Готовый перевод Eugenio Fuentes. Las manos del pianista / Эухенио Фуентес. Руки пианиста (Рикардо Купидо-4): 2. Макет

На макете будущего жилого комплекса не было ни единого деревца, как в тюрьме. Макет еще сохранял запах краски. Он занимал огромную доску размером два на четыре метра, опиравшуюся на сваи. На нем можно было разглядеть развилки улиц, асфальтированные дороги, линию водопроводов, газопроводов, телефонные и телевизионные линии. Все коммуникации были убраны под землю, во избежание аварий и несчастных случаев, а также для красоты: все чисто и никаких помех: невидимый прогресс, истинный город будущего.

Также на нем были отмечены места, предназначенные для парков и прочих общественных мест. Все остальное, занимавшее половину из полутора сотен тысяч квадратных метров будущего комплекса, было отведено под жилую застройку.
Именно типы будущих зданий как раз и были главной темой совещания троих владельцев "Стройпараисо".

С данными, расчётами всевозможных вариантов, записями договорённостей и разногласий ему помогала Алисия, сотрудница компании, поскольку все трое совладельцев не хотели, чтобы кто-то из администрации, не имеющий отношения к фирме, слышал то, что они обсуждали между собой. Мартин Ордиалес прекрасно знал, что совещание не обойдётся без споров и конфликтов, коорые должны остаться за стенами компании. И он был уверен, что Алисия его поддержит.

А кроме того, ему нравилось на нее смотреть, нравилось видеть ее рядом во время работы, потому что это были единственные минуты, когда она им восхищалась. Что же касается их внерабочих контактов, то, едва закончив работу, Алисия от него отдалялась.

Он стоял у окна, глядя на площадь, где играли детишки под присмотром матерей, когда открылась дверь, и вошел Мюриэль. Это был человек маленького роста с совершенно лысым помятым черепом, словно он в детстве ударился головой.
"Тот самый тип мужчины, до которого я никогда бы не дотронулась", - сказала о нем как-то Алисия.

Он выглядел невзрачным, серым, словно припорошенным пеплом, и в обычной жизни казался почти невидимым. Иногда, вспоминая очередное совещание или объезды работ, Мартин пытался вспомнить, был ли там Мюриэль, потому что он, казалось, сливался с окружающей средой: коричневой мебелью или матово-серым бетоном. Хотя, как совладелец компании, он отдавал приказы и участвовал в принятии решений, но словно бы так и не сказал ни слова. Мартин Ордиалес замечал, что даже каменщики, казалось, уже через несколько минут забывали его указания и вновь обращались к нему за советом.

Тем не менее, он играл важную роль в управлении компанией. Он вел счета с неукоснительной точностью, снова и снова выбивал разрешения и проекты в конторах городского планирования при мэрии, будучи весьма скромным и воспитанным, но при этом умевшим идти до конца и добиваться своих целей.

Он держал в голове цифры и сметы, расходы на технику и материалы, списки субподрядчиков, которые давали лучшие условия. И, прежде всего, демонстрировал эту скрупулёзность, даже в самых маленьких вещах, которые трудно разглядеть. при разделе активов с другими собственниками. Кроме того, он неоднократно проявлял свою неподкупность перед любыми соблазнами.

Он был превосходным менеджером, но при этом не способен был продать ни одной квартиры. Его неспособность к убеждению и отсутствие харизмы сразу проявлялись в беседе с возможными покупателями, которые с первой же минуты переставали его слушать.

Он владел двадцатью процентами акций компании еще с тех пор, когда они начинали дело вместе с покойным Гонсало Параисо. За тридцать лет существования фирмы этот процент не уменьшился и не увеличился; казалось, ему вполне хватало и этого. Его умеренная алчность была сосредоточена не на внутреннем контроле над фирмой, а на прибыли, поступающей извне.

Он прекрасно осознавал важность своей роли, а сейчас даже больше, чем когда-либо, в противостоянии между Мартином Ордиалесом и Мирандой, каждый из которых владел равным процентом оставшихся акций. Это равновесие сделало его арбитром, снова и снова принимавшим решения. Достаточно ему было качнуть чашу весов вправо или влево, чтобы это привело к победе или поражению той или другой стороны, которые он держал в своих руках, даже если бы просто смахнул табачный пепел на чашу весов.

Для Мартина Ордиалеса позиция Мюриэля на собрании была закрытой книгой. С одной стороны, он знал, что Мюриэль трепетно относится к памяти старика Параисо, но при этом не был уверен, насколько далеко простирается его преданность, и распространяется ли она на его дочь, которая на протяжении последних лет вела себя несколько... капризно и не проявляла интереса к делам компании, лишь время от времени интересуясь размером своих доходов.

С другой стороны, он знал, что, в силу своего характера - а Мюриэль не любил никаких нововведений и боялся риска - он будет склоняться к тезисам Мартина. Короче, как эксперт и менеджер, Мюриэль должен встать на его сторону; как компаньон, при его сентиментальности, он мог склониться на сторону Миранды.

Мюриэль поприветствовал его какой-то банальной фразой и молча сел просматривать счета, а Ордиалес подумал, что он кажется невидимкой не только благодаря своей внешности, но еще и потому, что не способен сказать что-нибудь оригинальное. Казалось, в холодных бумагах, испещренных бесчисленными цифрами и датами, он искал убежища от абстрактного мира споров, гипотез и маркетинга, который давно стал для него чужим. Склоняя перед ними голову, он имел отличный предлог избегать конфликтов. Это был человек, главное удовольствие для которого состояло в том, чтобы просмотреть сложный счет и убедиться, что в нем нет ошибок ни на единый сентимо.

Мартин Ордиалес, знакомый с его супругой, подумал, какова доля ее вины в этой его трусости и нехватке инициативы? Ведь еще несколько ко лет назад он не был таким: иначе бы не рискнул поднять современную компанию в отсталой деревне, население которой в то время едва осилило применение техники при для работ, которые раньше выполнялись вручную, и по-прежнему строили свои дома на несущих стенах, потому что единственным законом физики, который они знали, самым элементарным и интуитивно понятным, был закон шкива и рычага.

Потому что она - женщина грузная, много курящая, всегда увешанная драгоценностями и разодетая в платья самых кричащих расцветок с такими широченными рукавами, что она частенько смахивала ими пепельницы со стола - совершенно подавляла его. Ему казалось, что муж был нужен ей лишь для того, чтобы воспользоваться его семенем и родить двух дочерей, которых она воспитала по своему образу и подобию, и которые относились к нему столь же равнодушно, как и она.

Теперь ему не нужно было даже оглядываться, чтобы понять, что прибыла Миранда Параисо. Так или иначе, он всегда узнавал о ее присутствии; вот и на этот раз он это понял по решительному хлопку двери и театральному цоканью каблуков.
Она принадлежала к тому типу женщин, которые ему никогда не нравились: нервозные, скорее хитрые, чем умные, готовые в равной степени пользоваться как преимуществами феминизма, так и всеми приемами женского кокетства, всегда зная, когда этого ждет собеседник или требует ситуация.

- Итак, начнем, если вам будет угодно, - сказал он, едва Алисия закрыла за ней дверь.

Они заняли свои места, и, как всегда в последнее время, Миранда первой взяла слово.

- Я нисколько не преувеличу, если скажу, что сегодня мы должны выбрать: по-прежнему ли мы остаёмся второразрядной компанией или же делаем скачок вперед и становимся во главе строительства во всем регионе. До сих пор мы строили здания, коттеджи, блочные дома, но всегда это зависело от требований и ограничений, налагаемых на нас клиентами, соседями, метражом или планами Мэрии. В случае жилого комплекса Мальтравьесо мы впервые имеем возможность создать дизайн целого района, со всеми вытекающими преимуществами. Безусловно, это немалый риск. Но мне кажется, нам стоит рискнуть. Купив эту землю, мы сделали огромные финансовые вложения, даже еще не зная, получит ли развитие наш проект. И вот теперь мы наконец получили разрешение и имеем возможность по-прежнему заниматься тем, чем мы занимались... Или получить тройную прибыль от наших инвестиций.

Именно этих слов и ждал Мартин Ордиалес. Это были слова папиной девочки, единственной дочери человека, поднимавшего эту компанию, отправившего свое чадо в Мадрид изучать архитектуру, чтобы она смогла завершить все то, о чем мечтал ее отец, и что ей удалось завершить лишь спустя десятилетие.

Была в её тоне какая-то фальшивая нота, отголосок речей в других местах, но в то же время и вызов против возможных возражений, как будто хранит секрет и при случае может его раскрыть. Мартин Ордиалес был готов признать моральное преимущество за наследницей, но не согласиться с её низкой оценкой предыдущей работы. Поэтому он сказал:

- Не все, что раньше строилось, было маленьким. И, в любом случае, именно доходы от этих построек дали нам возможность купить землю в Мальтравьесо.

- Разумеется, не все раньше было плохим или маленьким. Я этого и не говорю. Я лишь хочу сказать, что сейчас мы строим намного лучше, и наши дома гораздо больше. Мы не можем продолжать строить, как строили во времена моего отца.

- Почему же не можем, если это всегда давало отличный результат?
- Потому что делать всегда одно и то же – это оставаться позади, когда остальные идут вперёд.

Он смотрел на неё в сомнении, не ответить ли так, чтобы окончательно завершить этот спор. Если они вывели компанию на эти высоты, то не только старыми методами. Он также вложился деньгами и некоторой недвижимостью во время кризиса, когда никто и сарай-то не покупал.

Именно он посодействовал расширению фирмы, присоединившись пятнадцать лет назад, именно он оживил её и увеличил активы, позволившие нанять штат профессионалов, которые позволили осуществлять самим почти весь цикл работ - от котлована под фундамент до последнего мазка кистью - без необходимости привлекать субподрядчиков. С полным контролем над этапами строительства они получили и увеличение прибыли, так что он не мог допустить, чтобы сейчас Миранда упрекала его в топтании на месте или читала лекции по управлению.

Он прекрасно знал, на что она претендует. Он несколько раз бывал в ее новом доме, и ее обиталище всегда казалось ему неудобным, абсурдным, курьезным, откровенно скопированным из тех журналов по дизайну, что так расплодились в последние годы, и которых у Миранды скопилась целая библиотека. Но все эти вопросы, декора были второстепенны, когда речь шла о строительстве дома: она слишком тяготела к экстравагантности, которую мог искупить лишь поистине блестящий талант архитектора, чтобы здание не выглядело смешным; талант, которым Миранда, очевидно, не обладала.

Клиенты "Стройпараисо" никогда не спрашивали об оттенке кафельного бордюра, зато их интересовала прочность фундамента, непротекаемость крыши и стен, надежность материалов, а также метраж. Фирма никогда не строила домов для артистов, художников и прочей богемы. Те, кого интересует оригинальность дизайна, пойдут искать его в другом месте или, в любом случае, после сдачи дома каждый покупатель сам перестроит его по своему вкусу.

- Когда я прохожу мимо домов, которые мы строим, у меня такое чувство, будто мы пятнадцать лет имеем дело с одной и той же моделью: один и тот же стиль, один и тот же цвет, - вещала Миранда, не глядя на него, зато ища поддержки у Мюриэля и Алисии.

- А кому нужны дома каких-то непонятных цветов, в которые никто не знает, как и красить? - возразил Мартин.
- Не знаю, кого ты имеешь в виду, - ответила Миранда холодным, почти вызывающим тоном.

- Всех наших рабочих, каменщиков и техников. Мы смогли научить людей работать по шаблону, который не менялся все эти пятнадцать лет, и поэтому они работают быстро и хорошо, почти на память. Даже бедняга Сантос наконец-то понял свои обязанности.

Все они прекрасно знают материалы, с которым работают, всегда одни и те же или похожие, и та же самая техника. Мы не можем сказать им, что всё это устарело и полгода заниматься их переподготовкой, чтобы они научились работать с нержавеющей сталью, стеклом в этих современных техниках сомнительной полезности, которые ты называешь "авангардными".

- Почему бы и нет? Почему мы не можем их переквалифицировать?

- Потому что половина их тут же уйдет в другие компании, где им позволят заниматься тем, чем они занимались всю жизнь. А работать с другой половиной - все равно что начинать с нуля, не зная, будет ли еще толк.

- Не уверена. Если мы предложим лучшую продукцию, мы сможем запросить более высокую цену, чтобы покрыть все расходы.
- Нам не заплатят.

- Почему нет? - повторила она.
- Ты считаешь, что в этом городе найдутся люди, готовые заплатить хотя бы один евро за какую-то новинку, эффективность которой можно будет оценить лишь через двадцать лет?
- Да.

- А я думаю, что нет. Мы пережили инвестиционный бум последнего десятилетия, но это не значит, что так будет всегда. Мы не найдем столько покупателей, которым понравится подобная оригинальность. Большинство людей предпочитают жить так, как живут их соседи, не привлекая внимания, в одинаковых домах, которые отличаются друг от друга лишь номерами. Вы много видели людей с синими волосами? - спросил он, прекрасно зная о своем преимуществе, задав этот вопрос Миранде.

- Это не одно и то же, возразила она. - Неудачное сравнение.
- Не вижу разницы, - сказал он, глядя на Мюриэля и Алисию.

- Разумеется, разница есть. Купить дом - это одно, а покрасить волосы - совсем другое. Если тебе не нравится, как их покрасили, ты можешь снова пойти в парикмахерскую и вернуть им естественный цвет. Но мало кто решится легкомысленно отнестись к столь ответственному решению, как покупка дома, ведь он покупается на всю жизнь. Только выбор супруга, - произнесла она, выдержав многозначительную паузу. - Мы не можем превращать Мальтравьесо в один из этих спальных районов с домами по типовым проектам или рахитичными двухквартирными коттеджами, которые так тебе нравятся: с прямыми линиями, выстроенными по линейке, как солдаты на плацу. Мы собираемся строить жилье "А ля карт".

- А ля карт? - переспросил он.
Это было что-то новенькое; даже Мюриэль с Алисией растерянно повернулись к ней.

-Да. Дома, где каждый покупатель мог бы определить всё, размер участка и растения в саду, количество окон или высоту потолков, цвет стен или флюгер на трубе. Чтобы выбирали каждую мелочь вплоть до окончательной отделки. Мы их будем консультировать насчёт реализуемости их предложений и будем брать деньги за этот ассортимент. Глупо строить маленькие домики для людей, которые могут позволить себе больше. Или наоборот, потому что мы не будем отказывать никаким требованиям. Дворцы или шалаши, соберём в нужном объёме. Мы заполучим таких клиентов, которых у нас никогда не было.

- Жилье а ля карт, - повторил Ордиалес. - Жилье а ля карт. Это просто безумие.

-Конечно, нет. Мы сделаем Мальтравьесо прообразом будущего. Жилой комплекс с некоторым шиком, с широкими и спокойными улицами, без плохо припаркованных машин, потому что во всех домах есть гаражи, без пестроты, с такими ухоженными садами и палисадниками, что сорняки даже боятся к ним приближаться. Для тех, кто хочет - бассейны, лужайки с веерным поливом, - говорила она с определённым воодушевлением, переводя взгляд с Мюриэля и Алисии на макет, занимавший половину комнаты, чьи пустые пространства , внезапно, странным образом приобрели кто-то таинственное и волнующее.

- Все это невыполнимо в Бреде. Возможно, в большом городе это имело бы смысл. Жилье а ля карт, - снова
и снова повторял он, и каждый раз в его голосе звучало все больше иронии и презрения. - Но это - всё та же деревня, населенная крестьянами, которые наверняка откажутся от этого предложения. Я не знаю ни одного из них, кому бы понравились эти сады, о которых ты говоришь. В детстве они и так достаточно наломались в поле, чтобы мечтать возделывать этот кусок земли во дворе собственного дома, будь это даже просто газон, засеянный травой. Единственное, чего они хотят вокруг, - это бетон.

Миранда уклонилась от ответа на его замечание и продолжила свою речь, которую, казалось, заранее подготовила:

- Мы должны показать клиентам, что они сами могут строить свой домашний очаг. Мы должны дать им почувствовать себя творцами; пусть они сами выбирают материалы и цвета, потому что в этом случае они не смогут отказаться платить за то, что сами же выбрали. Мы должны заинтересовать их каждым фундаментом, который позволит им почувствовать себя твердо стоящими на земле, каждым кирпичиком, каждой крышей, которая защитит их от зноя, холода и дождя, каждой перегородкой, отгораживающей их от мира. И, наконец, в том, что они создают настоящий шедевр, и чтобы они хорошо отзывались о нас за то, что мы им в этом помогли. Это будет лучшей нашей рекламой, и мы, таким образом, поднимемся над этой рутиной типового жилья.

"Так вот чему тебя учили на этих курсах, где ты пропадала неделями и месяцами: как убеждать жителей этого города, чтобы они не были такими жадными и не отвергали сходу все новинки, не успевшие доказать свою полезность и безвредность на протяжении двух десятилетий".

Мартин Ордиалес заметил, как Алисия улыбнулась, кивнув Миранде, убежденная ее словами, и почувствовал болезненный укол в сердце. Мюриэль, напротив, по-прежнему сидел, опустив голову, молча подсчитывая доход. Он подумал, что не может спорить с ней в том, что касается теории, потому в этом вопросе Миранда обладала таким красноречием, что он мог лишь с сарказмом парировать. А потому он предпочитал держаться цифр и расчетов - территории, на которой чувствовал себя уверенно.

- Итак, сколько домов мы строим по этому проекту в Мальтравьесо? - спросил он у Алисии? И в какие сроки?

Сотрудница положила рядом два листка с цифрами.

- На сорок - пятьдесят процентов меньше, чем коттеджей.
- Но они будут стоить вдвое дороже, - перебила Миранда.
- А в какие сроки?

- Трудно точно сказать. Это будет зависеть от запросов клиента.
- Давайте сначала построим несколько показательных домов, которые смогут послужить рекомендацией.

- Не согласовав с возможными покупателями? Но это же против того, что ты предлагала раньше, - ответил он.
Его раздражало, как Миранда распоряжается их будущим, как будто была непоколебимо уверена в том, что ее предложение будет принято.
- А ты, Сантьяго, что об этом думаешь? - спросил он у Мюриэля.

- Я много думал об этом, прежде чем прийти сюда.
- И что же? - спросила Миранда.

- Думаю, сейчас не самое подходящее время, чтобы так рисковать, - ответил тот, не смея взглянуть на нее. - Я считаю, что рынок вот-вот переполнится. Скоро домов будет больше, чем покупателей. И, как только мы превысим критический уровень, нам станет крайне трудно их продавать.

Миранда выслушала Мюриэля с таким презрением, какого никогда не выказывала к Ордиалесу. Он видел, как она поднимается со своего стула и направляется к нему.

- Мы можем минутку поговорить наедине? - спросила она.
- Конечно.

Он последовал за нею по коридору в ее кабинет - перестук каблучков, крепкие нервные ноги, бедра, виляющие так, словно уклонялись от хлыста, и шлейф духов. Едва он успел закрыть дверь, как она тут же заговорила.

- Мы еще можем все исправить, Мартин, - сказала она. - Я сделаю некоторые уступки относительно главного дизайна проекта. Если хочешь, мы увеличим процент домов. Но мы не можем упустить такую возможность. Мы не можем загромождать такое престижное место, как Мальтравьесо, этими ужасными пошлыми трущобами.

- Полагаю, все уже решено. Ты же слышала, что он сказал, - ответил он, не обращая внимания на ее дружеский тон, каким она предлагала мирное соглашение.
- Ему на все наплевать. Ему всегда было на всё наплевать. Я тебя умоляю, Мартин!

- Не стоит продолжать, Миранда. То, чего ты хочешь - просто безумие. Твоя идея слишком наивная для строительной компании.

- Будь оно иначе, мне будет стыдно участвовать в этом проекте, - ответила она. - Я не смогу никого убедить купить дом, в котором сама бы жить не стала.

- Ну, что ж. В таком случае, можешь покинуть проект. Продай свою долю компании: я готов выкупить ее у тебя, - сказал он, понимая, что именно эти слова сильнее всего ее ранят. К наследственному имуществу Миранды добавлялась еще и собственная ее гордость. Он достаточно хорошо ее знал, чтобы понимать, что, как бы то ни было, а она принадлежит к тем детям, которые настолько привержены семейным традициям, что, если им не удается превзойти достижения своих родителей, они считают свою жизнь провалом.

- Ну что ж, я поняла. На самом деле, дело не в том, как строится Мальтравьесо. Дело в том, чего ты уже давно добиваешься. Остаться при власти. Но я скорее сожгу все это, чем допущу, чтобы в этом доме была утрачена память о фамилии, которая его подняла.

Миранда открыла дверь, собираясь выйти, и Мартин Ордиалес, вернувшись в переговорную, услышал, как она хлопнула дверью. Алисия и Мюриэль молча ждали, стараясь скрыть волнение. Он снял с полки маленький макет дома по старому проекту, подошел к Мальтравьесо и пристроил его на площади.

- Коттеджи, - сказал он. - Завтра начинаем уточнять планы и сметы.

Переведено на Нотабеноиде
http://notabenoid.org/book/85204/545468

Переводчики: passiflora, Yngigerd