Готовый перевод The Desert Prince / Принц пустыни: Глава 15 - Отец

Тётя Лиша уверена в своих метках, и не зря. То, что Олив называет меточным видением, для меня просто... зрение. Всегда было так. Я вижу, как поле меток тёти Лиши окутывает ее библиотеку, словно, светящаяся паучья сеть, непроницаемая для подземников.

Её метки тишины образуют пузырь вокруг комнат. Обычно я могу слышать слуг работающих на два этажа ниже, не прикладывая особых усилий. Теперь же, за пределами меточной сети абсолютная тишина. Я мог бы счесть эту тишину успокаивающей, но ее неестественность дезориентирует. Это больше похоже не на тишину, а на некую глухоту. За дверьми могут поджидать демоны, и я не услышу их приближение.

На окнах нет решеток, но они и не требуются, ведь меченое стекло крепче стали. Даже после выстрела из арбалета на них не останется и царапины. Лиша оставила одно окно приоткрытым на два дюйма, чтобы пропустить свежий воздух.

Я думаю об этом окне, когда тетя Лиша внезапно поворачивается и смотрит на меня. Двух дюймов более чем достаточно, чтобы я смог пролезть в скользкой форме. Я могу пересечь комнату, до того как она заметит, что я двигаюсь, и выбраться через окно, не замедляясь. У стражи во дворе нет никаких шанса догнать меня, с тем же успехом они могут стоять по колено в воде.

Я не хочу знать, что кости скажут обо мне. Я просто хочу играть на своей флейте у пруда.

Мама смотрит на меня, и я знаю, что она видит страх в моей ауре. – Все будет в порядке, Дарин. Это не больно.

Я беспокоюсь не о боли. Я выдыхаю воздух, становлюсь скользким и спрыгиваю с полки. Библиотека тёти Лиши занимает два этажа. Полка, на которой я сидел, находится на пятнадцати футовой высоте, но когда я принимаю скользкую форму, я становлюсь легче и я приземляюсь с меньшей силой. Олив сочувственно смотрит на меня, когда я приближаюсь к столу с костями. Селена, спасибо Создателю, все еще крепко спит. Ее ровное дыхание успокаивает меня, когда я протягиваю руку.

Тётя Лиша совсем не похожа на Травницу из Брука. Колин Тригг никогда не перестает говорить - интересоваться людьми, передавать кому-то привет и сплетничать. Обратишься к ней с чем-нибудь, кроме перелома, и половина лечения будет состоять из лекции о том, что ты не заботишься о себе, а другая половина - из попыток вынудить тебя выпить ужасно пахнущий чай. Когда беседа затягивается, запах Колин меняется в зависимости от ее настроения.

Аромат тёти Лиши редко меняется. Она всегда пахнет... собранной. Она смотрит на проблему, планирует решение и затем действует, быстро и точно. Она держит мою ладонь, своими привычно нежными руками. Она прокалывает мой палец и направляет его на кубик в форме пирамиды, выдавливая первую каплю.

Смотря на каплю, я хорошо вижу свою ауру и простираюсь с каплей. Даже вне моего тела кровь является частью меня.

Но затем капля падает и маленький кусочек моей ауры отщепляется вместе с ней. Сияющая капля попадает на электрумную кость, и метки начинают пульсировать, впитывая свет моей ауры, усваивая все знания обо мне. Может быть, даже вещи, которые я не знаю о себе сам.

Следующим идет квадратная кость, и так еще пять раз, пока все семь кубиков не настроятся на меня. Прежде чем вытечет восьмая капля, тетя Лиша сильно нажимает пальцем на место укола. – Прижми рану. – Слова звучат точно, лаконично. Ее мысли уже заняты кубиками.

Мне это в ней нравится. Зачем лишние слова, когда можно играть музыку?

Олив становится рядом. Она ничего не говорит и не отрывает глаз от костей, просто берет меня за руку и внезапно я понимаю, как сильно напуган. Я научился игнорировать звук своего сердца, но оно бьется так быстро, что кажется, что я слышу в своей голове барабанную дробь.

Я чувствую себя словно я падаю и пытаюсь ухватиться за все, что могу. Я сжимаю руку Олив и снова сосредотачиваясь на спокойном и мирном дыхании Селены. Я заставляю себя дышать синхронно с ней, грудь расширяется и сжимается в такт с ее дыханием. Медленно, я начинаю успокаиваться, сердцебиение замедляется до своего нормального ритма.

– Создатель, податель света и жизни, я ищу знаний о Дарине Тюке, сыне Арлена и Ренны из Тиббетс-Брука. Кто стоял за нападением на жизнь Дарина в прошлую новую луну?

Кости светятся все ярче и ярче, пока тётя Лиша трясет ими, а затем вспыхивают словно молнии, когда она бросает их на стол. Я слышу семь тихих шлепков, когда они неестественно рано замирают в воздухе.

Герцогиня застывает как статуя, когда видит расклад. Даже её запах становится нейтральным, пока она пытается извлечь смысл из костей, как я извлекаю музыку из своей флейты.

В ее ауре вдруг происходит всплеск, но я не могу понять, что это значит. Ауры гораздо более сложны, чем ароматы. Я никогда не умел читать ауры как эта.

Однако мама умеет. – Что? Что ты увидела?

– Помолчи. – Тётя Лиша поднимает палец, не оборачиваясь.

Мама это не понравилось. Она проходит сквозь комнату, материализуясь между герцогиней и столом, всего в нескольких дюймах от лица тёти Лиши. – Скажи мне еще раз, чтобы я не спрашивала о моем мальчике.

Герцогиня с криком отпрыгивает, рука мигом тянется к ее хора-жезлу, но она понимает, что это плохая идея. За все годы, что мы приезжаем в Лощину, это первый раз, когда я ощутил в запахе тёти Лиши страх. Она открывает рот, но мама перебивает ее.

– Сегодня вечером я была достаточно терпелива, Лиша, но у меня нет трех часов, чтобы сидеть здесь и смотреть, как ты проводишь Олив через головоломку, которую ты уже решила. Что-то там нацелилось на моего мальчика, и я хочу знать, что это было. Расскажи мне. Что. Ты. Увидела.

Я чувствую, как в запахе герцогини зарождается гнев. Я не думаю, что она привыкла, чтобы кто-то ее запугивал. Она крепко сжимает свою палочку, и я чувствую в ней мощный заряд магии.

Мама засовывает большие пальцы за ремень своего платья. В самом жесте нет ничего угрожающего, но он привлекает взгляд герцогини к тяжелому ножу. Тётя Лиша все еще испытывает страх, но она снова собрана, и я полагаю, что она может вытащить палочку и попытаться нарисовать метку, прежде чем мама успеет остановить ее. Шансы на успех я оцениваю как невеликие.

Тётя Лиша кажется пришла к тому же выводу. Она выпрямляется, лицо становится безмятежным, когда она отпускает волшебную палочку и убирает руку. – Извини, Ренна. Я была увлечена костями и забыла, с кем разговариваю.

– Нет нужды в извинениях, – произнесла мама. – Просто скажи, что ты увидела.

– Я ожидала получить больше информации о хамелеоне или об этом скрытом городе в восточных горах, – сказала тетя Лиша, – Но это совершенно другое.

– Ты говоришь, что нападения не связаны? – с сомнением спросила мама.

– Не неси ерунду. Я так же как и ты не думаю, что это совпадение. Просто у меня еще нет доказательств.

– Все еще увиливаешь, заметила мама. – Вместо того чтобы сказать, что говорят тебе кости, рассказываешь о чем они не говорят. – Редко бывает, что маме приходится просить что-то в третий раз, и когда она это делает, это означает конец ее терпения.

Но теперь тётя Лиша на более устойчивой почве. – Я скажу тебе, Ренна Тюк, когда услышу другую точку зрения, чтобы убедиться, но не раньше. Я не буду давать необдуманные ответы, потому что ты слишком нетерпелива, чтобы дать мне проверить расчёты.

Мама глубоко вздыхает. – Ладно, это справедливо. – Она скрещивает руки, но отходит в сторону, давая доступ к столу.

Тётя Лиша вновь обращается к костям, и спустя несколько мгновений её запах снова становится нейтральным. Она смотрит на них долгое время, прежде чем заговорить. – Глубоко внизу, во тьме, отец ждет возвращения своего потомка.

Моя рука начинает трястись, соскальзывая с руки Олив. Я сжимаю кулак, чтобы предотвратить распространение судороги.

– Папа.

(Разрыв)
Арлен Тюк, мой отец, умер чтобы этот мир мог жить.

Я не верю всему, что говорят о нем рачители, но я верю маме. Она была там и видела все сама.

Но мой отец умер не как все остальные люди. Он слишком сильно выдохнул, как делаю я, когда принимаю скользкую форму, или как мама, когда она рассеивается. Чем больше вы выдыхаете, тем труднее
собраться обратно, пока наконец не получится. За эти годы из-за этого умерло несколько Меченых Детей, что служит постоянным напоминанием об опасности.

Вот почему мне страшно, когда мама заставляет меня рассеиваться вместе с ней. Я могу услышать зов Недр, почувствовать его Притяжение. Если я выдохну слишком сильно, то оно затянет меня, как дым.

Мама говорит, что это был мирный способ уйти. «Капля дождя, ставшая частью бурлящего ручья.»‎

Я в это не верю. Мама не может знать, каково это умереть. Никто не может. Но я знаю одно. Недра не похожи на прохладный ручей. Это жар и огонь, а мы только угли. Если бы мне пришлось гадать, я бы сказал, что попадание внутрь похоже на сжигание живьем. Иногда я воображаю, что так умер мой отец, замороженный во времени, без горла, неспособный кричать от боли.

– Ты думаешь это мой отец?

– Послал демонов из Недр на твои поиски? – Мама плюнула на пол. – Единственное, что делал твой отец с демонами, так это убивал их.

– Кроме того, единственного раза, когда он поймал живого демона и использовал его, чтобы пройти в улей, – заметила герцогиня. Мама сердито на нее смотрит, но тётя Лиша лишь пожимает плечами. Каждый жонглер в Тесе поет песни на основе этой истории.

– Папа умер на том самом месте, где я родился. – У меня внезапно пересыхает горло. – В темноте, в самом центра улья демонов. А если он там застрял? А если он зовет меня, и демоны просто перехватили сообщение?

– Если бы твой отец там застрял, я бы нашла его, – произнесла мама. – Не думай, что я не искала.

Я собираюсь с силами. – Если папа…

– Твой отец ушел, – спокойным голосом перебила мама, но ее аура похожа на вихрь эмоций, слишком сложных, чтобы их прочитать. – Он ушел туда, откуда не возвращаются. Если Создатель пожелает, мы присоединимся к нему, когда придет наше время.

Этими словами она хочет меня успокоить, но они оказывают обратный эффект. – А если ему просто понадобилось время, чтобы собраться? А если он застрял и нуждается в нашей помощи? – Мой голос дрожит, и прежде чем у меня получается договорить, я начинаю плакать.

Я ненавижу плакать. Ненавижу это. Ненавижу, когда другие плачут, и больше всего ненавижу, когда сам плачу. Это словно мое тело предает меня.

Я не знаю, что вызвало это - слова или слезы, но аура мамы наполняется чувством сострадания и сожаления. Я чувствую запах слез еще до того, как они появляются в ее глазах. – Я обещала твоему отцу не идти за ним, Дарин. Пока у меня есть ты, чтобы позаботиться о тебе.

Я нахожу свой голос при этих словах. – А если бы ты не обещала?

– Тогда я бы отправилась с ним, – без колебаний ответила мама. – Но не обманывай себя. Я просто стала бы еще одной каплей в ручье. От этого нет спасения.

– Но… - настаиваю я.

– Алагай Ка, вмешалась тётя Лиша. – Так же известный как Отец Демонов. Это был его улей, а его центр силы так никогда и не был найден. Возможно, он вернулся на свое место и призывает оставшихся демонов, чтобы восстановить улей. Возможно, связь Дарина с этим местом делает его угрозой.

– В этой теории слишком много «возможно», Лиша. Но мы никогда этого не узнаем, потому что мы и близко к тому месту не подойдем. Его отец пожертвовал своей жизнью, чтобы Дарин и я могли уйти оттуда живыми. Я не собираюсь снова идти на такой риск.

– Согласна, – ответила герцогиня. – У нас пока недостаточно информации, чтобы что-то предпринимать.

– Так что мы следуем за зацепкой связанной с Олив и смотрим куда она приведет, – сказала мама. – Я могу превратиться в туман и долететь до этой горной долины. Если там есть город, мне не потребуется много времени, чтобы его отыскать.

– Ни в коем случае, – ответила тётя Лиша. – Слишком опасно отправляться в одиночку. Даже для тебя.

– Я не одна из твоих подданных, Лиша. Ты не можешь мне указывать, что делать.

Челюсть тёти Лиши напрягается. – Может быть, но я могу сказать тебе, чтобы ты не делала глупостей. Даже если это всего лишь хамелеон, зачем идти против него в одиночку?

Это вызывает недовольство у мамы. Она не любит, когда ее называют глупой.

И я больше не могу этого терпеть.

– Я еще не закончил! – крикнул я.

– А? Что? – Селена подпрыгнула на диване.

Теперь все смотрят на меня. Я сглатываю и заставляю себя дышать ровно. – Нельзя просто... сделать так! Я делаю рукой бессмысленный жест, но он кажется правильным. – Нельзя просто сказать мне такое и отвернуться, сменив тему!

Мама пахнет обидой, ей тоже не нравится, когда на неё кричат. – Поговорим об этом позже, Дарин. Честное слово. Но сейчас старшие обсуждают кое что важное.

В запахе Олив чувствуется всплеск гнева, и она шагает вперед в мою защиту. – Наши старшие ведут себя, как дети, раз они не могут отложить свои ссоры хотя бы на минуту ради человека, который страдает!

Обе женщины ошарашены таким выходом, и пока они стоят как вкопанные, Селена подходит ко мне и берет за руку. – Пойдем, Дар. Пусть дети ссорятся дальше.

Слова звучат резко, и принцессы пахнут готовыми дать отпор, но мама и герцогиня не возражают, когда они сопровождают меня прочь. Честно говоря, я чувствую исходящее от них облегчение.

– Хорошо, – произнесла мама тёте Лише. – Я возьму с собой несколько Детей.

– И меня, – добавила тётя Лиша.

Мама качает головой. – Если брать тебя, то это означает кареты, лошади и повозки...

– Тем лучше, – продолжила тётя Лиша. – Я привезу с собой немалую часть сил Лесорубов, и их нужно будет обеспечить питанием и снабжением.

– Это добавит недели к тому, что мы можем сделать за день.

– Ренна, – начала тётя Лиша, сбрасывая маску со своего лица. – Что-то попыталось убить наших детей. Лучше пусть тысячи воинов окажется слишком много, чем нескольких окажется слишком мало.

Затем двери библиотеки за нами закрываются, и метки тишины скрывают от нас оставшийся разговор.

Переведено на Нотабеноиде
http://notabenoid.org/book/85362/550268

Переводчики: lukumich