Готовый перевод Simon R. Green - RAZOR EDDIE’S BIG NIGHT OUT / Саймон Грин - Великая ночь Эдди Бритвы: Великая ночь Эдди Бритвы

ВЕЛИКАЯ НОЧЬ ЭДДИ БРИТВЫ

У Лондона есть тайна. Глубоко, в самом сердце этого древнего города, есть место, где боги и чудовища открыто расхаживают, часто рука об руку, и продаются все запретные знания и неестественные удовольствия мира, если вы сможете заплатить их цену. Которая может оказаться вашей или чьей-то еще душой. Намного древнее города, который окружает и скрывает ее, и намного опаснее, Темная Сторона ждет всех нас. Здесь никогда не светит солнце и никогда не будет, и здесь всегда три часа утра – час волка, когда рождается большинство младенцев и умирает большинство людей. Темная Сторона – ужасное, порочное место, но это меня не волнует. Я происхожу из места, намного худшего.

Я неторопливо прогуливался по улицам, освещенным ярким неоном, мимо раскрытых настежь дверей клубов, где музыка никогда не останавливается и вы можете танцевать, пока ваши ноги не закровоточат, и дьявольская музыка всегда по сезону. Магазины и заведения предлагали экстаз и проклятие, утраченные сокровища и желания вашего сердца, все по сногсшибательным ценам и самую чуточку залежалые. В Темной Стороне вы можете поговорить с духами или возлечь с демонами и никого не это будет волновать, пока ваш кредит длится.
Ничто из этого не соблазняло меня.

Мужчины, женщины и существа, которые были сразу всем, или ни тем, ни другим, спешили мимо меня, когда я прокладывал себе дорогу по переполненным улицам. Все они старательно обходили меня стороной. Люди стараются не беспокоить священников в Темной Стороне. Вы никогда не знаете точно, какая поддержка может оказаться у них. Я улыбался и любезно кивал всем встречным, потому что ничто не огорчает потерянные души Темной Стороны больше, чем уверенная улыбка. Наконец, я добрался до Верхнего Города, фешенебельного района Темной Стороны. Здесь собираются шишки, знаменитости и Большие Игроки, чтобы насладиться самыми лучшими клубами, ресторанами и местами встреч.

Я миновал их все. Человек, которого я искал, никогда не замечался в подобных заведениях. Если только он не посещал их, чтобы кого-нибудь убить. За дорогими и ярко освещенными забегаловками находится более темное место, называемое Крысиным Переулком. Холодный и неприглядный квадрат испятнанных каменных стен и грязных булыжников, где собираются бездомные и нищие, чтобы клянчить еду у черных и служебных дверей ресторанов Верхнего Города. Иногда они там спят в картонных коробках или импровизированных навесах, или завернутые в любые покрывала или пальто, которые смогли выпросить, одолжить, или украсть. Колесо вертится для всех и больше всего в Темной Стороне.

Крысиный Переулок являл собой кавардак с грязью, сажей и слизью везде. Оборванные фигуры сбивались в кучки – люди, которые потеряли все, или по крайней мере, все, что имело значение. Сестра Морфина, в своих рваных одеждах, смиренно убеждала в чем-то одну из Малых Сестер Непорочной Бензопилы. Херн Охотник, некогда полноправный бог и дух диких лесов, но теперь сильно ослабленный, жалко рычал из-под отсыревшего картона. Единственный Серый пришелец, брошенный своими товарищами-похитителями, с плакатом ИССЛЕДУЮ ЗА ЕДУ. Я резко остановился, когда истощенная от голода и смертельно бледная женщина выступила из теней, преградив мне путь, схватившись за свое грязное тряпье.

– Это не место для туристов. Убирайся сейчас же, пока еще можешь.
– Привет, Жаклин, – мягко сказал я. – Все в порядке. Я не здесь за тобой. Я ищу Эдди.
Ее костлявые руки сжались в кулаки. – Ты знаешь меня?
– Да. Ты – Жаклин Хайд.
– Неверно! Я – Жаклин, он – Хайд. И мы не любим шпионов!

Она мгновенно изменилась – ее кости громко трещали, когда удлинялись, ее щуплое тельце увеличивалось от обновленных мускулов. Плечи расширились, лицо огрубело, и точно так же, мужчина по имени Хайд преградил мне путь, огромная неуклюжая зверюга, хмурящаяся на меня из-под низких бровей. Его здоровенные волосатые лапищи нетерпеливо дергались, готовые калечить или убивать. Бездомные и нищие только равнодушно наблюдали с безопасного расстояния. Никто из них не стал бы помогать.
– Оставьте его.

Это был тихий, почти призрачный голос, но он остановил Хайда на месте. Он оглянулся через плечо. Он знал этот голос, и он был испуган. Его сжатые для удара кулаки разочарованно разжались, когда он качнулся назад в маскирующую тень, его лицо и фигура уже сжимались, изменяясь назад. За пределами площади длинная пластиковая пленка образовывала навес, из-под которого Эдди Бритва задумчиво изучал меня своими холодными глазами. Он неторопливо показался, облаченный в свое древнее пальто и вышел вперед, чтобы присоединиться ко мне.
– Печальная история, – заметил он. – Жаклин любит Хайда, он – ее, но они никогда не могут встретится.
– Темная Сторона полна печальных историй, – сказал я. – Вот почему я здесь, Эдди.

Он кивнул. Никто никогда не приходил повидать Эдди Бритву, если они не хотели что-то от него, и, в основном, такое положение ему нравилось. Эдди Бритва, Бог-Панк Опасной Бритвы, был высокой, худой личностью в безразмерном сером плаще, скрепленном накопившейся грязью и жиром. Его лицо было болезненным и небритым, с глубокими морщинами и лихорадочными глазами. Вокруг него роились мухи и он по-настоящему плохо пах.

Дикое дитя и уже опытный убийца к четырнадцати годам, Эдди был уличным ребенком, таскавшимся с любой бандой, которая гарантировала ему драки или убийства. Но, в конце концов, он зашел слишком далеко даже для них, и поэтому он нашел пристанище на Улице Богов. Место, куда даже множество его врагов не осмелится последовать за ним. Улица Богов – там, куда отделились все Могущества, Силы и Сущности, слишком могучие для Темной Стороны. Вы можете найти там любую церковь или храм, любую веру или обман, и почти любого бога или дьявола, которого можете представить. Большое или малое, известное или забытое внешним миром, вы можете найти то, что ищете, на Улице Богов.

Место, где молитвы слышат и отвечают на них, хотите вы или нет.
У Эдди было откровение на Улице Богов, и оно навсегда изменило его. Он возвратился в Темную Сторону с новой и ужасной силой, полный решимости принести покаяние в своих старых, злых проступках. Но, так как все, что он знал – это убийство, он направил свой гнев на Плохих Парней, важных людей, до которых никто другой не мог добраться. Он убивал их ужасными, шокирующими способами, и его репутация возрастала. Он жил на милостыню и спал у дверей магазинов, бог глухих закоулков и теней, чье имя было известно и вызывало страх во всех самых высоких и самых низких местах Темной Стороны. И это был Эдди Бритва – сила, крайне отклонившаяся к Добру. (И нет, Добро не имело голоса в этом вопросе).

Эдди и я – друзья, полагаю. Трудно утверждать с такими, как мы.
Старая Безумная Алиса прошла мимо, сердито бормоча сама себе, все еще разыскивая гигантскую белую крольчиху, которая, по ее словам, привела ее в Темную Сторону, а потом бросила. Так и так, это был кальян. Эдди отвел меня в сторонку от следящих глаз и ушей, чтобы мы могли поговорить с глазу на глаз.
– Чего ты хочешь? – спросил он, как всегда, тихо.
– Плохие вещи происходят на Улице Богов, – сказал я.
– Хорошо. Позволь всем им стихнуть. Боги всегда были большей проблемой, чем они того стоят.

Мне пришлось улыбнуться. – Как ты можешь не одобрять богов, когда ты — один из них?
Он фыркнул. – Я никогда не просил поклоняться мне. Бояться – да.
– Так начинается большинство религий. Эдди, Улица в опасности, и я тоже.
Он уставился на меня своим ярким, немигающим пристальным взглядом, но я не вздрогнул и не отступил, и через некоторое время, он тяжело вздохнул.
– Я никогда не хотел возвращаться туда. Но я у тебя в долгу. Пошли.

• • •

Мы оставили мрак Крысиного Переулка ради дешевого неона и бесконечного рева улиц Темной Стороны. Все уступали Эдди Бритве дорогу. Некоторые даже развернулись и убежали, когда увидели, что он прибыл. Мы направились к ближайшей станции Подземки. На самом деле, Улица Богов, как таковая, не находится в Темной Стороне из соображений безопасности, но есть поезда, которые отвезут вас туда. Из Темной Стороны вы можете добраться почти куда угодно, включая места, которых официально больше не существуют.

Нужно было потратить добрую половину получаса, чтобы достичь ближайшей станции, но Эдди ни с того, ни с сего повел меня вниз по тесному переулку, которого мгновением раньше там не было и, когда мы вышли с другого конца, мы оказались прямо у входа на станцию. Эдди не стал объяснять, но он никогда не этого делает. Один раз я спросил его об этом – он улыбнулся своей тяжелой улыбкой и ответил, что я тоже могу передвигаться таинственными путями, когда я почувствую себя, как он. Мы спустились на станцию. Толпа здесь была еще гуще, с жадными глазами и беспокойными ртами, скверные намерения висели в воздухе.

Белокафельные стены были покрыты обычными граффити на множестве языков, некоторых из них не звучали уже века. Глубоко выцарапанные следы когтей, и свежая кровь и волосы, образовывали корку высоко на стенах. Уличный музыкант с Синдромом Множественной Личности пел сам с собой на четыре голоса, пока маленькая, крылатая обезьянка жалобно протягивала пластиковый стаканчик для мелочи. Я бросил несколько монет. Никогда не повредит немного лишней кармы в банке.

Платформа была заполнена всеми видами интересных типов, но, в Темной Стороне интересных типов, как блох на собаке. Маленькая группка пушистых зверьков шла на двух ногах, со склоненными головами, за медведем в одеждах священника, державшим крест с прибитым к нему изображением маленькой зеленой лягушки. Принцесса дружелюбно болтала со своим единорогом. Крестоносец пятнадцатого века в полных пластинчатых доспехах осуждающе хмурился на это. На его нагруднике тем, что выглядело, как свежая кровь, был нарисован Красный Крест.
Прибыл поезд. Длинная сверкающая серебряная пуля без каких-либо окон. По пути в Темную Сторону и из нее, вам приходилось миновать странные и опасные места, и вы не захотели бы их увидеть. Эдди и я сидели в вагоне одни. Никто не пожелал присоединиться к нам. Я их не виню. Запах Эдди становился по-настоящему скверным в ограниченном пространстве и кожаные сиденья уже запотели.

• • •

И так мы наконец добрались до Улицы Богов. Где все, чему когда-либо поклонялись или будут, получает свой дом. Никто не знает точно, насколько длинна Улица. Некоторые утверждают, что она удлиняется и укорачивается, чтобы вместить все священное и проклятое. Я предупредил Эдди, что это место сильно изменилось, с тех пор, как он был здесь в последний раз, но несмотря на это, думаю, он был потрясен. В эти дни Улица Богов однозначно современная, очень фешенебельная, и кричащая. Церковные фасады сверкали ярким неоном, обещая наслаждения и проклятия, в то время как зазывалы обрабатывали толпы, уговаривая и завлекая прохожих.

Сущности и Силы открыто расхаживали по Улице, хвастаясь своим павлиньим великолепием, чтобы Видеть и быть Видимыми. Звероголовые боги из античности, духи элементов, ужасные существа из высших и низших измерений и энергетические формы столь абстрактные, что вы не столько видели их, сколько чувствовали. В былые времена они остановились бы, чтобы приятно поболтать вместе, о последних новостях и восполнить упущенные слухи. Это была большая Улица, и пространство для всех. Но не теперь. В воздухе повисло явственное напряжение и боги ходили, словно опытные стрелки, остерегаясь внезапного оскорбления или атаки. Их последователи объединялись в уличные банды, выкрикивая друг другу лозунги и догмы.

Тут и там, сожженные и разбомбленные церкви оставили на Улице промежутки, словно выпавшие зубы. То, что когда-то было невероятным, ныне стало знаком времени богов, не могущих больше защитить себя.
Мы миновали египетскую богиню-кошку Баст, ныне докатившуюся до распевания на Улице «Памяти», для туристов.
– Это не дорога к твоей церкви, – заметил Эдди, через некоторое время.
– У меня больше нет церкви, – монотонно произнес я. – Как единственный представитель моей религии, я был выселен из своей церкви, чтобы передать ее могло какому-нибудь более успешному богу. Теперь у меня уличный киоск.

Эдди остановился и посмотрел на меня, поэтому и я тоже остановился и спокойно встретил его рассерженный пристальный взгляд. Он начал что-то говорить, но нас прервал приближающийся фанатик, выкрикивающий имя Эдди, как оскорбление. Он был поклонником Кали, в черных кожаных мазохистских брюках под распахнутой мантией, оттянутой назад, чтобы показать ритуальные шрамы на его выбритой груди. Удавка тугов демонстративно свисала из его кулака. Он был крупным и мускулистым, но очень молодым. У кого-то другого было бы больше здравого смысла. Несомненно, кто-то другой выставил его, чтобы посмотреть, был Эдди Бритва все еще прежним.
Фанатик сунулся прямо в лицо Эдди. Я решил отступить на несколько шагов, чтобы на меня не попала кровь.

– Спасен ли ты? – рявкнул фанатик.
– Себя я спас, – ответил Эдди Бритва. – Но кто спасет тебя от меня?
– Я служу Кали, госпоже смерти!
– Как-то мы встретились. Мы не поладили. Она сказала, я слишком экстремальный.

В руке у него откуда ни возьмись, появилась старомодная опасная бритва с перламутровой ручкой. Стальное лезвие сверхъестественно ярко блестело. Фанатик поднял свою удавку, и Эдди Бритва обрушился на него. Он сверхъестественно быстро двигался, его бритва вздымалась и падала, и фанатик в ужасе завопил, когда его одежда отваливалась чисто срезанными лоскутами. Через мгновение он был совершенно наг, а кусочки его удавки валялись на земле. Эдди стоял со своей бритвой, слегка прижатой к горлу фанатика, и он даже не запыхался.

– Меня не было слишком долго, – сказал Бог-Панк Опасной Бритвы своим мягким призрачным голосом. – Думаю, что должен показать пример. Поэтому, я собираюсь содрать кожу с каждого дюйма твоего тела. Ничего личного, понимаете ли.
Молодой фанатик позвал на помощь, но никто не выступил вперед, чтобы помочь ему.
– Нет, – сказал я. Эдди взглянул на меня. Никто не говорит «нет» Богу-Панку Опасной Бритвы, даже если это старый друг. – Пожалуйста, – сказал я.

Эдди вздохнул и пожал плечами. – Ты всегда был слишком мягким, даже для своей пользы.
Его бритва коротко вспыхнула один раз, и фанатик заорал в мучениях, поскольку он был немедленно и квалифицированно обрезан.
– Ты можешь идти, – сообщил Эдди Бритва, и фанатик с воем убежал по всей длине Улицы. И все, кто смотрел, снова отправились по своим делам.
– Ну, – сказал я, пытаясь сохранить несерьезный вид. – По крайней мере, теперь он больше не полный хрен.
– Все дело в повороте запястья, – ответил Эдди.

Мы продолжили спускаться по Улице Богов, Эдди Бритва изучал все и вся своим острым пристальным взглядом. Некоторые имена на храмах явно были знакомы ему, несмотря на то, что их облик значительно изменился. Говорящий Камень, Сестры Мариум, Падаль В Слезах и целая группа Переходных Существ, которых чтят главным образом в надежде их избежать. Переходные Существа на самом деле не боги, но это не мешает им вести себя, как богам.

– Я не вижу проблемы, – наконец сказал Эдди. – Улица Богов могла подвергнуться переделке, но все еще в значительной степени выглядит обычным бизнесом. Бизнесом, где валюта – души и все еще обчищают олухов.
– Не все преуспевают, – сказал я. – Множество малых богов пострадали.

Он искоса глянул на меня. – Боги, которые не смогли выполнить эту задачу тоже разделили их судьбу?
– О да – сказал я. – Вера и прихожане даруют силы, а без этого боги так же уязвимы, как все остальные. Отберите у богов паству и они увянут и исчезнут. Некоторые сохранили жизнь, объединившись с другими, более успешными богами и пантеонами, а некоторые решили лучше стать смертными, чем совсем исчезнуть. Всегда есть шанс на возвращение. В конце концов, это – место чудес.
– Улица... выглядит необычно, – заметил Эдди. Может, он слушал меня, а, может, и нет. – Здесь больше нет... сообщества. Расскажи мне, что здесь произошло. Что такого важного, что ты покинул улицу, чтобы найти меня.

– Произошел ряд действий, – осмотрительно произнес я, – чтобы модернизировать, организовать и упорядочить все разнообразие богов и религии, составляющих улицу. Имеющим большинство прихожан, самым могущественным и прославляемым, дают господство над всеми лучшими местами. Остальных оценивают, в соответствии с силой и статусом, и соответственно размещают на Улице. Слабейшие должны платить сильнейшим, чтобы им разрешили остаться на Улице. Тех, кто на самом дне, как Баст, выгоняют. Видимо мы, малые религии, портим стиль и можем отпугнуть выгодных клиентов. В конечном счете, все дело в Больших Парнях, желающих больше власти, больше денег и меньше конкуренции. Это основное направление и догматов веры больше не достаточно. Большие Парни хотят гарантию занятости.

– Думаю, это больше походит на Темную Сторону, чем на Улицу Богов, – сказал Эдди. – Кто притащил это сюда?
– А как ты думаешь? – спросил я. – Кто стоит за всеми плохими новостями в нашей жизни?
– Как недобро, – промурлыкал спокойный, интеллигентный голос позади нас. – В конце концов, меня пригласили.

Мы оглянулись. Уокер стоял прямо позади нас, хотя никто из нас не услышал, как он приблизился. Элегантный джентльмен в элегантном костюме, с галстуком старой школы и котелком, Уокер был публичным лицом Властей – тех теневых закулисных фигур, которые управляли Темной Стороной, поскольку кто-то должен был это делать. Слово Уокера – закон, и он может призвать все виды омерзительных людей себе на помощь. Немногие люди спорили с ним. Говорят, что когда-то он заставил мертвеца сесть на столе в морге и отвечать на вопросы. Уокер легко улыбнулся Эдди, не обратив на меня внимания.

– В конечном счете, это должно было произойти, Эдди. Улица Богов стала ужасно старомодной. Пришло время прибрать это место, выбросить старье, привнести в дела немного порядка и эффективности. Только то, что ты бессмертен, не означает, что тебе гарантирована пожизненная работа. Думай о том, что происходит здесь, как о естественном отборе, божественной эволюции в действии.
– Я всегда был на стороне проигравшего, – сказал Эдди. – И низших богов. Здесь хватит места для всех, Уокер.
– Здесь – да, – согласился Уокер. – Но Большие Парни решили, что не хотят больше делиться.

Эдди медленно улыбнулся. – Интересно, кто вложил эту идею им в головы. И интересно, что они пообещали Властям за твою помощь, Уокер. Кто работает вместе с тобой? Ты не мог надеяться осуществить это без действительно мощного прикрытия.
– Верно, – подтвердил Уокер. – Но даже богов можно наказать и призвать к порядку, если у вас есть достаточно могучие служебные собаки. Позвольте представить Святое Трио.
Мужчина и женщина внезапно появились из ниоткуда по обе стороны от Уокера. Высокие, трупоподобные и одетые в длинные черные мантии священников, я мог ощущать магию, угрожающе потрескивающую в воздухе вокруг них. Их глаза были холодными, а их улыбки, еще холоднее

– Разве для Трио не нужны трое? – спросил Эдди, совершенно невпечатленный.
– Святое Трио состоит из мужчины, женщины и бесплотного духа, – спокойно сообщил Уокер. – Все они иезуитские демонологи. Они специализируются на обратной стороне тантрической магии, направляя накопленное напряжение пожизненного целибата на силу их магии. Они пышут энергией и злобным отношением ко всему миру. Помогает то, что они сильно не одобряют поклонение любому богу, кроме их собственного. Отменные головорезы для приведения богов в форму. У меня есть десятки подобных бойцов, работающих по всему протяжению Улицы.
– Духовные штурмовики, – сказал Эдди. – Что следующее, Инквизиция?

Уокер вздохнул. – Я знал, что с тобой будет трудно, – пробормотал он. “Джонатон, Марта, Фрэнсис, если не возражаете...
Два видимых члена Святого Трио шагнули вперед, их холодные улыбки стали шире, и я почувствовал нарастающую вокруг них силу, словно приближающуюся бурю. Также я чувствовал третье присутствие, хотя и не видел его. Откуда ни возьмись, подул резкий ветер, и все тени вокруг нас, тени сильно потемнели. Люди и боги на Улице кинулись в укрытия. Вокруг нас засверкали молнии, выбивая в дороге дырки. Эдди не сдвинулся ни на дюйм. Мужчина и женщина в черном воздели руки и проявились темные энергии. Мои ноги были внезапно сильно похолодели и, взглянув вниз, я обнаружил широкое черное пятно, сформировавшееся подо мной и Эдди. Мы уже погрузились в него на несколько дюймов. Эдди мягко рассмеялся.

– И это все? Открыть бездонную дыру, бросить нас туда, потом убрать дыру? Я разочаровался в тебе, Уокер. Раньше у тебя был стиль – а это – просто дешевый фокус. Я предпочитаю что-то немного менее... юмористическое.
Он внезапно переместился, непонятным мне способом и, неожиданно, мы все оказались где-то в другом месте, оставив черное пятно позади. Эдди снова переместился своим таинственным способом и все мы оказались перед совершенно другой церковью. Высокие белые колонны чистейшего мрамора обрамляли Храм Великолепной Мэрилин.

Огромная статуя современной богини возвышалась над нами, удерживая свое каноническое развевающееся белое платье. Сырая сексуальность лилась из храма, отдаваясь в воздухе, словно тяжелое дыхание. Уокер и я ощутили потребность немедленно отступить назад, за пределы досягаемости, но Джонатона и Марту пригвоздили к месту незнакомые ощущения и эмоции, вздымающиеся вокруг них. Сверкнула бритва Эдди и вся одежда свалилась с них. Обнаженные и ошеломленные внезапным вожделением и подавляемыми всю жизнь потребностями, Джонатон и Марта упали друг на друга и сделали это прямо на Улице. Раздавшееся испуганное завывание от невидимого присутствия, затихло, стремительно исчезнув в небытии, потому что экстаз пылкой парочки изгнал бесплотного духа.

Эдди скупо улыбнулся Уокеру. – Святое Трио, а? Мне понравилось. Они были забавными. Что еще у тебя есть?
– Ты всегда проблема, не так ли? – спросил Уокер.
– Всегда, – ответил Эдди Бритва.

Уокер опять вздохнул, коснулся котелка, прощаясь с Эдди и со мной, в своей обычной безупречной манере, отвернулся и неторопливо зашагал вниз по Улице Богов. Он вернется, как только придумает что-то достаточно огорчительное, чтобы сделать с нами. Эдди задумчиво посмотрел на меня.
– Что случилось с твоей старой церковью? Ты был последним последователем Дагона. Теперь о нем можно забыть?
– О нет – сказал я. – Ничто никогда не расходуется впустую при новом режиме. Это было бы неэффективно. Они поставили в моей старой церкви нового, модернизированного Дагона – Дагона двадцать первого века.
– Новый Дагон?

Я пожал плечами. – Какой-то полубожественный подражатель, получивший свой звездный час. Множество самых непокорных слабых богов изгоняется и заменяется.
– Новый Дагон, в церкви, где я был... возрожден. – Эдди медленно покачал головой. – Нет. Этого не будет. Отведи меня туда.
– Ты собираешься создать проблемы?
– Да.
– Тогда пойдем. Но я должен тебя предупредить, Эдди – храм выглядит не так, как ты помнишь. Он был переделан, по образу своего нового божества, вместе со всеми новыми догмами и доктринами.
– Как он может быть Дагоном, если все, что представлял Дагон, было изменено?
– Имя – все в эти дни, – ответил я. – Имя, бренд и логотип - все, о чем заботится каждый.

• • •

Эдди мог мгновенно переправить нас обоих в мой старый храм, если бы захотел, но, думаю, ему нужно было идти пешком, чтобы было время подумать, рассмотреть и вспомнить. Я помнил его, каким он был тогда. Четырнадцатилетний и в бегах, разгневав абсолютно всех. Тогда он убил бы любого, безрассудно набрасываясь на общество, которое всегда причиняло ему боль и сделало его дурным. Он не контролировал себя и все об этом знали. Вести об этом разошлись, Эдди бежал и однажды на Улице Богов, ослепляющей и ошеломляющей силами, опаснее него, он как-то нашел путь к старому, маленькому храму Дагона, богу рыбы, некогда почитаемому фарисеями. Почти забытый всеми, кроме одного человека, который все еще поддерживал его церковь.

Эдди пришел, словно дикий пес, ищущий убежище от бури, и он позволил мне кормить и присматривать за ним, возможно, потому что он понял, что я никогда не представлял для него никакой угрозы. Он не беспокоился о боге моей церкви, но моя упорная настойчивость очаровала его. Он остался со мной и почему-то... мы объединились. Наверное, потому что у нас больше не было никого. Я дал ему убежище, и мы беседовали многие часы. Я спросил его, во что он верил.

– Я не знаю, – ответил он. – Я никогда не сталкивался ни с чем и ни с кем, чему стоит верить.
– Почему бы не попытаться поверить в себя, – предложил я. – Что ты можете быть больше, чем ты, лучше, чем ты. По крайней мере, это начало.
– Что, если в меня... не стоит верить? – спросил он.
– Каждый может измениться, – сказал я. – Ты бы не поверил, насколько я изменился за эти годы.

Позже появилась другая потерянная душа, ворвавшись в мою церковь, отчаявшийся и потрепанный, умоляя об убежище и защите. Это был дитя цветов из 1960-х, который посетил фестиваль Лета Любви, провалился во временной сдвиг и оказался на Улице Богов. Наполовину не в себе, от страха и культурного шока, он ошибся, обратившись к неправильному богу за помощью и теперь у него на хвосте был убийца.
Еще одна фигура шагнула в мой храм, широкоплечий и коренастый человек в старинных доспехах, носящий короткий меч. Он пришел за хиппи и его обезображенное лицо искажали гнев и презрение. Митра был старым солдатским богом. Он далеко ушел от того, кем когда-то был, но у него все еще оставались гордость и убеждения его старой веры. Хиппи олицетворял все, чего он терпеть не мог. Сама идея, что человек может отринуть войну и предпочесть мир, была для Митры проклятием. Это оскорбляло все, чем он был.

Он приближался к молодому человеку, с убийством в глазах. Я вышел вперед и стал между солдатом и его жертвой.
– Не в моем храме, – сказал я.
– Это не храм, – возразил Митра. – Как это может быть храмом, когда его бога больше нет? Ты – просто человек. Уйди с дороги.
– Я все еще следую путем Дагона, – ответил я. – Я дал этому человеку убежище.
– Уйди с дороги, или я убью и тебя тоже.

Я не знаю, что сделало меня таким упрямым. Возможно, все часы разговоров с Эдди напомнили мне о том, чем я был раньше. Но я не сдвинулся с места. Митра вытащил свой меч, чтобы проткнуть меня. И Эдди, дикарь, головорез, и убийца, у которого никогда прежде не было друзей, бросился вперед. Митра обернулся на неожиданное нападение, и Эдди вскрыл глотку бога своей опасной бритвой. Митра откачнулся назад, захлебываясь своей собственной кровью, потом рухнул на колени, более смертный, чем он считал. Он попытался поднять меч, но тот выпал из его руки. Эдди вышел вперед и закончил дело, и Митра рухнул замертво к его ногам.
И Эдди Бритва закричал в шоке и изумлении, когда вся оставшаяся сила Митры хлынула в него из мертвого бога. И в это мгновение дитя улицы исчезло, и появился новый бог. Эдди Бритва, Бог-Панк Опасной Бритвы.

Я нашел способ отослать хиппи назад, в то время и место, которым он принадлежал, а Эдди оставался со мной некоторое время. Мы многому научились друг у друга. Это было захватывающе – наблюдать за новым человеком, рождающимся прямо у меня на глазах. Однажды он прямо спросил меня, во что я верю, с тех пор как Дагона больше не существует, как бога. Я долго размышлял, прежде, чем ответить.

– Я долго был здесь, – ответил я наконец. – Но, думаю, во что я действительно верю – люди. Они всегда могут удивить тебя. У них есть потенциал... Они могут измениться, вырасти и стать гораздо больше, чем они, или еще кто-нибудь считали бы возможным. В отличие от богов. И, в конце концов, я полагаю, что люди должны быть добры друг к другу. Поскольку в мире уже более чем достаточно зла.
– Я видел много странных вещей в Темной Стороне, – сказал Эдди. – Монстры и люди, и люди, которые были монстрами. Чудеса, ужасы и происходящие странные вещи, но ничего из этого не произвело на меня такого впечатления, как отвага твоего противостояния Митре. Я не хочу быть... каким я был. Прежде. Я хочу быть похожим на тебя.

Вскоре после этого он ушел, чтобы начать свое долгое покаяние в Темной Стороне, за все зло, что совершил. Когда он в первый раз упомянул свое намерение, я думал, что он имел в виду благодеяния и благотворительность. Я должен был лучше понять.
Чем больше плохих людей он убивал, тем больше все верили в этого нового ужасного бога, и тем больше росла его сила. Вся Темная Сторона была его храмом, а убийства – его учением. Никаких поклонников, только убоявшиеся. Исполнение покаяния – его собственный путь. Бедный Эдди. Я предлагал освободить его, но он не принимал мое прощение. Он не мог простить себя за то, кем и чем он был раньше и за все ужасные вещи, которые делал.
Я думаю, он не понимает, насколько он все еще близко, к тому, каким был и что человек, который убивает именем Добра – все еще убийца. Конечно, я никогда не скажу ему.

• • •

Наконец мы пришли к храму Дагона Двадцать Первого Века. Я с трудом признал это старое место, но я отсутствовал некоторое время и он стал свирепо расфуфыренным, словно выпускница. Больше дешевого неона и вульгарных приманок, чем в борделях Темной Стороны. Эдди одним взглядом смутил привратника, который имел наглость потребовать плату за вход, и мы вошли внутрь. Это походило на какой-то ужасный голливудский тематический ресторан.

Стены были окрашены в цвета моря, церковные скамьи были искусно задрапированы пластмассовыми морскими водорослями, а воздух смердел искусственной морской водой. Новый Дагон шагнул вперед, чтобы встретить нас. Он был большим, зеленым и чешуйчатым, и выглядел, словно помесь похожим Существа из Черной Лагуны и одного из пластиковых стероидных Хи-Менов. Он впился в нас взглядом и раскрыл свой клыкастый рот, чтобы заговорить, но Эдди Бритва отрезал ему голову. Несколько прихожан в храме выбежали с воплями. Чешуйчатое тело все еще стояло, поэтому Эдди толкнул его и отшвырнул голову ногой, как в футболе. Он скупо улыбнулся мне.

– Хочешь потом несколько суши?
Позади нас послышался звук неторопливых шагов и мы оглянулись. Я наполовину ожидал увидеть сзади Уокера, опять с большим подкреплением, но это была всего лишь богиня из соседнего храма, пришедшая посмотреть, что произошло. Она столкнулась с тем же выбором, что и я, но решила стать переделанной, а не изгнанной и замененной. Я вежливо кивнул. Я не осуждаю.
– Поздравляю, покровитель ведьм. Прошло столько времени. Эдди, помнишь Гекату, богиню по соседству.
– Не в таком виде, – ответил Эдди.

У него были для этого основания. Геката, древнее вдохновение для всех ведьм, была переделана в предельно готическую диву. Бледная бесцветная кожа, волосы цвета ночи, угольно-черная кожаная одежда и так много пирсинга на лице и теле, что она должна была опасаться грозы. Это не подходило той мистической и таинственной богине, которую я помнил, но это была новая Геката для Нью Эйджа. Полдюжины служителей теснились вокруг нее, милой маленькой готессы в черном корсете, рваных чулках и мрачном гриме. У всех них имелись складные ножи и были похоже, что они обрадуются шансу их использовать.

– Я знаю, – согласилась Геката. – Это не то, что я выбрала бы. Но нужда заставит, когда Власти вынуждают и я всегда старалась лучше отражать времена, в которых живу. В конце концов, заклинания соблазнения и убийственная магия никогда не выходили из моды.
– Ты сдалась, – сказал Эдди. – Отступила. Я думал о тебе лучше, Геката.
Служители угрожающе зашевелились от такого неприкрытого неуважения, но Геката успокоила их взглядом. – Я знала, что ты вернешься, Эдди. Кровь и смерть призывают тебя, словно возлюбленного, и, здесь на Улице, в последнее время было много и того и другого. Но ты должен учесть, что некоторые из нас вполне довольны положением вещей. Я все еще веду тот же самый старый рэкет, что и всегда – дай мне кровь, страдания и регулярные живые жертвоприношения, и я отвечу на ваши молитвы. Я – богиня, с которой легко поладить.
– Ты выглядишь... глупо, – сказал Эдди.

Она пожала плечами, не обидевшись. – Как будто ты что-то понимаешь в моде. Это всего лишь новое лицо для весьма старой игры.
– Мне это не нравится, – заявил Эдди. – Мне не нравится ничего из этого. Вера должна что-то значить. Боги... должны что-то значить, не сгибаться и не меняться от каждого ветерка. Богам нужно поклоняться ради истин, которые они представляют, не за сувениры с вечеринок, которые они раздают.
– Ты всегда был романтиком, Эдди, – сказала Геката. – Своим собственным тяжелым способом. Но времена меняются, и даже ты сможешь сдержать этот поток.
Эдди Бритва медленно улыбнулся. – Поспорим?

Геката даже не пыталась встретиться с ним взглядом. Она отвернулась от него, а ее служители гневно зашипели при виде их богини, которую так третируют. Они ринулись вперед, все как один, их складные ножи ярко блестели в подводном свете. Эдди был добр и убил их быстро. Их юные тела, словно окровавленные поломанные игрушки, лежали распластанными на полу того, что когда-то было моим храмом как. Я с печалью смотрел на них, и Геката возвратилась, чтобы присоединиться ко мне.
– Ну и пусть, – сказала она. – Полагаю, нужно будет найти еще несколько дураков. Непохоже, чтобы в них был недостаток...
– Ты – упрямая женщина, Геката, – сказал я.
Она улыбнулась. – Я говорила вам, что не изменилась.
– Сейчас ты должен уйти, – сказал Эдди Бритва. – Эта церковь развращена. Не спасти. Я покончу с ней.

В его голосе было нечто. Я схватил Гекату за руку и мы выбежали из церкви. Позади нас я мог чувствовать растущую силу Эдди Бритвы, когда его неумолимое присутствие наполнило весь храм. Он был не просто уличным типом в грязном пальто, даже больше не был невероятно ошеломляющим агентом Добра – он был Богом-Панком Опасной Бритвы и он был ужасен в своем гневе. Все здание задрожало, будто во власти какого-то огромного зверя, а затем обрушилось внутрь себя. Плотное облако дыма валило из парадной двери, потому что стены обрушились, и перекрытия обвалились. За мгновение не осталось ничего, кроме груды щебня и стоящего перед ней словно некий падший ангел мести, Эдди Бритвы.

Он прошел мимо Гекаты и меня, даже не посмотрев в нашу сторону, и начал обезглавливать Улицу. Я поспешил за ним и в ошеломлении смотрел, как, один за другим, он разрушил все храмы новых и переделанных богов. Его сила ревела и трещала в воздухе вокруг него, словно живое существо, злобное и могучее, и ни один из новых богов и богинь не мог противостоять ему. Всюду, где он появлялся, здания взрывались или загорались, и все боги, которые не решались, не смели столкнуться с ним лицом к лицу, убегали с криками и рыданиями вниз по Улице Богов. Потому что они верили в Бога-Панка Опасной Бритвы.

Наконец, Эдди и даже его гнев, иссякли. Он стоял один, окруженный дымом, огнем, разрушением и криками тех, кто видел своих богов, низвергнутыми. Эдди осмотрел свои труды и увидел, что это было Хорошо. Он стряхнул несколько капель крови с лезвия своей опасной бритвы, и она исчезла из его руки. Я выступил вперед, чтобы присоединиться к нему.
– Ох, Эдди, – сказал я. – Все еще слишком остро реагируешь.
– Это – то, в чем я лучший. А зачем еще ты привел меня сюда?

На это у меня не было ответа.
Приближался Уокер, неспешно прогуливаясь по Улице и остановился далеко на почтительном расстоянии. – Ты знал, что после такого Власти пошлют меня за тобой, Эдди.
– Позвольте им прийти, – сказал Эдди Бритва своим мягким, призрачным голосом. – Позвольте всем им прийти.
– Ты в самом деле ничего здесь не оставил.
– Я еще в самом деле не начал.

Уокер посмотрел на меня. – Все это потому, что мы выгнали вас из храма, куда все равно никто не ходил?
– Это был мой храм, – сказал я. – Берегитесь человека, которому нечего терять.
Уокер кивнул. – Или бога.
– Отведи меня домой, – сказал мне Эдди Бритва. – Я думаю, что сделал все Добро, какое смог за один день.

• • •

Эдди и я проделали весь путь назад, к Темной Стороне, где все сторонились его еще больше обычного. Слухи о его последних деяниях уже циркулировали, невероятно возрастая в разговорах, как всегда. И, поэтому, его сила увеличивалась. Мы вернулись в Крысиный Переулок, к бездомным и картонным коробкам. Эдди Бритва мог жить в достатке, со всевозможной роскошью. Никто не посмел бы ему ни в чем отказать. Но у Эдди были очень старомодные представления об исполнении покаяния. Я мог это понять. Мы пожали друг другу руки, немного неловко. Мы никогда не считали это очень легким – быть друзьями, будучи теми, кто мы есть.
– До свидания, Эдди, – сказал я.
Он кивнул. – До свидания, Дагон.

Внимание! Этот перевод, возможно, ещё не готов.
Его статус: перевод редактируется

Переведено на Нотабеноиде
http://notabenoid.org/book/82668/512483

Переводчики: Bertrand