Готовый перевод LFLS / ~: Глава вторая: Танака (M0nt)

Алиана нажала кнопку ингалятора и глубоко вдохнула. Ванильный аэрозоль мягко стукнул в легкие теплым облаком. Никотин, тетрагидроканнабинол и небольшая примесь кое-чего чуть более экзотического. Раскрасить мир поярче и компенсировать сонливость от ТГК. Шторы в комнате были задернуты, но в тонких щелях меж ними плясали и искрились радужные пылинки. Алиана пошевелила ногой, и шелк простыни огладил ее как тысяча маленьких любовников.

Тристан спал рядышком, упираясь аккуратной крепкой задницей ей в бедро. Он тихонько похрапывал во сне и время от времени вздрагивал и вздыхал. Алиана отдавала себе отчет, что эти звуки кажутся такими очаровательными и милыми лишь потому что она дунула и потрахалась. Как только храп начнет раздражать, Тристану перестанут быть тут рады.

По своему опыту она знала, что при жестоком авторитарном режиме процветать можно двумя способами. Первый, доступный большинству — быть тем, кто нужен власти. Марсу вот нужны были верные солдаты, и их штамповали там, как детали на принтере. Алиана знала. По возрасту она вполне могла быть одной из них. Она видела, как ее поколение старалось задушить, вытравить из своих душ все недостаточно марсианское. Иногда получалось.

Другой режим выживания — кайфовать от того, что умеешь хранить тайны. От способности быть не тем, кем кажешься. Наконец стать в этом деле профи. Даже если речь не шла о сексе с одним из младших офицеров, жизнь все равно напоминала легкое извращение. Возбуждение от мысли, что неверное слово или неожиданный промах может закончиться пулей в затылок, казалось Алиане куда существеннее реального секса.

В либеральном открытом обществе, где можно заниматься тем же самым и не бояться последствий, она просто сошла бы с ума. Она с самого начала с головой бросилась в лаконианский эксперимент — взгляды Дуарте, которые поначалу были просто тяжким преступлением против Марса, а потом стали постоянным источником опасности, служили отличным топливом для причуд Танаки. Ее это не смущало. Она знала, кто она такая.

— Вставай. — Она ткнула юношу в бок пальцем.

— Я сплю, — буркнул Тристан.

— Я знаю. Так что вставай.

Она ткнула еще раз. Десять часов в неделю Алиана тратила на бокс и борьбу. Когда ей было нужно, пальцы у нее становились тверже арматуры.

— Да боже мой, — сказал Тристан и перевернулся.

Он одарил ее сонной улыбкой. Всклокоченный, гладко выбритый, с глубокими ямочками на щеках, он напоминал херувима с классической картины. Путти Рафаэля.

Алиана еще раз вдохнула из ингалятора и протянула его Тристану. Он потряс головой.
— Чего хотела-то?

Алиана с наслаждением вытянулась во весь немалый рост меж тонких простыней; она едва помещалась на огромной кровати.
— Меня прет. Трахаться хочу.

Тристан плюхнулся на спину и театрально вздохнул.
— Алли, у меня в туловище жидкости почти не осталось.

— Тогда иди закинься электролитами, запей водичкой и тащи свое туловище в кроватку.

— Слушаюсь, полковник! — рассмеялся Тристан.

Смех оборвался резким вскриком, когда она вскочила на него, уселась на живот, придавила его ноги к кровати и схватила руки мертвой хваткой. Он посмотрел с удивлением, потом решил, что это такая игра и стал бороться. У него были красивые руки и широкие плечи, но силы в них было маловато, и больше они подошли бы здоровому подростку, чем мужику двадцати с лишним лет. А ее тонкие, жилистые руки стайера, высушенные постоянными жестокими тренировками, были мощными как стальные пружины. Тристан попытался пошевелиться, она легко швырнула его обратно и так сдавила ему запястья, что они хрустнули, а он заверещал.

— Алли, ты… — начал было Тристан, но она надавила опять, и он заткнулся. Она злилась, он видел. Ей нравилась ее злость. Ей нравилось, что он видит.

— В этой комнате я Алиана. Ты Тристан, — она говорила медленно, чтобы обдолбанный язык не коверкал слова. — За дверью ты капрал Ривз, я полковник Танака. И одно с другим мы не путаем.

— Я понимаю, — ответил Тристан. — Просто прикололся.

— Никаких приколов. Никаких шуток. И промахов. Если ты ошибешься, если забудешь, что все вот это существует только благодаря строжайшей дисциплине, меня как минимум с позором уволят.

— Да я никогда…

— И тебе, — продолжила она, словно не слыша, — очень не понравится та Алиана Танака, которая после этого к тебе заявится.

Глядя на него сверху вниз, она подождала, пока испуг в его глазах сменится пониманием. Потом отпустила его руки, скатилась с него и улеглась на спину на своей половине кровати.

— Мне тоже водички принесешь?

Тристан молча встал и вышел из комнаты. Алиана проводила его взглядом, любуясь тугими бедрами и крепким задом, трапецией спины и плеч. Вот ведь красавчик. Даже жалко, что рано или поздно с ним придется распрощаться. Но придется обязательно, тут уж ничего не попишешь. Всегда так. Иначе удовольствие будет неполным.

Через минуту Тристан вернулся с двумя стаканами воды. В шаге от кровати он замялся. Алиана откинула простынь рядом с собой.

— Извини. Больно? — спросила она.

— Да нормально. — Он сел рядом и протянул стакан. — Ты извини за лажу. Трахаться еще хочешь?

— Минуту погоди.

Оба посидели, глотая воду.

— Я тебя еще увижу? — спросил он наконец. Алиане понравилась надежда в его голосе.

— В этот раз придется задержаться на Лаконии, — ответила она. — И мне очень хотелось бы увидеть тебя снова, правда. Просто надо быть осторожнее.

— Понимаю, — сказал он.

Танака знала, он и правда понимает. Она любила игрушки помоложе и пониже званием. Тогда все получалось куда проще. Но на тупиц время не тратила.

Жажда ушла, тепло из легких как-то особенно приятно спустилось в живот. Она протянула руку, погладила Тристана по ноге.
— Может, лучше…

На тумбочке звякнул терминал. Он был установлен в режим «не беспокоить», и это значило, что вызов достаточно важный, раз прошел фильтр. Этот терминал был у Алианы уже довольно долго и она его неплохо обучила, так что скорее всего стоило ответить. Алиана взяла терминал и посмотрела, откуда пришел вызов. Оказалось, из Государственного здания. Она ответила без видео.

— Полковник Танака.

Тристан соскользнул с кровати и потянулся к штанам.

— Добрый день, полковник. Говорит лейтенант Санчез из отдела планирования и логистики. Через два часа у вас в Государственном здании встреча для подведения итогов.

— Впервые слышу. — Она взяла с прикроватного столика отрезвляющие пилюли. — Какая повестка, можете сказать?

— Простите, полковник. Я не допущен к информации такого уровня. В число участников вас добавил адмирал Милан.

Все, конец вечеринке.

* * *

На Государственное здание падал легкий дождик. Морось сыпала на тротуар, делая его одновременно темным и блестящим. Невысокая гора на дальней границе словно сошла с древней гравюры в технике укие-э. Еситоси или Хиросиге. Секретарь из управления Науки встречал Танаку чашкой кофе и зонтиком. Она только отмахнулась.

Куда идти в Государственном здании, Танака знала. Обычно рабочие встречи проходили в полевых условиях, но Алиана завела немало друзей и профессиональных связей и в высших эшелонах власти, так что будучи на Лаконии, захаживала сюда частенько. Она не была на планете с самого вторжения, когда захватчики уничтожили платформы, а Терезу Дуарте то ли похитили, то ли она вообще сама на волю сбежала. Само по себе здание не изменилось никак. Монолитный бетон как был крепким, так и остался, и цветы в вазах стояли как всегда свежие. Охрана в отутюженной форме несла службу с обычной невозмутимостью и спокойствием. Но все при этом казалось хрупким, как стекло.

Секретарь привел Танаку в уже знакомый ей офис. Облицованные местным желтым деревом и украшенные синими лаконианскими гербами стены и два простых дивана. За широким столом восседал адмирал Милан. Пока верховный консул был в уединении, а адмирал Трехо — в Солнечной системе, именно он исполнял обязанности главнокомандующего. Широкоплечий, с крупным, тяжелым лицом и коротко стриженой пепельно-серой щетиной на голове, тертый старый волк служил в свое время еще Марсу, не терпел вранья и был вспыльчивым как барсук. Танака его просто обожала.

У одного из диванов стоял лейтенант в обычной лаконианской синей форме со знаками радиоэлектронной разведки. Рядом, обхватив ладонями колено, сидел нога на ногу доктор Очида из Научного управления. Стояла неловкая тишина, Танака явно прервала разговор.

Адмирал Милан заговорил первым:

— Мы тут подзадержались, полковник. Садитесь. Мы сейчас.

— Есть, сэр.

Танака расположилась на втором диване. Адмирал Милан посмотрел на лейтенанта (судя по шеврону, его звали Россиф) и нарисовал пальцем круг в воздухе. _Валяйте дальше_

— Система Гедара. Населения чуть меньше двухсот тысяч. Верхние слои коры содержат очень много расщепляемых элементов, так что последние несколько лет они пытаются разрабатывать глубокие слои. Сельское хозяйство есть, но до самообеспечения им еще лет десять.

— Что по вторжению? — спросил адмирал.

— Двадцать три минуты двенадцать секунд, — ответил Россиф. — Полная потеря сознания. Несколько смертельных несчастных случаев, кое-какие повреждения инфраструктуры. Большинство инцидентов связано с транспортными авариями и падениями с высоты. Журналы показали, что за пару секунд до вторжения два тяжелых грузовика прошли через кольцо не по графику и исчезли.

Доктор Очида прокашлялся.

— В этот раз мы заметили кое-что очень странное.

— То есть что у всех поголовно на двадцать минут отключились мозги, еще не самое странное?

— Не самое, — ответил Очида. — Изучение контрольно-измерительных приборов, работавших во время происшествия показывает еще и различный расход времени.

— Объясните.

— Если коротко, — сказал Очида, — свет шел быстрее.

Адмирал Милан поскреб шею.

— Слово «объясните» теперь значит что-то новое, а мне никто не удосужился сообщить?

Танака едва сдержала улыбку.

— Говоря простым языком, скорость света есть одно из основных функциональных свойств вселенной. Скажем так… ни одна причинность не распространяется в вакууме быстрее, — сказал Очида. — И вот на двадцать с небольшим минут природа пространства-времени в системе Гедара изменилась так, что изменилась и скорость света. Он стал быстрее. Световая задержка от кольца Гедары до планеты в тот момент составляла без малого сорок минут. Журналы показывают, что во время вторжения она стала меньше почти на четыре тысячи наносекунд.

— Четыре тысячи наносекунд, — повторил Милан.

— На двадцать минут в системе изменилась сама природа пространства-времени! — Очида подождал реакции. Не дождался. Это его совсем убило.

— Ладно, — сказал Милан. — Придется все-таки обо всем этом поразмыслить. Спасибо за информацию. Лейтенант. Доктор. Вы оба свободны. Полковник, вы останьтесь.

— Есть, сэр, — ответила Танака.

Комната опустела, и Милан откинулся в кресле.

— Выпьешь? У меня есть вода, кофе, бурбон и этот сраный травяной чай, который пьют оба моих мужа. На вкус сено сеном.

— Я на службе?

— Вот уж о чем тебе совсем не стоит переживать, так это о нарушении протокола, если ты о нем говоришь.

— Тогда бурбон подойдет.

Адмирал Милан минуту повозился в столе, потом вынырнул со стаканом, в котором плескалось пальца на два янтарной жидкости.

— Ваше здоровье. — Танака глотнула бурбона.

— Ну что. — Милан сел,
невольно кряхтя как старик, у которого все кости болят. — Хоть слово поняла в этой световой скоростной ереси?

— Ни единого, сэр. Я солдат, а не ботаник.

— Вот это мне в тебе и нравится. — Адмирал уселся в кресло поглубже и сложил пальцы домиком. Теперь тишина стояла совсем другая, и Танака пока не понимала, что она значит. — Ну что, как солдат солдату — ничего не хочешь рассказать?

В крови Танаки вскипел адреналин. Но виду она не подала. Уж чего она умела, так это блефовать.

— Даже не знаю. Вы о чем?

Он опустил голову и вздохнул.

— Да я и сам не знаю. Вообще вся ситуация какая-то, сука, таинственная. А мне уже не двадцать, и просто так давиться собственным любопытством я давно разучился.

— Яснее все равно не стало. Мне кто-то растолкует, зачем вы хотели меня видеть?

— Это не я. Трехо прислал запрос и заставил ради тебя немного повозиться с бумагами.

Милан достал самую настоящую папку из красного картона и протянул Танаке. Здесь, в кабинете, папка выглядела нелепо, как какая-нибудь каменная табличка. Танака для начала залпом допила бурбон, потом взяла папку в руки. Та была легче, чем казалась с виду, тесемки развязались сразу. Внутри лежал единственный листок. Трехуровневая полиграфическая защита, кружевной верификационный орнамент по кругу. На бумаге была фотография Танаки, биометрический профиль, имя, звание и номер личного дела. И небольшая приписка — по особому запросу из канцелярии Дуарте Разведывательное Управление Лаконии предоставляет Танаке статус «омега».

Лежи в папке отрезанная голова, Танака и то меньше поразилась бы.

— Это… — начала она.

— Нет, не шутка. Адмирал Трехо распорядился выдать тебе ключи от всех дверей. Теперь можешь забирать руководство любой миссией. Тебе дают доступ к любой информации, независимо от уровня секретности. Иммунитет к любым обвинениям и уголовному преследованию на время выполнения задания. Миленько. Ты правда ничего не знаешь?

— Речь о какой-то миссии, полагаю?

— Скорее всего, но в детали меня не посвятили. Просто посиди тут. Я выйду.

Адмирал Милан закрыл за собой дверь, и система офиса вывела сообщение с коммуникатора на стеновой экран. На экране возник адмирал Трехо. Из живых людей Танака никого не знала дольше него. Глаза адмирала сверкали все той же жутковатой зеленью, но сейчас под ними набухли темные мешки. Волосы поредели, а кожа лоснилась нездоровым восковым блеском. У Трехо был какой-то загнанный вид.

«Полковник Танака, — начал он, — я поручаю вам жизненно важную для империи миссию. Мы идем из Солнечной системы на жесткой тяге, сейчас у нас небольшой перерыв, и если бы дело могло подождать до моего прибытия в Лаконию, я лично ввел бы вас в курс. Но ждать оно не может, поэтому вот так».

Танака посмотрела в стакан. Он был пуст, а бутылка стояла буквально в метре, но Танака вдруг поняла, что ей больше не хочется. Она обратилась в слух.

«Уверен, вы, как и вся империя, гадаете, чем же именно занимался в этом своем уединении верховный консул. Как именно он вел битву с живущей во вратах угрозой. Знаю, ходили слухи, что его то ли ранило, то ли парализовало. Так вот скажу вам откровенно — когда я улетал в Солнечную систему, верховный консул пускал слюни как безмозглый олигофрен и самостоятельно не мог ни поесть, ни жопу вытереть. В таком состоянии он пребывал с тех пор, как были уничтожены «Тайфун» и Медина».

Танака набрала побольше воздуха и медленно выдохнула сквозь зубы.

«Доктор Кортазар изрядно поработал над биологией верховного консула с помощью модификаций протомолекулы. Верховный консул приобрел определенные… способности, которые при жизни доктора Кортазара не были ни подробно документированы, ни как следует изучены. А доктора, по сути, сам Дуарте и убил. Сделал ручкой и буквально распылил шизанутого мудака на полкомнаты. В жизни ничего подобного не видел. Сейчас единственные, кто знает — это вы, я, доктор Окойе из Научного управления и Тереза Дуарте. Последняя сбежала со штурмовым отрядом подполья после того как они начистили нам рыло, и теперь вполне вероятно, что и противник во всем своем блядском составе тоже знает.

Думаю, приняв к сведению сказанное, вы поймете, как меня ошарашило, когда сорок… сорок пять часов назад верховный консул заявился ко мне в кабинет здесь, в Солнечной системе. Датчики его не увидели. Физически он никак не взаимодействовал с окружением и не оставил совершенно никаких следов. Но здесь он точно был. И не спешите с теориями про «психический срыв Антона Трехо», есть и настоящие доказательства. Только не здесь, не в Солнечной.

Почти сразу после того, как я тут видел что видел, Дуарте пропал из Государственного здания. Не в смысле «хлоп — и исчез из этого мира», а в смысле натянул штаны, свежую рубашечку, чайку попил, побеседовал с адъютантом о том о сем и вышел за территорию. С тех пор планету прочесывают все зонды, какие у нас есть. Ни один его так и не нашел.

И теперь с одной стороны у нас тысяча с лишним колоний недоумевает, осталось ли от правительства вообще хоть что-то. С другой — враг из ниоткуда продолжает эксперименты, ищет способ уничтожить нас всех гуртом. А я уверен, что решение обеих проблем есть у Уинстона Дуарте, или во что он там, на хрен, превратился. Я знаю вас очень давно, я вам доверяю. Ваша задача — найти его и вернуть. Вы слышали выражение «карт-бланш»? Так вот настолько полного карт-бланша у вас не было никогда. На расходы, что денег, что оборудования — плевать, лишь бы вернуть Уинстона Дуарте, где бы он ни был. Если не захочет, придется убеждать, убеждать и еще раз убеждать, но исход может быть только один — Дуарте под нашей опекой.

Доброй охоты, полковник».

Сообщение кончилось. Танака откинулась назад и вытянула руки вдоль спинки дивана, как птица — крылья. В голове у нее уже вовсю шла работа. Странность всего дела вообще, исходящая от него угроза, ошеломительные откровения — наполняли Танаку, дарили чувство жизни. Дарили спокойствие от предстоящей необходимой работы, и удовольствие от полученной только что власти, оказавшееся куда глубже, чем можно было ожидать.

Тихо открылась дверь, вошел адмирал Милан.

— Все в порядке? — спросил он.

Танака рассмеялась.

— Вот уж точно нет.

Внимание! Этот перевод, возможно, ещё не готов.
Его статус: идёт перевод

Переведено на Нотабеноиде
http://notabenoid.org/book/82998/516563

Переводчики: M0nt