старший офицер.

- Да, сэр, - сказал Брэдли. - И я скоро выйду.

Рудольф с отвращением посмотрел на него. Затем он глянул на меня, ткнул в меня указательным пальцем и сказал:
- Я с нетерпением жду, когда увижу тебя за решеткой, Дрезден.

- Да, валяй, - сказал я ему.

Рудольф ухмыльнулся мне. Потом Кэррин.

Она уставилась на него. У нее хороший взгляд. Ухмылка Рудольфа померкла и он резко вышел, не сказав больше ни слова.

- Придурок, - выдохнула Кэррин после того как за ним закрылась дверь. Она посмотрела на Брэдли и сказала, - Он? Серьезно?

Брэдли пожал плечами, создав впечатление тектонического сдвига.
- Работа должна быть выполнена. Кто-то должен её делать.

- Да, - тихо сказала Кэррин.

- Псы на охоте, - сказал он. - Вопрос времени, когда они возьмут след. Вы с Дрезденом оба ходили по лезвию долгое время. В этот раз вы перешли черту.

- Не понимаю, о чем ты говоришь, - сказала Кэррин.

- Проклятье, - ответил Брэдли. Он провел рукой по коротко стриженной голове. - Ладно. Если ты так хочешь, доиграем до конца.

- Делай свою работу, - сказала Кэррин. - Как и всегда.

- Да, - Брэдли покачал головой. - Рудольф перешел на личности. Непрофессионально. Сожалею об этом.

- Я ничего лучше от него и не ждала, - сказала Кэррин. - Не твоя вина.

- Эй, - сказал я. - А почему дело получил отдел внутренних расследований? Почему не отдел убийств?

Он пожал плечами.
- Мёрфи была из наших, полагаю. Ты, типа, тоже.

Мёрфи пристально глядела на него мгновение. Потом произнесла:
- Спасибо, что зашел, Брэдли.

Брэдли вежливо кивнул.
- Да. Спасибо за уделенное время. Надеюсь, вам скоро станет лучше, мисс Мёрфи.

Он тоже ушел, аккуратно закрыв на собой дверь, словно не хотел сломать ее пополам. Возможно, раньше у него бывали подобные проблемы.

После его ухода я сделал глубокий вдох. Потом подошел к двери, проводил их взглядом и кивнул Кэррин, когда они скрылись из виду.

- Что ты узнала от него? - спросил я. - Я не уловил.

- Потому что я была одной из них, он предполагает, - сказала Мёрфи. - Брэдли ни о чем не гадает. Он не знает, почему ОВР получили это дело.

Я потер переносицу и рыкнул.
- Кто-то дергает за ниточки из-за кулис. Они передали дело своему человеку. Рудольфу.

- А Рудольфом владеет Марконе, - сказала Кэррин. Она поджала губы. - Ну или мы так считаем.

Я хмыкнул.
- А кто еще мог им завладеть? У кого еще есть столько влияния в этом городе?

Она покачала головой.
- Не того человека спрашиваешь.

- Ха, - сказал я. - Надо еще кое-что выяснить. Что нам ожидать?

- Брэдли похож на голодную собаку с костью, - сказал она. - Он идет по следу и он не сбивается. Он не заминает дела. Не играет в игры.

- Неудивительно, что он в его возрасте подчиненный Рудольфа, - сказал я. - К счастью, на нашей стороне есть такая мелочь, как тот факт, что мы не убивали Харви. Или парня в банке.

Кэррин фыркнула.
- Мы там были и мы лжем об этом полиции. Этого уже хватило бы, чтобы посадить нас на какое-то время. А еще наша ДНК была на месте преступления, и они могут найти свидетелей, которые видели нас на улице, или еще больше фотографий с камер. Или...

- Или кто-то может сделать так, что появится еще больше доказательств, - сказал я.

Она кивнула.
- Они могли бы раздуть это дело. Это может... плохо закончиться.

- Тогда что же нам делать?

Она выгнула бровь, глядя на меня.
- Делать? Мы что, злодеи из детективного романа Брэдли? Может, стоит попытаться снять его с дела? Уничтожить улики? Найти кого-то, кто возьмет вину на себя?

Я хмыкнул.
- Тем не менее.

- Мы мало что можем сделать, - тихо сказала она. - Разве что узнать побольше, что происходит. У меня осталось несколько каналов. Проверю.

- Я добавлю в свой список дел выяснение спонсора Рудольфа, - сказал я.

Она кивнула.
- Думаешь, это может помешать страннейшему съезду?

- Может и так, - сказал я. Я долго думал об этом, а потом сказал, - когда я уйду, позвони Баттерсу.
Кэррин приподняла бровь, глядя на меня.

- Налицо все признаки прихода акульего торнадо, - сказал я. - Пусть он расскажет. Всем. Имею в виду, всем в Паранете.

- Что расскажет?

- Держать глаза открытыми, сообщать, если что увидят, и быть готовыми, - сказал я. - Кто-то затевает что-то крупное. Я чувствую это.

Кэррин кивнула, и ее взгляд метнулся к дедушкиным часам у стены.
- У тебя же есть еще немного времени до того момента, когда надо возвращаться? - спросила она.

- Да?

Она кивнула. Ее голубые глаза смотрели очень прямо.
- Иди сюда.

Я вздернул бровь.
- Эм. На этот счет существенно не изменилось. Я не уверен, что...

Она издала безумный смешок.
- Адаптируйся и преодолевай, Гарри. Я умная. А у тебя, по крайней мере, неплохое воображение. Вдвоем мы что-нибудь придумаем. - Ее глаза сузились. - А теперь. Иди. Сюда.

Было бы невероятно невежливо отказать леди. Так что я пошел.

Переведено на Нотабеноиде
http://notabenoid.org/book/80059/479640

Переводчики: alice_all_right, EvilFairy