Готовый перевод God of War: Lore and Legends / God of War: Мифы и легенды: PREFACE / ПРЕДИСЛОВИЕ

Cолнечный свет в Уайлдвудсе редок в наши дни. Непрекращающийся снегопад слабеет день за днем. Иногда по утрам мы охотимся и разделываем мясо. В другие дни мы убираем заблудшие души из леса возле нашей резиденции: Драугра, Похи-тителя, Хель-Ходока, иногда зверя или шипящего Ревенанта. Теперь мы хорошо справляемся. Даже самые крутые падают быстро.

Но большую часть времени мы проводим у очага. Долгие часы отец готовит мясо, тушит и приправляет. Иногда он пытается расшифровать свитки, которые мы собрали в пути. Те рунные уроки окончательно усваиваются? Тяжело сказать. Тем временем я начал пересматривать этот журнал. Его страницы с вкладными листами легко перемещать, поэтому я потратил время на реорганизацию и повторное объединение их в главы, которые были бы более полезными для справки.

Перечитывая старые записи, добавляю к ним свои. Я теперь старше и знаю много нового.

Когда я это делаю, я чувствую присутствие Матери.

Она многому меня научила: как читать руны, как слышать лес. Она рассказывала мне истории о скандинавских богах, великанах, людях и монстрах. Во время наших прогулок она показывала мне, как видеть «широко открытыми глазами» — даже знакомые вещи, которые, как мне казалось, я уже знала. Со временем, по ее словам, любознательный человек по-другому видит привычные вещи. Одни кажутся ярче, другие темнее. Некоторые даже предлагают туманные проблески будущего.

Мать также научила меня писать о том, что я вижу. Вот почему я чувствую ее сейчас. Вместе, после одного из наших походов, мы просматривали то, что я написал. Она задавала простые вопросы о моих наблюдениях — вопросы, на которые я иногда не мог ответить. Меня это часто расстраивало.

Она говорила: «Просто открой глаза, смотри и посмотри еще раз».

Это то, что я пытался сделать с моим журналом. С помощью Отца и Мимира я просмотрел наше путешествие, шаг за шагом, более видными глазами. Я перечитал свои первоначальные наблюдения, а затем добавил все, что узнал с тех пор. В некоторых случаях я прикрепил новые страницы. Но все, что я добавил, четко обозначено как таковое. Мать всегда требовала от меня честности и ясности в письме.

И поэтому я чту ее память, даже когда чувствую ее сейчас рядом со мной.

Есть еще одна вещь, которую я хочу упомянуть здесь в начале. Это об отце.

Когда дрова сложены высоко, а кладовая полна копченостей, мы с отцом часто «расслабляемся», тренируясь во дворе. Ведь он воин. Он любит держать свои навыки острыми, и, по правде говоря, я тоже. Мой Лук Талона никогда не сможет сравниться с его Топором Левиафаном по чистой силе, но если я выберу правильную стрелу, его жало может ослабить даже сильных противников.

Отец доволен моей ловкостью и расчетливостью. На самом деле он мне так говорит!

Вот в чем дело.

С самого раннего детства я мог «слышать» чувства животных. В редких случаях я мог слышать даже Мать. Но пытаться исследовать чувства Отца было все равно, что стучать по щиту Чемпиона Путешественников. Перед нашим путешествием его долгое молчание ревело в Он хранил внутри что-то холодное. Я видела это в его глазах. А когда Мать умерла, они как будто похолодели.

Но потом что-то случилось в Алфуейме.

Это было рано в нашем путешествии. Мы забрали «Свет Альфхейма» (ужасно трудная задача) и плыли на каноэ обратно к Мосту Тира. Пока отец греб, я упомянул о матери и увидел, как его глаза снова похолодели.

Но когда я бросил ему вызов, отец, казалось, взорвался. Его боль накатила на меня горячей волной. Он сказал: "Не принимай мое молчание за отсутствие горя! Скорби, как хочешь. Оставь меня в покое".

И тогда я понял. Я извинился. В этот момент между нами что-то изменилось.

Все было именно так, как и предсказывала Мать. Глаза, которые я видел столько раз раньше, глаза, которые, как мне казалось, я так хорошо знал, внезапно изменились, потому что я открыл свои собственные глаза и увидел их по-другому. Я всегда считал отца холодным и безразличным. По правде говоря, он совершенно противоположный.

И именно поэтому я корпел над журналом, от слова до слова, глядя на то, что я видел тогда, и добавляя то, что я знаю сейчас.

Я имею в виду, я старше, да? Я не просто мальчик. По крайней мере, я не чувствую себя мальчиком. Отец больше не называет меня мальчиком, если я не жалуюсь на его рагу.

Итак, Отец говорит со мной сейчас.

Ладно, не много. Иногда просто слово или два: "Отличный выстрел!" или «Нужно ли больше соли?» Но иногда, поздно ночью, он смотрит в оранжевые угольки и вспоминает мне Мать — или, как мне нравится думать о ней, великаншу-воительницу Лафей, ту, что первой владела Левиафаном. Так круто! Даже отец этого не знал. И когда я перечитал и отредактировал этот журнал, я понял кое-что.

Это история отца, почти такая же, как и моя.

Внимание! Этот перевод, возможно, ещё не готов.
Его статус: идёт перевод

Переведено на Нотабеноиде
http://notabenoid.org/book/83275/520334

Переводчики: TheAnaxMan, Sychoff