Готовый перевод Crysis: Escalation / Crysis: Эскалация: Chance — Part 1

Шанс — Часть 1

Аэродром, депо обеспечения добычи кобальта CELL, верховья реки Подкаменная Тунгуска, Красноярский край, Сибирь, Российская Федерация, 2025 г.

Уокер попытался сморгнуть слезы. Многие из других «сотрудников службы безопасности» CELL не стали звонить своим близким перед крупной операцией. Они считали, что это к неудаче. До CELL Уокер служил во 2-ом парашютом, выполняя патрули в LCZ во время одних из худших лондонских беспорядков. Он видел людей, которые звонили, и тех, кого не убили, в равном количестве. Он хотел, чтобы в его сознании зафиксировалось и прочно закрепилось, почему он должен выживать при каждой операции.

— Я знаю, что не должна, я знаю, что тебе просто нужно услышать, что мы любим тебя и скучаем по тебе. Я знаю, что все остальное только затуманит тебе голову, но ты нужен нам обратно. — Карлотта плакала, и, почувствовав горе своей матери, Эльза, которой всего шесть месяцев, тоже начала плакать.

Уокер зажмурил глаза, слеза скатилась по его щеке. Перед будкой связи стояла длинная очередь мужчин и женщин, ожидающих своей очереди, чтобы воспользоваться порталом «МакроНет», несмотря на дерьмовый прием и постоянно пропадающее изображения. Это не имело значения, это были его две минуты, никто не стал бы ругаться с ним из-за этого. Так же, как никто ничего не скажет про слезы. Это было негласное правило. Они могли бы быть у каждого.

Глаза Уокера открылись, когда его девушка и ребенок на мгновение замерцали, а затем застыли.

— Я скоро уйду и вернусь… — его бирмингемский акцент все еще был сильным, несмотря на годы, проведенные вдали от британского Уэст-Мидлендса.

— Ты знаешь, когда истекает срок твоего пребывания в должности? — спросила Карлотта. Уокера фактически привлекли в CELL за неуплату счета за электроэнергию. Он работал, когда его пригласили «работать в погашение долгов», но они, конечно, нашли применение набору навыков, полученных в британской армии. Больше всего он боялся, что в конце концов ему придется сражаться с цефами в Нью-Йорке или в каком-нибудь другом инфекционном районе, но, по крайней мере, теперь, если не считать зачистки, все кончилось.

— Не знаю, — честно ответил он. Его начальство вело себя уклончиво каждый раз, когда он спрашивал об этом. Интересно, сколько у них накопилось долгов? Уокер думал, что они всегда жили достаточно скромно.

В дверь осторожно постучали. Красный счетчик над будкой опустился до нуля, но никто не начинал говниться из-за этого, если только действительно не разозлится.

— Детка, мне пора… — начал он.

— Тебе страшно…

— Мне всегда страшно, я скучаю по вам обоим, но нам дают препараты от страха…

— Я не хочу этого слышать. На этот раз все по-другому, да?

Связь по «МакроНет» обрывается. Слова: «Прогнозируемое оперативное нарушение безопасности» появились красными плавающими буквами там, где несколько мгновений назад было низкокачественное изображение его жены и ребенка.

— Это просто рутина, детка, — солгал Уокер предупреждающему сообщению. Почему это изображение с высоким разрешением, а моя девушка и ребенок — нет? Уокер задумался, бессмысленно, не в силах понять что-либо еще. В пластиковую дверь будки постучали еще раз, более настойчиво. Уокер вытер слезы, а затем с красными глазами, опустив голову, он вышел из кабины.

— Извини, чувак, — пробормотал он и направился сквозь очередь к выходу.

Он стянул нашивку на рукаве своего комбинезона между ремнями бронежилета. Он взял первый шприц, позволил умной игле направиться в вену и ввел в нее нужный препарат. Он думал об этом, как о достижении необходимого для работы формы. ГАМК, трицилики, военные стимуляторы, от которых он зарекся отказаться, когда уходил из парашютных. Он начал испытывать искусственное ощущение силы, текущей по его венам. Он знал, что это было искусственно, потому что он помнил контраст между тем, как в один момент принять боевые наркотики, а затем вернуться на Землю в другой. Когда вы обнаруживали, что носите внутренние органы вашего товарища по отряду в качестве верхней одежды. Он все еще находился в воспоминаниях. Застывшее последнее мерцающее изображение Карлотты и Эльзы. Этот образ был для тех случаев, когда ему нужно было сражаться из последних сил, просто чтобы выжить.

Он сорвал перчатку зубами. Прижал большой палец к игле. Стойка с оружием приняла его ДНК и передала ему штурмовую винтовку Скарабей. Он проверил оружие, взял столько запасных боеприпасов, сколько, по его мнению, он мог унести, и направился на взлетно-посадочную полосу, чтобы присоединиться к своему отряду.

Снаружи, под резким натриевым светом прожекторов, второй тяжелый самолет разгружал БТРы. Еще больше хорошо вооруженных и бронированных сотрудников службы безопасности CELL спустились по трапу самолета в морозную сибирскую ночь. Как бы то ни было, CELL шли в полной укомплектованности. «Возможно, в конце концов, это очередное вторжение цефов», — подумал Уокер. Его страх перед инопланетянами был подавлен сиянием наркотической смелости, когда он присоединился к своему отряду.

— Твоя голова в форме? — спросила новый командир его отделения, проверяя свой боевой дробовик «Шакал». У афроамериканки был сильный нью-йоркский акцент. На ней была каска, а под ней флисовая шапка, но Уокер знал, что ее голова была выбрита до костей, и он заметил, что в ее ушах и носах были дырки от многочисленных пирсингов, которые явно были удалены.

— Заблокирована и заряжена, лейтенант, — сказал Уокер с уверенностью, которую наркотики почти заставляли его чувствовать.

— Превосходно, — сказала его новый лейтенант.

Поселок Ровеский, верховья реки Подкаменная Тунгуска, Красноярский край, Сибирь, Российская Федерация, 2025 г.

— Я ненавижу, когда это попадает в глаза, — сказала Эда на своем родном немецком языке.

— Боюсь, тебе просто придется стать сильной женщиной, — сказал ей Клаус, а затем театрально вздохнул и изобразил, как вытирает глаза.

Раздалось хихиканье некоторых других присутствующих проституток, говорящих по-немецки. Это не было вуайеризмом, сказал себе Пророк, слушая перевод их разговора. Нет, все-таки был, признал он, но это не имело никакого отношения к сексу в борделе под его убежищем на чердаке. Теперь он почти знал все стандартные ответы проституток. Это была их жизнь. Он знал, что Клаус завидует скулам Владимира. Он знал, что Эда еще достаточно молода, чтобы мечтать о сценарии Пигмалиона. Он знал, кто был тайно беременен. Кто был любовниками. Он слышал их звонки по «МакроНет» своим друзьям и семье на родине, ложь, которую они им говорили, и слезы после.

Это не были старые недобрые времена трафика и торговли секс-рабынями. Дом удовольствий Наташи был зарегистрирован и объединен в профсоюз, и Пророк не удивился бы, если бы смог отследить, что право собственности на бордель восходит к CELL. Казалось, теперь им принадлежало уже все, а городок существовал для обслуживания их кобальтового рудника. Хотя Пророк был убежден, что это было прикрытием для продолжения их научных исследований Тунгусского кратера. Однако тысячи лет социальной стигматизации тех, кто сдавал свое тело в аренду для удовольствия других, не исчезнет в одно мгновение.

Это была жизнь, которую он подслушивал, за которой шпионил. Это было то, от чего нанокостюм фактически отрезал его.

Он не думал, что условия для рабочих в борделе были идеальными, но он обнаружил, что как бы плохо ни обстояли дела, даже если какого-нибудь шахтера «перекрывало» из-за слишком большого количества повышающих производительность препаратов, всегда присутствовал юмор. В этом они были как солдаты. Он чуть не вмешался, когда в прошлый раз клиента «перекрыло» — к счастью, охрана успела до того, как Джон успел бы слишком сильно порезать парня.

Тем не менее, он знал, что это было прикрытием. Бордель, спуск с крыш, чтобы бродить по замерзшим улицам поздно ночью. Глядя в окна на людей, живущих своей жизнью, выживающих в этой смелой новой экономике. Почему-то, когда он увидел людей, сгрудившихся вокруг свечения ленты «МакроНет», как будто оно их грело, все новости в ней, казалось, были теперь только о CELL Corporation. «Crynet Enforcement & Local Logistics», «Правоприменение "КрайНет" и местная логистика», сокращенно CELL. Каким-то образом компания консультантов по безопасности — или наемники, если использовать их прежнее название — которая так неудачно провалила вторжение цефов в Нью-Йорк, сумела достаточно долго притворяться компетентной, чтобы перепрофилироваться в энергетическую компанию. Это было возрождение, достойное особенно коррумпированного феникса, размышлял он.

— Я знаю, что ты делаешь, — сказал Псих из своего угла лофта. Другой солдат в нанокостюме смотрел трансляцию из «МакроНета» на переносном экране. Что-то о запуске CELL спутниковой сети в дополнение к работе по превращению руин Нью-Йорка в огромный объект по производству энергии.

Из всей его команды в нанокостюмах остался только Псих, размышлял Пророк. Теперь все они покинули его. Все пошли своим путем, погибли или были захвачены CELL. Или просто потеряли веру в миссию. Капкейк, Бандит, Огненный Дракон и Ленивый Дейн, который становился все более и более странным. Восемнадцать месяцев ударов по местам вторжения цефов. Окленд, Ухань, Токио, а затем, в одиночку, последний раз под Санкт-Петербургом. Тогда даже ему пришлось признать, что он забыл, кем был. Кем я когда-то был, поправил он себя. И теперь с ним оставался только верный Майкл Сайкс. Псих, который скорее пригвоздит свой левый зад к земле и уползет от него, чем подведет «приятеля». Но Псих не понимал, никто из них не понимал, это была не работа, не наемничество, не верность друзьям, и, к сожалению, не надирание зада CELL. Речь идет о выживании, чистом и простом, мы против них, очень старое уравнение, подумал Пророк.

— Ты слушаешь свою маленькую мыльную оперу о публичных домах, не так ли? — сказал Псих. Тон его голоса говорил, что он хотел подколоть Пророка. Пророк пытался игнорировать его.

— Что? Ты не хочешь поговорить со мной? Я практически единственная другая углеродная форма жизни, с которой ты общался в эти дни! Пророк продолжал пытаться игнорировать его, и Псих погрузился в молчание. Затем он издал короткий, лишенный юмора смешок. — Мне жаль, что ты не можешь спуститься вниз, чтобы побыстрее перепихнуться.

— Я тоже не хочу терять здесь время, — почти прорычал Пророк. — Ты думал, что это будет легко? — Он встал и оглядел комнату. Это был большой просторный чердак с открытыми деревянными балками. Здание, в котором находился бордель, было построено из местного камня, добытого во время одной из золотых лихорадок в Сибири. Оно стояло на углу перекрестка в поселке. Никто так и не смог проложить нормальную дорогу, и в настоящее время улицы представляли собой замерзшую грязь. Пророк выглянул в окно. Он увидел отблеск аляповатой неоновой рекламы, отражающийся в мягко падающем снеге.

— Ты не просто теряешь время, приятель, ты сбился с пути.

Вот сейчас он вспоминает Санкт-Петербург, подумал Пророк. Он уже слышал эту песню.

— Ты был неуправляем в Санкт-Петербурге, ты знаешь, что был. Это была последняя капля для Огненного Дракона.

Пророк знал, что Псих был прав. Дело в том, что он понял это только в потом, оглядываясь назад. В то время все казалось логичным. Они были плохими парнями. Ему нужен был доступ к технологиям цефов. Ему нужна была информация, и ему нужно было обновить броню. Он должен был быть достаточно силен, когда они наконец найдут то, что он искал.

— А что с технологией цефов? Я знаю, что она выиграла день в Нью-Йорке, но она меняет тебя, приятель. Превращает тебя в...

— Одного из них?

— Я собирался сказать кое-что другое.

— Когда ты стал таким мягким?

Глаза Психа опасно сузились.

— Осторожней, — тихо сказал британский солдат.

— Мы ведем войну. Я теперь не человек. Я — нечто другое. Тебе придется привыкнуть к этому. Если стать одним из них — это то, что нужно… — Псих просто смотрел на него. Что ты хочешь от меня, Псих? — спросил Пророк.

— Что-нибудь, чтобы сказать, что мы на правильном пути. Хоть какое-то доказательство того, что это действительно так.

— Тунгуска была местом, где впервые встретились Харгрив и Раш…

— Я знаю.

— Это должно быть здесь.

Псих вздохнул и прислонился к стене, верхняя половина его тела в нанокостюме исчезла в тени.

— На этот раз нам нужно быть осторожными... не торопиться, обыскать все...

— У нас нет разведданных, Пророк. Теперь мы выполняем миссии, основанные на принятии желаемого за действительное.

Пророк обернулся и посмотрел на британского солдата, костюм автоматически запустил огневые решения и перестроился в боеспособную конфигурацию. Псих видел только нечеловеческое лицо в шлеме нанокостюма. Он знал, что его собственный костюм посылает идентификационные сигналы. Больше всего его беспокоило то, что теперь он был уверен, что лицо под визором, скорее всего, не более человеческое, чем инопланетный костюм.

— После всего этого ты мне не доверяешь? Оно там. Оно должно быть там.

— Ты говорил это в Ухане, Окленде, Санкт-Петербурге. Этого не существует, Пророк. Я думаю, ты знаешь это. Тебе нужно проснуться.

Пророк пересек чердак, забыв, что ему нужно быть осторожным, чтобы люди не услышали его шаги в борделе внизу. Он встал над Психом.

— Нет, угроза существует… цефы.

— Они мертвы, понятно? — ровным голосом сказал Псих, глядя на Пророка. — Инопланетян больше нет. Мы сражались и выиграли эту войну. Мир пошел жить дальше, но ты застрял, приятель.

— Ты не знаешь, что я видел… — Теперь Пророк склонился над Психом.

— Где? — спросил Псих. — В своей голове?

— Это были видения, — но даже Пророк понял, что это прозвучало слабо.

— Что? Помещенные туда инопланетянином? — Психо сказал теперь более мягко. — Значит, надежный источник. Пророк, мы находимся на неизведанной территории. Сплавившись с этими костюмами, состыковавшись с инопланетной техникой, страдая от боевого стресса, мы действительно убили немало людей. Мы убивали, как боги…

Пророк выпрямился.

— Ты думаешь, я сумасшедший.

Псих встал лицом к своему другу.

— Как мы можем не бороться? Подумай о том, что мы сделали, через что ты, особенно ты, прошел.

— Ты мне больше не доверяешь?

— Пророк, приятель, ты же знаешь, что я бы пошел за тобой на край земли...— Психо засмеялся и поднял руки. — Поэтому мы здесь, сейчас. Я буду выпускать пули в то, что ты мне скажешь, но прошло уже восемнадцать месяцев, и ни одного знака.

Пророк наклонился вплотную к Психу. Псих не сдвинулся с места. Он просто смотрел назад на лицо в шлеме.

— Дело в том, что я знаю. Я знаю, что грядет. Я не могу это развидеть.

— Ты себя слышишь? — грустно спросил Псих. Пророк повернулся и пошел прочь от другого солдата в нанокостюме

— Так что же нам теперь делать? Станем наемниками? Пойдем работать наемными убийцами, как ты, когда я нашел тебя в Мексике? Или мне просто сдать себя в клинику для психиатрической экспертизы?

— Я думаю, ты… мы были настолько одержимы охотой за этой штукой, что не следили за тем, что происходит. Мир продан.

— CELL? — спросил Пророк, не в силах сдержать презрение в своем голосе. Псих кивнул. — И ты думаешь, что это я одержим.

— По крайней мере, они, блядь, существуют! — огрызнулся Психо. — Все, что я вижу, это как жадные корпоративные ублюдки, захватывающие мир, убивают всех, кто встает на пути, и это пугает меня до смерти.

— Какая разница, кто главный? Это человеческая политика. — Психо уставился на него.

— Ты бессердечный ублюдок, — сказал Псих и повернулся к своему снаряжению в углу. Пророк схватил его.

— Псих, подожди…

Псих повернулся к нему.

— Нет, ты, блядь, подожди. В последнее время ты слишком серьезно воспринимаешь к свой позывной, не так ли? Мы должны бороться с ублюдками, которые активно трахают нас и все остальное человечество. Не то чтобы ты все еще был одним из нас! Мы не должны гоняться за каким-то мифическим альфа-цефом! С этими костюмами у нас есть шанс. — В словах Психа была страсть, которую Пророк не слышал от другого человека уже давно, если вообще когда-либо слышал. Анализ голоса Психа показал ему, что это было то, во что он действительно верил.

— Как ты собрался с компанией? Что ты будешь делать? Ты хочешь войти в зал заседаний совета директоров и начать открыть огонь? — спросил Пророк.

— Если это то, что нужно, — твердо сказал Псих. Пророк снова проверил анализ голоса. Псих говорил правду. — Давай вернемся в Нью-Йорк, закончим то, что начали. Давай вырвем сердце CELL и засунем его им в их гребаные глотки.

Это было заманчиво. Не потому, что Пророк верил так, как верил Псих. Ему было все равно, кто будет главным. Это было заманчиво, потому что это было похоже на жизнь. Какой бы суровой, жестокой и короткой она ни была, это звучало как то, что сделал бы человек. Но он знал, что образы того, что ему показали, будущего, никогда не перестанут крутиться у него в голове.

— CELL — это не наша миссия… — начал Пророк.

— Ты всегда был хорошим мальчиком, не так ли, Пророк? Делал то, что говорил тебе Харгрив, после того, как они вытащили тебя из той небольшой передряги. Тебе не приходило в голову, что они сделали что-то с тобой, в костюме, что заставляет тебя не хотеть идти за CELL, делать то, что тебе говорят, вести себя хорошо?

Пророк был в другом конце комнаты. Он обхватил Психа за шею и поднял вверх другого человека. Он начал сжимать.

Ты знаешь, что они сделали со мной!? — закричал он, но ярость ушла так же быстро, как и пришла. Он бросил Психа.

— Никто не поднимает на меня свои гребаные руки! — бушевал Псих, его костюм раскрывался и готовился к бою. Пророк мог видеть, что лондонец был в нескольких секундах от того, чтобы напасть на него.

— Псих, я…

Что-то изменилось. Пророку потребовалось время, чтобы понять, что именно. Что-то изменилось в ритме города. Только что стало тише. Он переключался между различными частотами связи. Ничего такого. Даже рота, отвечавшая за охрану порядка в Ровески, притихла.

Мертвые губы улыбнулись. Гримаса в ухмылке. Они проходили инструктаж. В основном, похоже, по дисциплине общения. Теперь он слышал шум двигателей, костюм сортировал, разделял и анализировал звуки. Изображения транспортных средств, производящих шум, начали появляться на его проекционном дисплее, удобно отображаясь перед его глазами.

— Что?

— Вот твой шанс, — почти прошептал Пророк.

Оба они услышали, как несколькими этажами ниже пожарная дверь открылась с помощью пневматического тарана с шумоподавлением. Они услышали звук ботинок на лестнице.

Псих поднял свою винтовку Гаусса и быстро проверил ее.

Пора отправлять сообщение, подумал Пророк. Все подключенные к Макронету коммуникационные устройства в Доме удовольствий Наташи начали срочно пищать, получив приоритетное сообщение: Ты не знаешь меня, но я знаю тебя. Сейчас произойдет что-то очень плохое. Вы все должны уехать, немедленно.

Даже если бы они поверили сообщению, Пророк знал, что времени на эвакуацию у них не хватит. Это навредит проституткам, посетителям, охране и персоналу, за счет которых он жил последние дни. CELL хотели вернуть свои игрушки, а в его случае они хотели вывезти то, что осталось от трупа, независимо от того, кто управлял головой трупа.

Он встал и пошел к световому люку в передней части здания. Отсюда открывался вид на перекресток замерзших грязных улиц перед борделем. Холодный голубой свет залил чердак. Визор костюма потемнел, чтобы компенсировать это. Пророк мог слышать рев СВВП, который не отставал от него, пока он шел, его прожектор светил через другие световые люки.

Он знал, что сейчас ему следует скрыться, Псих уже это сделал, но прежде чем это началось, он просто хотел, чтобы они увидели, с чем имеют дело. Он хотел знать, насколько им стоит бояться.

— Вот, Пророк, ты когда-нибудь видел фильм «Буч Кэссиди и Сандэнс Кид»? — спросил Психо по связи в костюмах.

Он добрался до светового люка в передней части здания. Он посмотрел вниз на замерзшие улицы. Возможно, он недооценил, насколько CELL хочет вернуть костюм, подумал он. Улица снаружи была заполнена. БТРы, «Бульдоги», бронированные машины охраны, по меньшей мере четыре СВВП в воздухе, медленно кружащие над ним, и множество солдат. Проекционном дисплей показывал до смешного изобилующую целями среду, и все оружие, которое он мог зарегистрировать, от пистолетов-пулеметов до автомобильных пушек и ракет, было направлено на чердак.

Стекло разбилось, когда Пророк шагнул через люк на карниз снаружи чердака. Еще больше прожекторов устремились на него, фиксируя его в своих бликах, когда его визор потемнел еще больше. Он слышал усиленные голоса, кричащие на них. Ему показалось абсурдным, что по какой-то причине их указания повторялись на русском языке.

Пророк долго и внимательно смотрел на силы CELL. Затем он начал двигаться…

Внимание! Этот перевод, возможно, ещё не готов.
Его статус: идёт перевод

Переведено на Нотабеноиде
http://notabenoid.org/book/83478/523150

Переводчики: Sychoff