Готовый перевод Eugenio Fuentes. Las manos del pianista / Эухенио Фуентес. Руки пианиста (Рикардо Купидо-4): 16. Малярные работы

Против своего обыкновения, на следующее утро Купидо поднялся очень рано, чтобы посмотреть из своей машины, как на стройку собираются рабочие. Вскоре из глубины здания и с разных этажей донесся гул голосов и шум машин, как будто с восходом солнца проснулся огромный улей. Однако, даже спустя час после начала работы никакой толстый маляр так и не появился, да и вообще никаких маляров не было видно.

Было уже больше девяти часов, и он уже собирался возвращаться и звонить в офис "Стройпараисо", когда увидел приближающийся внедорожник Миранды и Сантьяго Мюриэля.

Затем появился Павон. Он видел, как рабочие о чем-то с ним обеспокоенно говорили, а мастер качал головой, встряхивая сухими жесткими волосами, указывая то в сторону стройки, то на свои часы. Затем он подозвал двоих каменщиков и что-то им приказал, после чего они вернулись в здание, в то время как другие трое остались ждать внизу.

Детектив подозревал, что они тоже ищут маляра, и его внезапно охватил страх, что случилось новое несчастье. На минуту он заподозрил, что, несмотря на все свои меры предосторожности, кто-то видел, как он бродил вчера вокруг строек, и что именно его присутствие могло спровоцировать то, чего он сейчас боялся.

Но он отказался от идеи собрать больше данных о случившемся. Вопросы так и рвались с языка и он уже было собрался выйти из машины, чтобы их задать, но увидел, что оба совладельца и мастер забираются во внедорожник и отъезжают.

Он тайно последовал за ними, стараясь не попадаться на глаза, до особняка в старом районе, который компания ремонтировала, где снова принялся за свои нервные и выжидательные поиски. Затем все трое снова направились к новостройкам на окраине, так изменившим прежний облик Бреды в виде птицы с распростертыми крыльями.

Он увидел, как они остановились перед высокой оградой особняка, открыли калитку ключом, принесенным Павоном, и скрылись внутри. Выйдя из машины и подойдя к калитке, Купидо почувствовал запах краски и, уже не прячась, последовал за ними. Они стояли по другую сторону металлического забора, наполовину выкрашенному в белый цвет, отделявшего бассейн от остального двора.

Миранда отвернулась, чтобы не видеть того, что предстало ее глазам, в ужасе зажав рот руками, чтобы не закричать, и глядя пустыми глазами сквозь Купидо, словно не видя его. Мюриэль и Павон перегнулись через борт бассейна и с трудом вытащили из воды огромное, толстое, белесое и почти голое тело.

Он наклонился, чтобы, помочь им, ухватив тело за левую руку, и тут увидел, что на этой руке не хватает двух пальцев - одно из тех увечий, какие он привык видеть с детства, нанесённых серпами, плугами и секаторами, сопровождаемых ужасными шрамами, широкими, темными и уродливыми. Никакие хирурги не накладывали на них швов; несчастные просто зажимали их, стиснув зубы от боли и с трудом сдерживая стоны, дожидаясь, пока раны сами высохнут и зарубцуются, полагая, что гной прекрасно справится с этим делом. Ладонь этого человека была сморщенной, словно долго пробыла в воде.

Когда его уложили на белую пробковую доску, голова его свесилась вниз, и изо рта потекла струйка воды, чуть окрашенная красным, словно венчики увядших цветов. Он был уже холодным, и трое мужчин, стоящих над ним, не сомневались: сделать ничего нельзя.

Синюшный оттенок кожи и начинающееся окоченение тела однозначно указывали, что он уже несколько часов как мертв. Купидо огляделся, заглянул через высокий забор, но ниоткуда ничего не было видно.

Он попытался успокоить учащенное дыхание, когда услышал, как Миранда набирает на мобильнике короткий номер, спрашивает лейтенанта гражданской полиции и просит вызвать "Скорую помощь".

***
Всегда одно и то же: фотографирование и свирепые искры вспышки, первые прикидки относительно времени смерти, поиски следов, осмотр тела на месте преступления, чтобы определить, что находилось под ним и над ним, легкое отвращение, страх и ярость, первые вопросы, пока охрана в дверях сдерживает напор любопытных, количество которых всегда прямо пропорционально длине заградительной ленты и количеству прибывших спецмашин.

Даже сейчас он не собирался рассказывать "бригаде знатоков", которых присылали из Мадрида, когда жертва оказывалась важной персоной, подростком или ребенком, и ее смерть могла вызвать общественное возмущение.

В данном же случае столичные власти, видимо, решили предоставить им самим расследовать убийство Мартина Ордиалеса, а теперь ещё и Сантоса, не считая, видимо, провинциального строителя важной персоной. Для него это было и лучше: он предпочитал действовать сам, при помощи одних лишь Андреи и Ортеги, а также судебно-медицинской экспертизы, фотографов и прочего технического персонала.

- Вот только тебя здесь и не хватало, - сказал он, утаскивая Купидо в сторонку, прежде, чем он спел поговорить с теми тремя. - Вот неймется тебе, не сидится твоей заднице спокойно у себя в кабинете, похожем на комнату студента, обязательно надо сунуть свой нос в это дело.

- Это моя работа. Мне за это платят.
- Кто?
- Кто-то, кто больше доверяет одному частному детективу, чем всему силовому аппарату на службе закона.

- Не води меня за нос, Купидо, - сказал тот. - Ты не священник, не журналист и не адвокат, чтобы вытягивать из меня постельные тайны.

- Конечно, конечно, я ни то, ни другое и ни третье. Но вы знаете, что я ничего не расскажу о своём клиенте. Я готов тысячу раз присягнуть в суде, что я здесь из чистого профессионального любопытства.

- Мы ещё поговорим об этих клиентах, которые так тебя ищут. Сейчас меня интересуют более важные вещи. Пойдемте со мной.

Они подошли к телу, уже накрытому блестящей металлической тканью, и лейтенант на минуту остановился перед длинным электрическим проводом и, перегнувшись через бортик бассейна, увидел своим зорким взглядом лежащую на плиточном дне электродрель. Агент искала следы возле другого конца провода, включенного в розетку возле двери, ведущей во двор.

- Вот сукин сын! - прошептал он, направляясь в пустой дом без мебели, где его уже ждали покрытые строительной пылью Миранда, Мюриэль и мастер, напряжённые и молчаливые. Рядом с ними стояла Андреа, следя в окно за действиями своих товарищей во дворе. При виде лейтенанта она села на ступеньку лестницы, открыла свой блокнот и приготовилась записывать.

- Почему вы пришли за ним все втроем?

- Сначала я был один, - сказал Мюриэль. - Сегодня утром, едва я вошел в офис, как зазвонил телефон. Это была мать Сантоса. Она уже совсем старая, а он - ее единственный сын. Она очень беспокоилась, потому что он не пришел домой ночевать.

- Раньше такое уже случалось?

- На целую ночь - никогда. Несколько раз бывало, что он задерживался, мог заблудиться, но обычно не больше, чем на пару часов. Сантос мог заснуть где-нибудь в самом неожиданном месте. В недостроенном доме так легко заблудиться. А поскольку он постоянно бегал туда-сюда по поручениям, мы не всегда знали, где он находится. Мартин держал его в компании не потому что он хорошо работал, а исключительно из симпатии, или из жалости, или что-то в этом роде.

- Итак, его мать позвонила вам по телефону, - повторил лейтенант.

- Да. Потом приехала Миранда, и мы вдвоем решили посмотреть, нет ли его на стройке. Накануне он работал там.

- Я поручил ему чистить кирпичный фасад мочалкой с уксусом, - вмешался Павон. - Этим он и занимался, а потом вдруг исчез, ничего мне не сказав.

- Поскольку мы его не нашли, мы отправились в старый особняк, который ремонтируем. Потом мы приехали сюда.

- Почему именно сюда?
- Это другая наша стройка. Здесь нужно было покрасить забор.
- Покрасить?

- Это единственное, что Сантос хорошо умел делать, хоть и очень медленно. Несколько дней назад мы поставили здесь забор. Если он слышал, что нужно что-то покрасить, не исключено, что он пришел сюда, чтобы в этом поучаствовать.

- Вот так? Без всяких распоряжений? - спросил лейтенант с некоторым удивлением, выходящим за рамки подозрения, но все же не доходящим до недоверия.

- Если у вас сложилось превратное представление о нашей компании, то вы ошибаетесь, - сказала Миранда. - Мы всегда знаем, чем занят каждый работник - каждый, за исключением Сантоса. Он был слабостью Мартина - единственной его слабостью, я бы сказала. Сантос был... не вполне нормальным. Мы получали субсидии от Администрации за то, что держали его на работе.

- Так почему именно красить? - настаивал он.

- Он очень любил красить, - сказал Мюриэль. - Мы все знали, что он... любит вдыхать пары краски и растворителя. Мы не раз видели его в состоянии эйфории.

- Растворитель? Разве это не опасно на стройке?

- Конечно, опасно. Но мы за ним присматривали. То есть, я хочу сказать, что красил он время от времени, и всегда внутренние помещения, иногда - оконные решетки на нижних этажах или подвалы. Мы не пускали его туда, где была хотя бы минимальная вероятность несчастного случая. Мартин много раз говорил, чтобы мы не оставляли его без присмотра, и что он совершенно безвреден.

- Значит, никто его сюда не посылал?

Все трое переглянулись и покачали головами. Купидо, подпиравший стенку чуть поодаль, мог видеть, как они за минувшие напряженные дни разом состарились и ослабли на несколько лет, но все же недостаточно ослабели, чтобы лейтенант на некоем коллективном допросе смог вытряхнуть из них что-то компрометирующее.

Такого рода вопросы о том, кто где был и что делал, никогда не дают результата, поскольку это первое, о чем подумает человек, желающий солгать. Это были малоценные абзацы в последующих отчётах, целые скучные параграфы, порой совершенно рутинные, но при этом любой судья, знакомясь с делом, непременно бы их потребовал, если бы они отсутствовали, поскольку в деле, где заранее неизвестно, кто виновен, кто невиновен, нельзя быть уверенным, что приговор справедлив и беспристрастен, если в уголовном деле не фигурируют эти страницы.

- Кто мог послать его сюда, кроме вас троих?

- Только Алисия иногда принимает мелкие решения по поводу организации работы. Но не в этом случае. Когда мы утром вышли из офиса, она как раз приехала. Мы ей сказали, что Сантос пропал, и что мы едем его искать. Она ничего не знала.

- Кто принес сюда материалы, краску и дрель?

- Краску - я, - сказал Павон. - Два дня назад. Сам Сантос мне и помогал.

Мастер почувствовал, как все взгляды устремились на него, но лицо его оставалось по-прежнему бесстрастным, взгляды скользили по нему, как вода по камню.

- А дрель?

- Она уже была в доме, вместе с другими инструментами, гвоздями и досками, - ответил Павон. - Плотники еще не закончили делать встроенные шкафы и двери в подвал, которые разбухли от влаги и не закрывались.

- Но вчера вечером никаких плотников здесь не было.

- Не было. Но так и работают на стройке. Они занимаются одновременно несколькими объектами и переходят с одного на другой, в зависимости от срочности. Так мы максимально эффективно используем наших работников, - сказал Мюриэль. - Они слишком дорого обходятся, чтобы позволять им бездельничать.

- И последний вопрос: как он раздобыл ключи?

- Они всегда висят в офисе на доске объектов, но Сантос не мог взять их оттуда, - сказала Миранда.

- Другой комплект находится в будке со строительными инструментами, висят на доске. Каждый ключ со своей этикеткой. Мы стараемся, чтобы они всегда были под рукой, если понадобятся, чтобы не приходилось каждый раз бегать в офис или ждать, когда их принесут. А третий комплект я храню лично у себя. Именно этими своими ключами я сегодня и отпирал двери, - сказал Павон.

- Ключи из будки - вот эти? - спросил лейтенант, вынимая из бумажника маленькую связку ключей в прозрачном пластиковом пакетике.

Павон подошел к нему и прочитал этикетку и подтвердил:

- Да, это они.
- Они были в кармане у Сантоса.

- Должно быть, он взял их из будки. Она открыта весь рабочий день. Я отвечаю за закрытие дверей, но я не посмотрел, были ли там эти ключи.

Лейтенант промолчал, словно прокручивал в голове полученную информацию, и задавать новых вопросов ему пока не требовалось.

Из всех присутствующих единственным, кто ничего не сказал, был Купидо, и детектив прикидывал, позволит ли Гальярдо ему остаться здесь не в качестве одного из свидетелей, обнаруживших труп, и даст ли ему прямой доступ к информации, необходимой для его работы, что станет для них взаимовыгодным сотрудничеством. Если это было причиной, то он знал, что рано или поздно Гальярдо потребует свой процент от прибыли.

Гальярдо посмотрел на агента, продолжавшую что-то писать, сидя на ступеньках, и сказал:

- Итак, ситуация такова: работник "Стройпараисо" обнаружен мертвым и голым в бассейне, ограду которого он красил. Никто из руководства об этом не знал, никто ему этого не поручал, никто его сюда не посылал и не давал ему ключей. При отсутствии следов утопления, все указывает на то, что он умер от удара электрическим током, вызванным включенной электродрелью, которую, очевидно, кто-то бросил в воду.

- А это не могло случайно упасть? - спросила Миранда. - Почему вы так решительно исключаете несчастный случай?
- Упасть? Сантос?

- Дрель.
- Дрель сама упала?

- Видите ли, мы заметили, что у ограды ослаблено несколько винтов, крепящих ее к полу. Возможно, он тоже это заметил и попытался их затянуть при помощи дрели. Возможно, он уже включил ее, но, увидев воду, захотел искупаться и оставил включенную дрель на краю бортика.

- Мы ничего не исключаем. Но вам не кажется, что все это слишком сложно?

- Сантос был... не таким, как мы. Я хочу сказать, умственно. Не всегда можно было понять, что у него в голове, - уточнил Мюриэль, вставая рядом с Мирандой, словно хотел защитить ее от служителей закона.

- Уронить дрель? - повторил лейтенант, не скрывая внезапного раздражения. - Так вот, я вам скажу, что мы об этом думаем. Мы уже были уверены, что Мартина Ордиалеса столкнули с высоты, чтобы он разбился, упав на кучу обломков.

Но если и оставались какие-то сомнения, если могли оставаться сомнения, то смерть этого бедолаги от удара электротоком окончательно убедила нас, что это никак не могли быть несчастные случаи на производстве.

Конечно, вы можете вызвать своих адвокатов и отказаться давать показания, но мы будем вам весьма благодарны, если вы, прежде чем выйти отсюда, расскажете нам, где и с кем вы вчера были с того времени когда все в последний раз видели Сантоса, - раздражённо произнес он, подавая агенту знак, чтобы начинала задавать вопросы. Затем повернулся к Купидо, - Пойдемте со мной. Мне нужно поговорить с вами.

Они вышли во двор, держась подальше от полицейских, все еще искавших следы. Один из них распылял по бортику бассейна желтоватый порошок, после чего его фотографировал, другой набирал воду в пробирку для анализа, третий осматривал дверной замок.

- Что ты знаешь обо всем этом? - спросил он, снова перейдя на "ты", едва они остались наедине. Зато он больше не настаивал, чтобы детектив назвал ему имя своего клиента.

- Немного. Почти ничего.
- Что ты здесь искал?

- Маляра. Сантоса.
- Я догадывался. И зачем?

Купидо понимал, что должен что-то сказать; хоть он и согласился не знать имени человека, который ему платит, но он не мог уйти отсюда совсем уж с пустыми руками.

- Думаю, он был на стройке в тот момент, когда убили Ордиалеса. Думаю, Сантоса убили, чтобы он не рассказал, что или кого он видел тем вечером.

- Тогда... - в волнении воскликнул он.

- Тогда, это означает, что, во-первых, смерть Ордиалеса не была ни несчастным случаем, ни результатом нападения бродяги или психопата, случайно забредшего на стройку. Их обоих убил один и тот же человек.

- Ты, говоришь так, словно это что-то хорошее.

- Это неплохо, - ответил детектив. Он всегда боялся расследований, сфера деятельности которых была столь обширна, что ее невозможно было освоить. - Поиски надо ограничить ближайшем окружением Ордиалеса.

Переведено на Нотабеноиде
http://notabenoid.org/book/85204/545935

Переводчики: passiflora