Готовый перевод LFLS / ~: Глава девятая: Кит

Его отец глядел с экрана покрасневшими от счастливых слёз глазами. Возможно, когда-то Алекс Камаль уже плакал и по нему, но Кит был ещё малышом и не помнил, а потому видеть отца таким было сродни откровению.

«Я так горожусь вами с Рохи. Жизнью, что вы строите вместе. Это... это... так сложно объяснить, что значит создать семью. Привести в этот мир нового человека. Но теперь, когда и вы тоже... надеюсь, ты сам понимаешь всю силу любви, которую мы испытывали к тебе. Мы оба, я и твоя мать. Непреодолимую силу. Ты справился со всем, чего я тебе желал. И я знаю... Слышишь, я _знаю_ — что ты будешь хорошим отцом. Лучшим, чем был я... »

— Да блин, па... — прошептал Кит. — Опять ты за старое?

«Всё плохое, что произошло, никогда не было связано с тобой. С тем, как сильно я любил тебя. Как сильно люблю. Меня просто переполняет. Переполняет тем, что ты совершил. Я так счастлив. Так счастлив за вас.»

Сообщение закончилось. Оно длилось целых пять минут, и Киту не хватило бы храбрости переслушать его прямо сейчас. Как легко отцу идеализировать его жизнь... Но из-за расстояния и политики — всего, что не позволяло поддерживать связь, — Алекс видел лишь малый кусочек общей картины.

Кит взглянул на часы. Нечего особо рассказывать, да и большую часть он всё равно не собирался взваливать на плечи отца. Была бы жива тетушка Бобби, он бы открылся ей. Уж она зрила в корень. Сострадала без лишних сантиментов. А отец слишком многое тащил в себе, и Кит старался уберечь его от потрясений.

Он включил запись.

— Привет, — сказал он в камеру. — Хочу, чтобы ты знал — для меня очень важно, что вы подлетели так близко и можно обмениваться сообщениями в реальном времени. Обычно я отправляю письмо, и просто надеюсь, что оно когда-нибудь доберётся, и... Да блин...

Он остановил запись и удалил надиктованное. Ну зачем ему очередной виток самобичевания Алекса за то, что не застал его взросления? В этом вопросе отец терзался намного больше, чем обижался Кит. Просто сейчас слишком многое навалилось, чтобы переживать за эмоциональное благополучие ещё одного человека.

Но что-то ответить нужно...

Тренькнул звонок, откладывая его мучения. Он закрыл коммуникатор и приказал двери открыться. Мать влетела в квартиру в своей обычной манере. Эта статная женщина с волевой челюстью орудовала благородством своих черт, как дубиной. Кит любил её, и всегда будет любить, но лучше любоваться ею через экран.

— Где моя деточка? — спросила она с широкой улыбкой, подразумевая совсем не Кита.

— Рохи меняет подгузник, — ответил Кит, мотнув головой в направлении спальни. — Скоро выйдут.

— Рокия-я! — закричала Жизель. — Бабушка пришла на подмогу.

Рохи жутко бесилась, когда не самый ближайший родственник называл её полным именем. Как только мать это выяснила, она перестала называть её иначе. Кит понимал это своеобразное выражение любви и принятия. Понимал и своеобразную попытку утвердиться. В отличие от Рохи, его не смущала противоречивость намерений — он с этим вырос. Дисфункции и идиосинкразии детства в зрелости превратились в самоочевидную норму.

Он слышал голоса Жизель и Рохи, невнятный лепет и воркотню Бакари. Он не разбирал слов, но понимал интонации. Властностью матери компенсировалась её неуверенность. Вежливым дружелюбием Рохи маскировалось её раздражение. Щебет малыша, ещё слишком новый для Кита, не нёс другого смысла, кроме радости и усталости.

Спустя минуту они вышли вместе: мать, жена и сын. Жизель завладела малышом и несла его на бедре. Рохи улыбалась натянуто, но терпеливо.

— Всё, бабушка тут, — сказала мать. — Обо всём позаботится. Идите, голубки мои, наслаждайтесь вечером свиданий, а я тут буду играть со своим идеальным мальчиком.

— Мы только поесть, и вернёмся, — сказал ей Кит.

— Да не торопитесь, — отмахнулась Жизель.

Гримаса Рохи была такой мимолетной, что казалась почти неосознанной. Кит наклонился к матери, чмокнул сбитого с толку сына в макушку, где ещё не зарос родничок, и они с женой вышли в общественный коридор, закрыв за собой дверь. Последним, что он услышал, был плач Бакари, понявшего, что они уходят.

— Вечер свиданий? — спросила Рохи, направляясь бок о бок с ним к транспортному узлу.

— Ну, это проще, чем «Нам с Рохи надо серьёзно поговорить» — ответил Кит. — Она битый час втирала бы мне, почему развод — не выход. А так обошлось без нотаций.

Кит надеялся, что Рохи засмеётся, но она лишь коротко и деловито кивнула. Не взяла за руку, и смотрела только вперёд. Общественный коридор был светел и сквозняк от рециркуляторов колыхал листья растений на центральном разделителе. В марсианский Атерпол они оба устраивались с пониманием, что это не только второй по величине исследовательский центр Солнечной системы после земного, но и лучшее место для родов, точно лучше любой станции дальнего космоса, за исключением, разве что, Ганимеда. Жизель была в восторге, да и Рохи поначалу тоже.

Они подошли к лапшичной, где обычно собирались после смен, и где прыщавый юноша с домброй на небольшом постаменте наигрывал незамысловатую мелодию, игнорируемую занятыми едой посетителями. Кит занял столик, Рохи уселась напротив, и они тоже перестали обращать внимание на музыку.

— Ты первой закажешь? — спросил Кит, стараясь скрыть волнение в голосе.

— Да, — ответила Рохи.

На выбор блюд из меню стола и подтверждение ушло не больше минуты. Ещё три они молча ждали, пока старый Жандоль вынесет им миски с лапшой — лемонграсс и яичный рулет для него, ком чьен для неё. Кит заметил, что она заказала одно из своих «утешительных блюд». Жандоль кивнул им обоим, не замечая или игнорируя повисшее за столом напряжение, и ушёл на кухню. Рохи склонилась над тарелкой.

— Ну что... — сказал Кит. — Выкладывай.

— Только выслушай не перебивая, ладно?

Он согласно кивнул.

— Нам нужно снова обдумать отсрочку контракта.

— Рохи...

— Нет, выслушай.

Она подождала, убеждаясь, что он не станет перебивать.

— Я знаю, на Марсе только треть g, но это постоянная треть. Стабильная гравитация очень важна в первые месяцы развития. Его вестибулярный аппарат только формируется. Кости начинают расти. За следующий год его организм претерпит кучу важнейших изменений, и даже если мы отправимся на самом быстром корабле, ему придётся провести в невесомости месяцы. Я не хочу, чтобы он приобрёл любой из синдромов низкой гравитации. Не хочу, чтобы он начинал жизнь с изменениями в теле, которые потом лишат его возможностей. Не хочу, если есть выбор.

— Я понимаю, о чём ты.

— Я изучила расписание. Трое претендентов могут вылететь на «Прейсе» вместо нас. И мы всё ещё уложимся в сроки, если отправимся на «Наг-Хаммади».

— Это если мы на него попадём, — сказал Кит.

— Я не предлагаю _не лететь_, — сказала Рохи. — Я не говорю про _отмену_ контракта. Я совсем, совсем не об этом.

Большая слезинка медленно поползла по её щеке, и Рохи смахнула её прочь, словно предательницу.

Кит глубоко вдохнул, медленно выдохнул. И заговорил очень осторожно.

— Ты плачешь.

— Да. Потому что боюсь.

— Почему ты боишься?

Она взглянула не него грустно и недоверчиво, будто ответ и так очевиден.

Он и был очевиден, но Кит решил, что ей важно проговорить это вслух.

— Потому что моё предложение ставит под угрозу твою карьеру, — сказала она.

То, как она подобрала слово — «твою» карьеру, не «нашу» — объясняло всё сразу. Кит подозревал, что речь пойдёт о дальнейшем развитии отношений, и не ошибся. Уголки её губ опустились, и на мгновение он увидел, как она выглядела совсем ребёнком, задолго до встречи с ним.

— Так... — сказал он. — Моя очередь?

Она кивнула.

— Ну, во-первых... — сказал он. — Я не мой отец. И не одна из твоих матерей. Я не собираюсь повторять их ошибки. Вы с Бакари — для меня на первом месте. Всегда. И я никуда от вас не уйду, даже если это станет концом моей карьеры.

— Я просто...

Он накрыл её ладонь своей.

— Дослушаешь?

Она кивнула. Следующую слезинку она смахивать не стала.

— Я понимаю, что время неподходящее, — сказал он. — Только подходящего никогда не наступит. Всегда будет причина. Развитие Бакари, или здоровье моей матери, или конференция, которая не повторится. Всегда что-нибудь, да найдётся.

— Пока однажды Лакония не развяжет новую войну, чтобы доказать свою правоту. Или всех не убьют инопланетяне.

— Над этим я не властен, — сказал Кит. — Всё, что я могу, это исходить из того, что вселенная выживет — и планировать в ней своё будущее. Ньюстад — одна и две десятых g. Там будет тяжело не только для него, но даже для нас. «Объединённый капитал Якобина-Блека» — отличная компания, и занимается тем, чем хотим заниматься и мы. Но есть и другие возможности. Мы можем разорвать контракт и попытать счастья в другом месте. А можем попробовать справиться. И если попробуем, в нашем распоряжении будут отличные программы младенческой гравитационной адаптации в дальних переходах. Если захочешь, я буду вставать каждый день и тащить тебя в спортзал. Если останемся здесь, у нас будут другие занятия. Мы можем поступить как угодно. Но обязательно вместе.

Глаза Рохи покраснели от слёз, и она вытерла их салфеткой.

— Это глупо.

Кит взял её за руку.

— Ты боишься, потому что мы говорим о выборе между семьёй и работой, и это можно понять. Я понимаю. Я люблю тебя. Выплакаться — это лишь один из способов обсудить проблему. И ты не укоряешь, когда приходит моя очередь поплакать.

— Я просто не хочу ничего испортить, — сказал она. — А если мы что-то испортим ему?

Кит погладил костяшки пальцев на её руке, как делал, когда она не могла уснуть.

— Это неизбежно, полагаю. Безупречных нет. У всех родителей есть, что исправить, знай они всё наперёд. Будь они лучшими людьми. Умей они всё изменить. Это нормально. Отчасти, я тот, кто я есть — благодаря ошибкам родителей, и будь всё иначе, они допустили бы другие, и я стал бы другим. Они не идеальны. Мы тоже

— Но он идеален, — сказала Рохи. — Бакари.

— Он — да.

Они замолчали. Жандоль вышел спросить, не забрать ли грязные тарелки. Кит покачал головой, и старик, пожав плечами, уплёлся обратно на кухню.

В конце концов Рохи протяжно вздохнула и наклонилась вперёд и заговорила уже спокойнее.

— Да. Спасибо тебе...

— Не вздумай извиняться.

— Не буду.

— Ты собиралась.

Она улыбнулась, и он понял, что буря миновала.

— Я собиралась.

Он набрал полный рот лапши и принялся жевать. Вкус лемонграсса казался настоящим, солоноватая лапша размякла. И если она подостыла, ну и плевать. Рохи вздохнула и расслабилась на стуле.

А потом они неспешно направились домой. Рохи взяла его под руку, а он прижался к ней, и это было похоже на их первые свидания, только любовь стала глубже. Богаче. Полнее. Такую жизнь потеряли обе их родительские пары. Кит отказывался их понимать.

Жизель сидела на диване, листая развлекательные каналы на наладоннике. Когда они вошли, она прижала к губам палец, и кивнула на детскую.

— Уснул десять минут назад, — пояснила она. — Отлично поел. Сбросил вес. Похихикал, поиграл, поплакал секунд пятнадцать, и баиньки.

— Спасибо, мам, — сказал Кит, а Жизель поднялась и обняла его.

— Это не ради тебя, — сказала она так тихо, чтобы услышал только он. — Я подпитываюсь всеми доступным внучатами, но пока есть только он. Моя заготовочка на зиму.

После её ухода Рохи прошла в кабинет — на цыпочках, чтобы не разбудить ребёнка, а он сел за стол и вызвал очередь сообщений.

И включил камеру.

— Привет, па. Я тоже тебя люблю. Спасибо, что подлетел так близко, что можно обмениваться сообщениями. Я понимаю, как это могло быть сложно. Я люблю тебя и за это. Отцовство пугает меня до чёртиков, но мне это нравится. Нравится, что у меня есть сын. Нравится быть отцом.

— Я знаю, что у вас с мамой не все было так гладко, как вам хотелось. Что бы ни случилось, я всегда знал, что ты беспокоишься обо мне. И научился от тебя тому же. Даже если это единственное, что я передам дальше, оно будет стоить того. Это великое наследие. Без шуток — лучшее.

Он подумал, что хотел бы сказать ещё, но усталость уже сковала его мысли, да и вообще — что тут добавишь? Он пересмотрел запись, отправил, почистил систему, как делал всегда, получая послания из сети подполья, потом принял душ и отправился в спальню.

Рохи там не было. Она нашлась в детской — стояла над кроваткой и смотрела на маленькую жизнь, которую они создали вместе. Мягкий круглый животик Бакари мерно вздымался и опускался во сне. Кит подошел и встал рядом с ними.

— Он у нас крепыш, правда? — спросила Рохи.

— Так и есть. И родители его любят.

— Раз так, то ладно. Переезжаем.

Внимание! Этот перевод, возможно, ещё не готов.
Его статус: идёт перевод

Переведено на Нотабеноиде
http://notabenoid.org/book/82998/518972

Переводчики: Kee