Готовый перевод Eugenio Fuentes. Las manos del pianista / Эухенио Фуентес. Руки пианиста (Рикардо Купидо-4): 5. Обломки

- Кто его нашел?

- Они, - сказала Андреа. - Четверо каменщиков, которые первыми пришли на работу, без пяти восемь. Они припарковали машину, открыли железную дверь, вошли сюда и увидели его. Было настолько очевидно, что он мертв, что они его даже трогать не стали. Они говорят, что очень удивились, увидев машину жертвы, припаркованную перед домом, - она махнула рукой в сторону машины, - но иногда он приезжал на объекты раньше рабочих, чтобы проверить, как идут дела или дать указания на день.

Лейтенант огляделся, внимательно осматривая все, на что указывала агент, прежде, чем взглянуть на тело.

- Кто он?

Андреа заглянула в блокнот.

- Его зовут Мартин Ордиалес, - с сомнением в голосе произнесла она.
В подобных случаях, когда кто-то умер, а тело еще не забрали, никогда не знаешь, как наилучшим образом использовать этот промежуток времени. Настоящее всегда довольно расплывчато; но, если попытаться привлечь прошлое, возникает неприятное чувство, что его хотят оттолкнуть, поскорее забыть, изгнать из памяти.
- Он - один из трех совладельцев компании, устроившей этот дом, - пояснила она. - "Стройпараисо".

- Ну да, знаю, - заметил лейтенант.
Сколько раз он видел плакаты этой фирмы на строящихся объектах и рекламные объявления в газетах. Кстати, эта смерть хоть и не вызовет явного переполоха, все равно пойдут слухи среди его знакомых, купивших у него квартиру или имевших с ним деловые отношения.

- Вы знаете какого-нибудь известного строителя, о котором хорошо отзываются? - спросил он у Андреи и Ортеги.

- Нет.
- Никого.

Ордиалеса обсуждали все его знакомые, но особенно старались те, кто ненавидел платить, цепляясь за каждый евро, которые банк выделял для их нужд в счёт ипотеки, которая будет выплачена лишь через несколько пятилеток.
Весть о его гибели уже облетела все улицы, врывалась в двери и окна, вырывалась из радиоприёмников, сотрясала телефонные линии, обрастая подробностями, предположениями, обогащаясь подозрениями.

Всегда одно и то же: провинциальный город, где все всех знают, но при этом никто ни о ком ничего не знает.
Спустя два часа вся Бреда уже строила гипотезы, и многие ее жители обсуждали этот случай с важностью членов правительства.

Судмедэксперт склонился над трупом, взял его за руку и ощупал запястье, определяя степень трупного окоченения с таким вниманием, словно подозревал, что потерпевший еще жив. В первые дни своей работы судмедэксперты всегда привлекали внимание лейтенанта Гальярдо.

Поначалу он не мог даже представить, что студент-медик выберет такую специальность, как не верил, что кто-то по доброй воле захочет работать в морге. Он подозревал какие-то психические отклонения у людей, которых смерть человека не столь важна, как ее обстоятельства, а та боль, которую пережила жертва и ее родные - менее важна, чем подробности этих мучений.

Но потом он убедился в незаменимости этой части работы, потому что большую часть своего рабочего времени, сидя в офисе, он посвящал оценке травм и их последствий от несчастных случаев на проезжей части или на производстве, чтобы определить размеры компенсации, которую должны выплатить страховые компании.

Лейтенант приблизился и осмотрел труп, лежавший в неестественной позе. Он невольно представил, в какую кашу превратились его внутренние органы, кости и суставы. В такую жару он скоро начнет смердеть. Как странно: совсем недавно это был живой человек , а всего через несколько часов - кусок гниющего мяса. Лейтенант посмотрел вверх, на верхние этажи здания.

- Должно быть, он упал с террасы. Или его столкнули, - сказал он, ожидая, пока судмедэксперт подтвердит его мнение.

- В любом случае, он умер мгновенно, - заявил он, указывая на потеки черной крови, вытекшей из уха и ноздрей.

- Когда?
- Часов одиннадцать назад. Между девятью и полночью.

Услышав шум мотора, лейтенант обернулся. Он ждал судью, но вместо него увидел, как из машины вышли женщина лет тридцати пяти, сидевшая за рулем, и мужчина лет на двадцать ее старше.

После их приезда каменщики сбились в кучу возле входа на объект; праздные, растерянные, они коротко отвечали на вопросы нескольких зевак, которых привлёк вой сирен и теперь они перегибались через заборы, вытягивая шеи, чтобы увидеть труп, представляя, как бы выглядели бы они сами, если бы упали или были сброшены с седьмого этажа.

Рабочие были разного возраста, но у всех были суровые, слишком костлявые лица: выпирающие скулы, заостренные упрямые подбородки, лбы, словно высеченные из камня, обтянутые тощей плотью, едва покрывавшей все эти кости. Они были одеты в синие робы и вельветовые штаны, которых не снимали еще со времен своей крестьянской бытности в полной уверенности, что, если эта ткань выдержала возню с землей, то выдержит и цемент.

Некоторые придерживали на животе сумки с едой, а в руках держали защитные каски, словно шляпы на похоронах. Другие не знали, куда девать руки, такие широкие и массивные, что, казалось, не умещались в карманах - со скрюченными пальцами, словно сжимавшие рукояти невидимых инструментов. На их лицах застыли тревога и замешательство, а у некоторых - явная беспомощность, как, например, у одного толстяка, который особенно бросался в глаза среди стольких тощих людей. Он был одет в спадающие брюки, заляпанные краской, а еще его отличал характерно невинный взгляд умственно отсталого.

Несколько человек, сидевших прямо на земле, увидев входящих мужчину и женщину, почтительно поднялись.

- Лейтенант Гальярдо, - представился он, направляясь ко входу.

- Миранда Параисо, - представилась в ответ женщина. Затем указала на мужчину, - А это Сантьяго Мюриэль.

Оба посмотрели на тело, распластанное среди обломков и мусора, которое судебный пристав уже накрывал какой-то немыслимой блестящей тканью металлического оттенка. Миранда, не двигаясь с места, в ужасе склонила голову набок. Затем достала из сумочки платок и дрожащей рукой вытерла скатившуюся слезу.

- Нам позвонили в офис, чтобы сообщить об этом, - сказала она. - До сих пор не можем поверить. Мы сразу же приехали.

- Вы уверены, что это он? - спросил Мюриэль.

- Его опознали несколько служащих, - лейтенант указал на группу каменщиков. - У него была семья?

- Близких родственников не было, - ответила женщина. - Родители его умерли, и он жил один.

Это объясняло тот факт, что его не хватились до самого утра, когда обнаружили тело.

Мюриэль посмотрел вверх, на террасу недостроенного здания, и рефлекторно все сделали то же самое. На террасе, за парапетом, виднелись две головы в фуражках гражданской полиции. Полицейские, казалось, что-то замеряли.

- Несчастный случай? - спросила Миранда таким тоном, словно ожидала утвердительный ответ.

- Пока не знаем. Но мне кажется маловероятным, чтобы он мог случайно перевалиться через такую высокую балюстраду, - ответил лейтенант, нарушив один из своих принципов: никогда не высказывать свое мнение, не имея проверенных данных в отношении случившегося.

- Вы хотите сказать, что он сам?.. - перебил Мюриэль.

- Я ничего не хочу сказать, - отрезал тот. - Пока не будет сделано вскрытие, и у нас не будет точных данных, все это - лишь предположения. На данный момент я хочу, чтобы вы официально опознали тело.

Они сделали пару шагов вперёд и подняли металлическую ткань, закрывавшую его лицо. Глаза покойника были открыты и в них, казалось, застыл панический ужас. Лейтенант с облегчением подумал, что этот этап пройден, и что по крайней мере на этот раз не придётся приходить через эти печальные процедуры поиска родных, чтобы принести им сразу новости и соболезнования.

Годы шли, а его красноречие по-прежнему оставалось ни нуле. Он знал лишь официальную формулировку, хотя и осознавал, что в случае разных смертей и разных жертв - убийства или аварии, старика или ребенка, мужчины или женщины - требуются разные слова.

- Это он, - прошептала Миранда.
- Мартин, - сказал Мюриэль.

Гальярдо снова накрыл тело и подал знак судебному приставу. Из машины " Скорой помощи " вышли два санитара с носилками.

- В ближайшие дни, пока мы вам не сообщим, вы не можете ни работать, ни что-либо двигать здесь. Также никто не должен заходить сюда.

- Конечно, - сказала Миранда. - Да мы и не сможем этого сделать. Когда случается подобное несчастье, министерство замораживает все работы до конца расследования. В этой конторе слишком много несчастных случаев со смертельным исходом.

Лейтенант никак не ответил на эту очевидную провокацию.

Переведено на Нотабеноиде
http://notabenoid.org/book/85204/545482

Переводчики: passiflora