Готовый перевод LFLS / ~: Глава первая: Джим

— Нас просканировали, — сказал Алекс, и беспечные певучие нотки в его голосе значили: «нам кранты».

У Джима на мостике перед тактической картой Кроноса бешено заколотилось сердце, но из упрямства он возразил:

— Ну постучали в дверь, подумаешь. Откуда им знать, кто в теремочке живёт? Без паники, прикидываемся дальше.

Сейчас «Росинант» прикидывался малотоннажным грузовиком самого распространённого в Кроносе типа. Наоми подкрутила эпштейн, чтобы «фонил», не слишком перерасходуя топливо, но искажая сигнатуру двигателя. На подпольной верфи в Харрисе к корпусу приварили дополнительные панели, изменив силуэт. Медленно стравливая по обшивке жидкий водород, исказили тепловой профиль. Маскировка у Наоми получилась почти безупречной, но Джим так издёргался в ожидании обнаружения и последующей драки, что казался себе беззащитным.

Фрегат врага носил название «Чёрный Коршун». Поменьше эсминцев шторм-класса, но не хуже вооружённый, и с восстанавливающимся покрытием, из-за которого лаконианские корабли слыли неубиваемыми. Группы похожих ищеек рыскали по всем обитаемым мирам в поисках беглой дочери верховного консула и наследницы империи Терезы Дуарте, которая сейчас числилась механиком-стажёром в команде «Роси».

Пересекаться с ищейками им уже приходилось.

— А теперь что-нибудь делают? — спросил Джим.

— Нет, чиркнули лидаром, и всё пока, — ответил Алекс. — Может, я прогрею нашу пукалку? Ну так, на всякий пожарный...

«Давай, самое время» — чуть не слетело у Джима с зыка, но его опередила Наоми:

— Тормози. Если у них сенсорные массивы нового поколения, работу накопителей рельсовой пушки они тут же засекут.

— Ни стыда, ни совести, — буркнул Джим. — Только соберешься поработать с собственным накопителем в интимной обстановке, так кто-нибудь лезет со свечкой.

По голосу слышалось, что Наоми улыбается:

— Я хоть и разделяю твоё возмущение, но лучше придержим стволы зачехлёнными, пока не понадобятся.

— Понял, — подтвердил Алекс.

— Изменения есть? — снова уточнил Джим, хотя они с Алексом смотрели на одни и те же данные. Алекс перепроверил.

— Тишина в эфире.

Система Кроноса не была мёртвой, хотя оставалось ей недолго. Местная звезда разбухала и горела всё жарче, хотя когда-то давно, в зоне Златовласки здесь была обитаемая планета, где протомолекула наскребла органики для постройки врат. За странные эпохи — от инициации кольца до обнаружения людьми инопланетных руин, зона Златовласки сильно сместилась, и светило давно испарило океаны и атмосферу исходной колыбели рождения, хотя и не успело пока её сожрать. Нынче жизнь теплилась лишь на влажной луне у дальнего газового гиганта, да и ту представляли листы скользкой плесени размером с континент, жестоко конкурирующие друг с другом за место под солнцем.

Население Кроноса исчислялось десятком тысяч шахтеров, занятых на семиста тридцати двух участках добычи. Правительственные организации, независимые старатели, частные корпорации и уродливые, но вполне легальные помеси всех этих групп выгрызали из астероидов палладий, поставляя его всем, кто по-прежнему производил воздушные фильтры или работал над проектами терраформирования.

Короче, всем и каждому.

Когда-то Кронос был дальним форпостом для Транспортного Союза, потом стал жопой мира для Лаконианской Империи, а теперь и вовсе никто не знал, что он такое. В сеть врат входило много таких систем — ресурсные мирки, где не достигли самодостаточности или забили на неё ради окучивания маленькой экономической ниши; мирки-схроны, где пряталось подполье, ремонтируя корабли и строя новые планы. На тактической карте Кроноса у сердитой звезды размером с пылинку кружил целый водоворот астероидов с метками орбит, статусов выработки, составом и юрисдикцией. Десятки кораблей толпились у раскопок и исследовательских площадок, одиноко порхали между аванпостами или деловито спешили за водой для реакторов и радиационных щитов.

«Чёрный Коршун» пришёл вратами три дня назад. Первым же делом он торпедировал ретранслятор подполья, потом включил тягу и завис, перекрыв выход, словно вышибала в элитном ночном клубе. На фоне звёзд кольцо врат висело почти неподвижно, будто цепляясь за вакуум невидимыми крючками. Для врат — не самая большая странность. Джим лелеял надежду, что «Коршун» удовлетворится уничтожением пиратского передатчика и свалит к чертям обрубать условные телеграфные провода в других местах.

Но нет, корабль остался висеть. Сканировал систему. Вынюхивал их. Терезу... Наоми — действующего лидера сопротивления... И самого Джима.

Вспыхнувший на коммуникаторе зелёный огонёк входящего вызова заставил сердце Джима подпрыгнуть к горлу. С их удалением от кольца драться пришлось бы ещё нескоро, спустя долгие часы, но выброс адреналина был таким, словно кто-то жахнул из ружья прямо над ухом. Почти осязаемый ужас затопил его, вытеснив все мысли о странностях.

— Общая передача, — голос Алекса долетел и из интеркома, и с верхней палубы. — Странно, что не узкий луч... По-моему, это они не нам.

Джим открыл канал связи.

Женский голос был резким и подчёркнуто формальным — обычный тон для лаконианских военных:

— ...расцениваться, как враждебный акт, и вызовет соответствующую реакцию. Сообщение повторяется. «Чёрный Коршун» зарегистрированному грузовому судну «Бренный Урожай». По приказу лаконианских сил безопасности вам надлежит немедленно заглушить двигатель и приготовиться к приёму инспекции для досмотра. Неподчинение будет расцениваться, как враждебный акт, и вызовет соответствующую реакцию. Сообщение повторяется...

Джим отфильтровал карту и отыскал «Бренный Урожай», уходивший под тягой в направлении огромного злого светила примерно в тридцати градусах от «Роси». Если на корабле и получили сообщение, реагировать пока не спешили.

— Это не наш? — поинтересовался он.

— Не-а, — отозвалась Наоми. — Заявлен, как собственность Девида Галрасси с Бара-Гаона. Я такого не знаю.

Учитывая световую задержку, на корабле приказ «Чёрного Коршуна» получили за десять минут до «Россинанта». Джим представил, как другая команда мечется в панике от послания, которое снилось ему в кошмарах. Как бы ни обернулись дела, «Роси» остался вне подозрений. Правда, особого облегчения это не принесло.

Джим отстегнул ремни и развернулся вместе с амортизатором. Карданы зашипели под его весом.

— Сгоняю на камбуз и вернусь, — сообщил он.

— Захвати кофейку и мне, — попросил Алекс.

— Ну уж нет. Я точно не за кофе. Лучше уж закажу ромашковый чай и тёплое молоко, чтобы успокаивали и смягчали.

— Классный план, — одобрил Алекс. — Но когда возьмёшь кофе, мне тоже захвати.

В лифте Джим прислонился к стене и стал ждать, пока успокоится сердце. Вот так и случаются инфаркты, да? Пульс разгоняется, разгоняется, и, не успеешь унять его, как лопнет внутри что-то важное. Он не доктор, конечно, но ощущения были такими... В последнее время почти постоянно.

Нет, в целом жизнь налаживалась. Становилось легче. Автодок отрастил ему новые зубы вместо выбитых, и кроме унизительной необходимости обезболивать дёсны, как во младенчестве, всё прошло хорошо. С кошмарами, заработанными в плену у верховного консула Дуарте, он тоже давно смирился. Кстати, на свободе их только прибавилось. Самый популярный был о том, как его хоронят заживо. Или в соседней комнате убивали близких, а он слишком долго возился с дверью и не успевал их спасти. Или под кожу забирался паразит, и Джим отчаянно пытался его вывести. Или приходили лаконианские стражники, чтобы снова выбить ему зубы. И так раз за разом.

На их фоне застарелые кошмары о том, как он вышел к публике голым, или не готов к экзаменам, стояли особняком. В тех позорных снах жизнь была не так и плоха.

Но бывали дни, когда не удавалось избавиться от ощущения надвигающейся беды. Часть разума застревала в ловушке необоснованной, иррациональной уверенности в том, что лаконианские мучители уже вышли на след. Или накрывал более понятный ужас перед тварями из-за врат и апокалипсисом, уничтожившим создателей протомолекулы и грозившим человечеству.

Может, не в Джиме дело. Если ситуация настолько катастрофична, то цельность и здравомыслие, присущие ему до лаконианского плена, как раз и были бы верным признаком безумия. И всё же он предпочёл бы знать, что пробегающая по телу дрожь вызвана резонансом разбалансированного двигателя, а не расшатанной психикой.

Он вышел из лифта и направился к камбузу. Глухие, ритмичные шлепки собачьего хвоста о палубу намекали на присутствие Терезы с Крыской. Амос — черноглазый, серокожий, восставший из мёртвых, — тоже был здесь, сидел за столом и ухмылялся своей фирменной ухмылкой. Рокового выстрела в голову Джим не видел, но знал о дронах, пересобирающих плоть. Если Наоми сомневалась, считать ли нынешнего Амоса механиком, с которым она полжизни пролетала на одном корабле, или инопланетным механизмом, который вообразил себя Амосом потому, что собран из его тела и мозга, то Джим давно определился. Амос есть Амос, как бы он ни выглядел, и какие бы чуждые мысли не витали в его голове. На более глубокие рассуждения не было сил.

Да и собаке Амос нравился. Может, и самая не идеальная рекомендация, то очень внушительная.

Крыска, примостившаяся у ног Терезы, бросила на Джима полный надежды взгляд и снова забила хвостом.

— Сосисок-то нету, — сказал Джим, глядя в выразительные карие глаза. — Придётся тебе довольствоваться кибблами, как и всем.

— Сам разбаловал её, — заметила Тереза, — сам и виноват.

— Если меня возьмут в рай, так пусть за то, что баловал детей и собак, — ответил ей Джим, направляясь к раздатчику.

Он машинально заказал кофе, а когда спохватился, обречённо добавил ещё один для Алекса.

Тереза Дуарте пожала плечами и вернулась к своему завтраку — тюбику с грибами, соусом и клетчаткой. Её волосы были стянуты назад и собраны в тёмный хвост, а губы почти всегда недовольно поджаты — из-за причуды физиологии или из-за характера. В Государственном здании Джим долго наблюдал за превращением этого очень развитого ребёнка в мятежного подростка, с удивлением сравнивая с пятнадцатилетним собой: худым темноволосым парнишкой из Монтаны, чьи амбиции сводились к тому, что если ничего не выйдет, всегда можно податься во флот. Тереза казалась старше того пацана, каким был Джим. За свои годы она успела и глубже познать вселенную, и куда сильней на неё разозлиться. Умножающий знания умножает и скорбь.

Тереза боялась того Джима, который был пленником её отца, а на борту «Росинанта» от страхов не осталось и следа. Тогда Джим был ей врагом. Но даже сейчас не был уверен, что стал другом. Дебри подростковых эмоций юной девушки, воспитанной в одиночестве, оставались за гранью его понимания.

Раздатчик выдал две груши — ему и Алексу, и Джим подхватил их в ладони, наслаждаясь теплом. Дрожь унялась, а горечь кофе успокаивала сильней, чем ромашковый чай.

— Прибарахлиться бы в ближайшее время, — сказал Амос.

— Пора?

— Воды пока хватает, а топливных таблеток не помешало бы и добавить. И рециркуляторы уже не те.

— Совсем плохие?

— Ну так, пару-тройку недель продержимся.

Джим кивнул. Первым порывом было отложить проблему до лучших времён, но он тут же одёрнул себя. Хвататься за дела, когда жареный петух клюнет — очень провальна стратегия. Можно увязнуть в неприятностях, которые нарастают, как снежный ком.

— Скажу Наоми, — ответил он. — Покумекаем.

«Ну или попадёмся лаконианцам. Или распылят твари из-за врат. Или прихлопнет другая катастрофа из тех, что и представить страшно. Тогда и кумекать не придётся». Он отхлебнул кофе.

— Сам-то как, Кэп? — спросил Амос. — Дёрганый ты какой-то.

— Да нормально, — отмахнулся Джим. — Маскирую прибаутками постоянную панику. Как и все тут.

Амос завис на мгновение, — эта пугающая неподвижность стала одна из особенностей его нового «я», — а потом ухмыльнулся чуть шире.

— Ну как скажешь.

Из интеркома раздался голос Алекса:

— У нас тут что-то происходит...

— Хорошее?

— Непонятное, — ответил Алекс. — «Бренный Урожай» только что напрудил какой-то жидкостью и на полной тяге рванул к большой торговой станции внешнего пояса.

— Приняла, — голос Наоми в динамиках стал отрывистым и хладнокровным. «Тон капитана Нагаты», как называл его Джим. — Подтверждаю.

— А «Чёрный Коршун» что? — уточнил Джим в интерком.

И Алекс, и Наоми молчали пару секунд, потом Алекс ответил:

— Похоже, рванёт следом.

— И оставит кольцо без присмотра?

— А и правда... — с отчётливым удовольствием сказал Алекс.

Волна облегчения захлестнула Джима, но тут уступила тревожным мыслям о возможных ловушках. Слишком поспешный разворот «Роси» привлечёт внимание. Даже сбежав от «Коршуна», они рискуют нарваться на второго охотника, которого оставили поджидать корабли в пространстве колец, невизрая на риск для команды.

— А чего удирают-то? — спросила вдруг Тереза. — Неужели такие дураки, что рассчитывают оторваться от «Коршуна»?

— С кораблём и не рассчитывают, — терпеливо, почти философски пояснил ей Амос, словно учитель, растолковывающий ученику прописные истины. Таким же
голосом он объяснял, как делать хороший сварной шов в микрогравитации или проверять герметичность трубы. — Чем бы у себя на борту они не разъярили Лаконию, спрятать это уже не выйдет. Ускользнуть или сменить транспондер в такой пустынной системе тоже никаких шансов, так что они в жопе. А на большой торговой станции разбежится хотя бы команда. Часть прибьётся к другим экипажам, часть прикинется местными.

— Ага, скачут к укромной норке... — подытожила Тереза.

— И чем дальше оторвутся, тем большую фору получат.

«А ведь на их месте могли оказаться мы, — подумалось Джиму. — Покажись мы «Коршуну» хоть чуточку подозрительней «Бренного Урожая», и это мы бросали бы «Роси» в надежде забиться в щель и затеряться». Вот же самообман. Ни в Кроносе, ни в другом месте не отыскать настолько маленькой дыры, чтобы туда не сунула нос Лакония. Пройти в открытую не привлекая внимания — их лучший и единственный план, потому что все остальные вели к кровавой бане.

Джим не собирался высказываться вслух, но, видимо, что-то вырвалось, потому что Тереза взглянула не него со странной смесью раздражения и сочувствия.

— Ты же знаешь, что я не дам тебя в обиду?

— Я знаю, что ты постараешься, — ответил ей Джим.

— Как была дочерью верховного консула, так и осталась, — вспыхнула она. — И, между прочим, из неприятностей я тебя уже вытаскивала.

— И больше я полагаться на это не стану, — оборвал её Джим несколько резче, чем собирался.

Крыска поёрзала и тяжело поднялась, переводя страдальческий взгляд с Джима на Терезу.

— Думаю, кэп говорит, — вмешался Амос, — что прикрываться тобой, как живым щитом, ему не на сто процентов комфортно. Нет вопросов — ты снова сделаешь то, что уже делала. Но почём нам знать, что за типы окажутся по другой конец ствола? Если не самые надёжные, лучше вообще на них не рассчитывать, целее будем.

Тереза ещё хмурилась, но уже меньше.

— Спасибо, — сказал Джим. — Так куда выразительней.

— Могу иногда растележить, — подтвердил Амос, и было не ясно, шутит он или нет. — Так готовить кораблик к гонке? Реакционной массы хватит для прыжка на приличной тяге.

— А я думал, топливных таблеток маловато.

— Так и есть, но если рвать когти с Кроноса, то добавь к покупкам немного воды, и сойдёт. Сдерживать нас будут только рециркуляторы.

Идея притягивала сильней гравитации. Поддать пару, нос на кольцо и бежать к чертовой матери, пока враг не может им помешать. Джим заставил себя разжать руки, мёртвой хваткой вцепившиеся в груши с кофе.

— Наоми? Что думаешь?

Пара секунд тишины, и из интеркома донеслось:

— Прости, прослушала. Что ты спросил?

— Нам готовить «Роси» к броску? Как только «Чёрный Коршун» перейдёт на тягу, сможем рвануть.

— Нет, — ожидаемо для Джима отказалась Наоми, — Нас же не обнаружили? А вот если задёргаемся, то точно вызовем подозрения. Побудем ещё зеваками. Алекс, задай курс перехвата к «Белому Дубу», это большой ледовоз у второго газового гиганта.

— Вы её слышали, — сказал Алекс.

Амос поёрзал на своей банкетке.

— Капитан?

— Да нормально.

— Надо будет бежать — побежим, — добавила Наоми.

«Всегда надо будет бежать. Передышки нам просто не дадут» — подумал Джим, но не стал озвучивать очевидное.

Внимание! Этот перевод, возможно, ещё не готов.
Его статус: идёт перевод

Переведено на Нотабеноиде
http://notabenoid.org/book/82998/516562

Переводчики: Kee