Готовый перевод Jim Butcher - Peace Talks / Джим Батчер. Мирные Переговоры. (Досье Дрездена - 16): Глава 15.

Монстромобиль не был создан для скорости. У него не было гидроусилителя руля, или мощных тормозов - только мощность - и он потреблял около двух галлонов на милю.

Я настроился на обратный путь. Райли и пулемёт проводили меня обратно к воротам. Я свернул от поместья на неосвещённую просёлочную дорогу, которая выведет меня обратно на шоссе. Приближался колдовской час, и летняя ночь была насыщена жарой и дождем, который не пролился. Окна начали запотевать, когда вампирский Грейсленд удалялся позади меня и с трудом его оставил.

Мой брат был в беде и Лара не собиралась ему помогать.

Я яростно думал, как его вытащить. Белый Совет сделает ничего полезного, если Лара не обратится к ним с официальной просьбой - действие, которое должно произойти открыто, и которое люди Этри обязательно сочтут молчаливым признанием вины в отношении Томаса. Мэб не поможет Томасу. Он интересовал её только как замену Рыцарю на случай, если со мной что-нибудь случится, а она могла меня обмануть на этот счёт. Она не делала ничего во имя доброты. Если я не смогу показать ей пользу для Зимы в деле спасения моего брата, он будет волновать её не более, чем пол, по которому она идёт.

Два моих единственных источника дипломатической силы не собирались помогать, и я был чертовски уверен, что не смогу проникнуть в полностью защищённую крепость свартальвов и вытащить его оттуда самостоятельно. Это было бы самоубийством и для меня и для Томаса. Если я пойду на это и прихвачу друзей для поддержки, будет ли это считаться суицидальным убийством?

Боже, я чувствовал себя больным. И усталым. Дурацкие гончие. Дурацкие таблетки от аллергии.

Что я должен был делать?

У меня заурчало в животе. Я раздумывал не заскочить ли мне в круглосуточную бургерную, когда я доберусь до шоссе. С одной стороны, моему телу определенно требовалось топливо. С другой, мой желудок чувствовал, что он, вероятно, будет возражать против добавления чего-либо в него. Я рылся в карманах в поисках монетки, когда передо мной на дороге показались серые фигуры. Я ударил по тормозам и оставил за собой широкие полосы резины на дороге,сражаясь с большой старой машиной в попытке остановиться.

Я остановился так, что нос машины был направлен в сорняки, а фары отбрасывали резкий конус белого света отчасти на дорогу, а отчасти на густые деревья, которые окружали нас.

Я заглушил двигатель и уставился через окно со стороны водителя на четырёх Стражей, перегородивших мне дорогу.

Рамирес стоял в середине команды и чуть впереди, опираясь на трость, его тёмные глаза смотрели твёрдо. Он был первым, кто встретил бы мой бампер, если бы я не смог остановить машину. Исчезла повседневная гражданская одежда, он был одет в тактическую экипировку по версии Белого Совета, дополненную его серым плащом Стража.

Справа от него стоял Дикий Билл Майерс. Дикий Билл раздался в ширину, в свои двадцать с лишним лет, у него прибавилось мускулатуры и плотности зрелого тела. Он отрастил бороду и она больше не была тонкой и пятнистой как раньше. Теперь он чем-то напоминал мне Гризли Адамса. Его плащ казался короче, чем он был в начале войны с Красной Коллегией - Дикий Билл тогда ещё не закончил расти. Вместо одного из зачарованных мечей, которые носили большинство авторитетных Стражей, у Дикого Билла был охотничий нож, над которым он постоянно работал в течение многих лет. Он был на поясе напротив револьвера, который весил столько же, сколько моя нога.

С левой стороны дороги в тенях, отбрасываемых моими фарами, стояла Йошимо, которая запрещала всем называть её по имени. Рамиресу потребовалась пара лет, чтобы узнать, что она Юки, и я уверен, что она ему этого не простила. Это была девочка из Окинавы, ростом около 5 футов и 4 дюймов, она носила катану на бедре и штурмовую винтовку на ремне на плече. Она могла использовать и то и другое как звезда Кинг Конга.

Четвёртый член команды Рамиреса стоял слева от него, пристально глядя на мои фары. Это был стройный, щеголеватый молодой человек, одетый в сшитый на заказ костюм верблюжьего цвета и аккуратно дополняющий образ котелок. Чендлер тоже экспериментировал с растительностью на лице, и сейчас носил густые свирепые усы Фредди Меркьюри. Это могло бы смотреться глупо с его одеждой, но Чендлер, будучи Чендлером носил их с размахом. Может быть этому способствовала прогулочная трость со строгим орнаментом. Он был единственным из всех четверых, кто не был одет для битвы, но Чендлер всегда придерживался мнения, что надо поддерживать цивилизованные формы общения даже сильнее, чем это необходимо.

Мы впятером прошли через многое, хотя Чендлер обычно был нашим куратором и контактным лицом, а не работал в поле.

Никто из них не улыбался.

Я мог узнать боевой настрой, когда его видел.

Гарри, подумал я про себя. Эти дети могли тут оказаться, чтобы навредить тебе.

Я сидел в машине ещё мгновение, пока двигатель щёлкал. Затем я сказал:
- На будущее, вам, ребята, возможно стоит искать переход. Или может быть взрослого, который переведёт вас за ручку.

- Нам нужно поговорить, Гарри, - сказал Рамирес. - Есть минутка?

Я посмотрел на него и затем задумался.
- Как ты наложил отслеживающее заклинание?

- Правое запястье, - ответил он.

Я взглянул на него, затем поднял правую руку и присмотрелся. Мне пришлось поворачивать руку вокруг большого пальца до тех пор, пока она не оказалась почти полностью повёрнутой от меня, чтобы заметить точку чёрных чернил на внешней стороне моего запястья.

Рамирес поднял правую руку и пошевелил мизинцем, где на коже виднелась точно такое же пятнышко чернил.

- Вау, - сказал я ровным тоном. - Не доверяешь мне с самого начала, хах?

Он пожал плечами.
- Я довольно ясно выразил свои намерения, - сказал он. - Если ты не хочешь, чтобы другие считали тебя ненадёжным, чувак, может не стоит делать тёмные дела в тёмные времена с тёмными людьми. - Он кивнул назад в сторону Шато. - Ну же, Гарри. Это мы. Упрости всё. Поговори со мной.

- Может быть ты не знаешь про мои взаимоотношения со всем простым, - сказал я. Я взглянул на Рамиреса. Затем на остальных. - Привет, ребята. Что происходит?

Йошимо взглянула на меня со своим самурайским выражением лица. Дикий Билл поднял подбородок в почти бессознательном жесте признательности. Чендлер закатил глаза и вышел вперёд, потянув свою руку, и сказал с идеальным Оксфордским акцентом:
- Гарри, рад тебя видеть, мужик.

Рамирес и остальные напряглись, когда Чендлер вышел на их линию огня - термин, который среди чародеев мог быть особенно буквальным. Я воспользовался возможность выйти из Монстромобиля и посмотрел на его протянутую руку со скептически поднятой бровью.

Кобальтово-голубые глаза Чендлера блеснули, и он поднял руку, показывая мне свои пальцы. Я внимательно осмотрел их, затем обменялся с Чендлером сердечным рукопожатием, глянув на Ремиреса поверх на голову более низкого, чем я, человека.

- Как продвигается диссертация? - спросил я его.

- Порочно политически, - сказал он, улыбнувшись. - История такая сложная штука на Континенте.

- Думаю, большинство людей не может просто пойти и поговорить с теми, кто жил во то время, - сказал я.

- Точно. Сводит с ума, - сказал Чендлер. - Мне жаль, что мы делаем это, Гарри. Но ты должен признать, старина, что у тебя был чертовски странный день. Ну или так может показаться со стороны.

Я ответил добродушно нахмурившись и плохо воспроизводя его акцент:
- О, правда? И как же, если ты не возражаешь, что я спрашиваю?

Улыбка Чендлера не дрогнула. Но каким-то образом стала похожей на каменную.
- Никто не может быть настолько лицемерным, Дрезден. Зимняя Леди предоставляет тебе квартиру в посольстве свартальвов. Вскоре после этого, известный агент Лары Рейт и твой частый союзник проникает внутрь каким-то образом и пытается убить Этри. Через несколько часов, ты наносишь визит второй половинке убийцы, а затем встречаешься с мисс Рейт.

- Гм, - сказал я. - Конечно, я имею в виду, когда ты представил всё так, я вижу, как это могло показаться немного подозрительным.

- У меня на родине существует древняя традиция изворотливого мышления, - сказал Чендлер. - Возможно, это сделало меня циничным и жестоким, но это выглядит для меня так, словно в этих событиях присутствует беспокоящее число связей. Это заставляет меня задуматься, был ли ты полностью честен с нами.

Я поднял запястье так, чтобы было видно пятно черных чернил, нанесенных Рамиресом.
- Ты собираешься читать мне лекцию о том, как быть открытым и честным? И, серьезно, чернила, после всего того, что было в последний раз с настоящим предателем в Совете? О чем вы думали?

Чендлер выгнул бровь. Он бросил взгляд через плечо на Рамиреса и сказал:
- Верное замечание. - Он шагнул ближе и понизил голос. - Но всё равно, Дрезден. Это чертовски странно. Возможно сейчас подходящее время "сровняться" с нами, говоря по простому.

Мгновение я изучал лицо Чендлера, затем посмотрел на остальных Стражей.
- Как вы решали, кто будет хорошим копом? - тихо спросил я их. - Камень, ножницы, бумага?

- Не будь дураком, - ответил Чендлер. - Будучи академиком, я постоянно сталкиваюсь с темпераментными потенциальными психами. Я был очевидным выбором. И мы тянули соломинку.

- Псих, да? - спросил я.

- Тут есть определённые вопросы о том сколько твоей воли всё ещё принадлежит тебе, да, - откровенно сказал Чендлер.

- Я сам по себе, более-менее, - ответил я.

- Да, что ж, ты бы так думал бы, не так ли? - сказал Чендлер с кривой улыбкой. - Ты видишь наше затруднительное положение. Чтобы здесь не разворачивалось, мы это не совсем понимаем. И в наших интересах узнать как можно больше.

То как он это сказал, было чем-то новым. Он не использовал слово "мы" инклюзивно, типа, мы все здесь друзья. Он использовал это слово как исключающий термин. Мы, все мы, не ты.

Он имел ввиду меня как кого-то не из Белого Совета. Его яркие голубые глаза смотрели прямо на меня почти умоляюще, когда он это говорил, желая, чтобы я понял сообщение. Я увидел огонёк узнавания в его глазах, когда он увидел, как я перевариваю то, что он на самом деле сказал: учти, Гарри, Белый Совет теперь рассматривает тебя как угрозу.

Это голосование не сулило мне ничего хорошего.

- Понимаю, - сказал я, поспешно отводя взгляд от его глаз. Я слегка кивнул Чендлеру в знак благодарности, и он приподнял брови в знак признательности. - Слушайте, вам, ребята, не о чем беспокоиться. Вы сказали мне, что хотите, чтобы я поддерживал связь с Зимними. Хорошо. Я поддерживаю связь. Мэб сказала мне присматривать за Ларой, - технически я более-менее не лгал, - и я пошёл поговорить с ней.

Рамирес кивнул.
- Что ты обнаружил?

- Она сказала, что не имеет понятия о том, почему он это сделал, - сказал я. - Прямо сейчас похоже, что она хочет отречься от него перед народами Соглашения.

- И ты веришь ей? - спросил Рамирес.

- Нет причин не верить, - ответил я.

Йошимо прошипела:
- Вампирам нельзя доверять.

Интенсивность этих слов была, ох, действительно угрожающей.

- Я не доверяю вампиру, - сказал я ей. - Я доверяю своему разуму. Лара Рейт всегда полностью поддерживала Соглашение. Эти мирные переговоры станут для них важным испытанием. Она не стала бы раскачивать лодку прямо перед их началом.

- Если только у неё нет далеко идущих планов и это часть них. - сказал Рамирес. Он взглянул на Йошимо и кивнул.

Йошимо посмотрела на меня, нахмурилась и начала что-то говорить. Дикий Билл положил руку ей на плечо. Она оглянулась на него, на её лице промелькнуло заметное напряжение, но затем оно снова разгладилось, как маска. Затем она подошла ко мне, с пустыми руками, и остановилась в паре футов напротив. Я понял, что напрягся.

Как только я это сделал, появились пушки Йошимо и Дикого Билла, они не указывали точно на меня, пальцы не касались спусковых крючков, но стволы были всего на расстоянии шага от моей груди и с такого расстояния профессионалы не промахнулись бы.

- Полегче, - сказал Чендлер, его голос был ужасно спокойным и мягким. - Полегче, ребята. Давайте не делать из этого того, чем это не является.

- Какого чёрта здесь происходит, народ? - спросил я.

- Мы пытаемся помочь тебе, Гарри, - сказал Рамирес, голос как камень. - Но ты, чёрт возьми, не упрощаешь дело.

- Ставя на меня трекер? - спросил я гораздо более мягко, чем я чувствовал в этот момент. - Останавливая мою машину? Направляя на меня оружие? У тебя чертовски странное представление о том, как выглядит помощь, Карлос.

- Мы должны знать, что ты не скомпроментирован, - сказал Чендлер всё тем же успокаивающим тоном. - Дрезден, будь разумным. Последний раз, когда с членом совета, работающим на твоём уровне, что-то пошло не так, он связал главу Стражей заклинанием, передал неизмеримое количество разведданных нашим врагам, что привело к десяткам тысяч смертей, и призвал злодея, который чуть не стёр большую часть Белого Совета.

- Ты думаешь, я новый Пибоди, - прорычал я.

- Я думаю, все здесь хотят показать Совету, что это не так, - сказал Чендлер. Он беспомощно поднял руки. - Мы живём в неспокойное время и играем с очень высокими ставками, Гарри.

- Мы друзья, - сказал я.

- Так позволь нам быть твоими друзьями, - умоляюще сказал Чендлер.

- Йошимо просто собирает улики, - сказал Рамирес. - Она не собирается ранить тебя.

Я сжал челюсть несколько раз.

Последний раз, когда я сталкивался с таким количеством Стражей, был когда они пришли арестовать меня после смерти Джастина ДюМорна. Мне было шестнадцать. Я помню насколько кошмарными были эти мрачные спартанские фигуры.

И те люди не прошли через войну, как эти ребята. Сражаться как безумные против безжалостной Красной Коллегии, всегда отступая, изо всех сил пытаясь выжить, и наконец переломить ситуацию к долгому безобразному тупиковому состоянию. Возможно я смотрел на самую опытную и опасную команду Стражей на планете.

Я знал их.

Они знали меня.

Битва между нами была бы быстрая и грязная, и никто из нас не играл бы честно и не пропускал бы удары. Я научил их действовать лучше, чем это.

- Имейте в виду, - сказал я очень тихим голосом, - что любое заклинание, которые вы накладываете на меня, вы так же накладываете на левую руку Мэб и её персонального палача. Если это будет неудачный удар, она может принять это близко к сердцу. Она может даже рассердиться.

Несколько секунда после этого, вы могли слышать дыхание деревьев. Дикий Билл и Чендлер переглянулись.

- Сделай это, - сказал Рамирес.

Йошимо опустила свою винтовку так, чтобы она повисла на ремне. Затем подняла руки, сделала ими несколько резких движений и пробормотала что-то, прозвучавшее низко и резко. Как я и ожидал, вокруг меня повеял ветерок в такт движениям её рук, и затем порыв ветра вернулся к Йошимо. Она сделала ещё несколько точных геометрических движений руками, и воздух вокруг неё замерцал искрами красного и оранжевого света. Йошимо мгновение изучала мерцание и нахмурилась, затем ударила рукой по воздуху, заканчивая заклинание. Она отвернулась от меня.

- Ну, - спросил Рамирес.

- Он был по меньше мере с одним сексуальным партнёром за последние несколько часов, - сказала Йошимо. Её голос казался мягким и спокойным, но за ним угадывался ядовитый, кипящий гнев.

И, как только я осознал, что они делают, мой собственный гнев начал опасно нарастать. Совет совал свой нос в мои дела всю мою сознательную жизнь. Не стоило его совать ещё и сюда. Моё сердце начало биться чаще.

- Кто это был? - спросил меня Рамирес тяжёлым голосом.

- Наглость, - прорычал я.

- Это была Лара? - надавил он. Его челюсть словно окаменела. - Гарри, она добралась до тебя?

Мои пальцы сжали посох так, что дерево затрещало.
- Ты переходишь проклятую черту, Карлос.

- Гарри, - начал Чендлер умиротворяющим тоном. Он потянулся и дружески положил руку мне на плечо.

Я стряхнул её.

Чендлер зашипел и убрал руку, держа её близко к телу.

- Мы должны знать, Дрезден, - сказал Рамирес. - С кем ты спал сегодня ночью?

- Из-за того, что твоя сексуальная жизнь - полная катастрофа, не переноси на меня это дерьмо, - прорычал я.

Лицо Карлоса побледнело, но его выражение лица не изменилось.
- Верю. Кто?

- Я внезапно вспомнил, почему у меня проблемы с властями, - сказал я. - Иди на хрен, Рамирес. И скажи тому, кто приказал тебе это сделать, перестать толочь воду в ступе.

- Мне приказала это сделать капитан Люччо, - тихо сказал Рамирес. - Она всё ещё твой друг. И она тоже хочет тебе помочь.

- Мне не нужна помощь такого рода, - сказал я. - Предполагается, что мы на одной стороне.

- Так и есть, - решительно сказал Чендлер. Затем его лицо изменилось. - Если только... мы не на одной, полагаю.

- Каждое слово, которое я вам сказал - правдиво, - огрызнулся я. Или по крайне мере не лживо. - С меня достаточно дерьма от Белого Совета для одной ночи.

- Гарри, давай проясним всё вместе с капитаном, - сказал Чендлер. - Вернись в Эдинбург с нами. Поговорим об это, да?

Это было рациональное предложение и оно было абсолютно неприемлемо, потому что у Томаса не было столько времени, чтобы я провёл целый день на враждебном разборе полётов в Эдинбурге. Такие штуки основательны и утомительны. Возможно, я проходил через них раз или два.

Это не оставляло мне выбора.

- Я говорил, - ответил я. - Вы не слушали. Проблема с вашей стороны. - я взглянул на Рамиреса. - У меня много работы. Уйди с дороги. Или арестуй меня. - Я опустил на землю мой посох и тряхнул браслетом с щитами, чтобы всё прояснить. - Если ты сможешь.

Стало по-настоящему тихо. Никто не поднимал на меня глаз, всё внимание было приковано в Рамиресу.

Он медленно выдохнул. Затем сказал, - Боже мой, Гарри, ты собираешься ничего упрощать, правда?

- Из нас двоих, - сказал я, - кто здесь определённо оскорбил другого? Ты подозреваешь, что я мог что-то натворить. И ты определённо оскорбил меня, пытаясь это выяснить. И ты сделал это первым.

- Мы оба делали вещи, которые предпочли бы не делать, как Стражи, - ответил он. - Это наша работа. - Он тряхнул головой и, тяжело опираясь на трость, похромал с дороги. - Завтра в шесть вечера совещание по вопросам безопасности в "Четырёх Сезонах" перед встречей. Мы зарегистрированы под именем МакКоя.

Я наклонил голову и сузил глаза: - Я всё ещё в команде, а?

- Держи друзей близко, - сказал Рамирес.

Я вытолкнул дыхание в пародии на смешон и повернулся обратно к Монстромобилю.

- Гарри, - окликнул Рамирес.

Я остановился, не оборачиваясь к нему.

- Я надеюсь, что я не прав, - сказал он. - Я надеюсь, что мне придётся извиниться перед тобой позже. Боже, я буду рад сделать это. Пожалуйста, поверь, что по крайне мере это правда.

В эту секунду я не чувствовал ничего, кроме усталости.

Тайны - тяжёлые, тяжёлые штуки. Носите с собой слишком много слишком долго, и их вес сломает вам жизнь.

Я хотел сказать всем прогуляться, поговорить с Рамиресом наедине, и рассказать ему всё. Карлос был хорошим человеком. Он поступил бы правильно. Но профессиональная паранойя Белого Совета делала это невозможным. Чёрт, если они думали, что я обратился против них, они рассмотрят тот факт, что я хочу поговорить с Рамиресом наедине, как доказательство того , что я пытаюсь изолировать Рамиреса, чтобы обернуть и его. Другие Стражи может даже не дадут нам поговорить. И даже если бы мы поговорили, если Карлос действительно думает, что я превратился в чью-то марионетку, он мог бы поговорить со мной и доложить обо всём, что бы сказал Совету в попытке выяснить, какую дезинформацию я попытался им скормить. Если бы он знал, что я собираюсь освободить Томаса, у него была отличная причина задержать меня, чтобы предотвратить инцидент, который может быстро вырваться из-под контроля.

Страх - это тюрьма. Но когда вы объединяете его с секретами, он становится особенно ядовитым, злобным. Это изолирует нас друг от друга, мы не способны слышать друг друга ясно.

- Ты, - сказал я бесцветным голосом. - Извинишься.

Затем я сел в машину и снова поехал.

Один.

Внимание! Этот перевод, возможно, ещё не готов.
Его статус: идёт перевод

Переведено на Нотабеноиде
http://notabenoid.org/book/80059/485110

Переводчики: p_zombie, alice_all_right, Irochka