Готовый перевод The Desert Prince / Принц пустыни: Глава 25 - Похлебка

– Нам разрешено посещать выгребную ямы для справления нужды перед тренировкой, – сказал Тиван с более уважительным тоном. Я предполагала, что он начнет избегать меня, но, кажется, приказ наставника все еще имеет силу.

Выгребные ямы вовсе не представляют собой что-то похожее на уединение, это просто зловонная траншея, над которой можно стоять или припасть на корточки. Многие мальчики сейчас делают именно это, скинув свои бидо на щиколотки и обхватив колени.

– Будь настороже около ям, – предупредил Тиван. – Иногда другие наставники отправляют своих най’шарумов в набеги.

– В набеги? – спросила я. – Что они там могут украсть?

– Славу! – Рассмеялся Тиван. – Вернешься с бидо врага, и его братья никогда не дадут ему это забыть. Скинешь кого-то в яму, и станешь легендой.

Я стараюсь сохранить спокойствие выражение лица. – Вы сбрасываете друг друга в яму ради забавы? Вы представляете, насколько человек может от этого заболеть?

Тиван пожимает плечами. – Слабые не предназначены для лабиринта. Алагаи не станут предупреждать нас, о своей атаке. Наставник Чикга говорит, что мы должны всегда быть наготове . Если мальчик оказывается неподготовленным у ямы... инэвера.

Воля Эверама. Что мальчиков забирают и бросают в это место. Бьют и оставляют голодать, подвергают риску заболеть, все для проверки их мужества по невозможной шкале.

Тем не менее, я следую совету, отходя от Тивана и остальных, чтобы найти свободное место над ямой. Я задерживаю дыхание, укрываясь от вони.

Идея о том, чтобы выставить себя на всеобщее обозрение, недавно была кошмаром, но другие мальчики делают это беззаботно, некоторые разговаривают, пока справляют свою нужду. Я не хочу привлекать внимание, поэтому опускаю свои штаны и берусь за своё дело.

Никто даже не обращает на меня внимания, но все равно у меня уходит некоторое время, чтобы приступить. Мои мышцы напряжены, готовые сразиться с любым, кто подойдет на близкое расстояние, но нужно расслабиться.

В конце концов, я справляюсь, но я благодарна за то, что пропущенный ужин и скудный завтрак не вызывают у меня желания делать больше. Я еще не готова полностью снять свое бидо и рисковать, чтобы кто-то увидел больше, чем я хочу показать.

Освободившись от дел, Тиван ждет меня на безопасном расстоянии от ям. Мой нос сжимается от зловония, и я больше не могу сдержать вопрос, который меня мучал с тех пор, как я здесь оказалась.

– Здесь есть ванны?

Тиван фыркает. – Мы что, женщины? Иди в парную, если тебе нужно.

Я не знаю, что такое "парная", но мне не нравится как это звучит. Я собиралась задать ещё вопрос, когда раздается рог наставника призывая нас на тренировочную площадку. Я оглядываюсь, когда мальчики выстраиваются в линию, замечая заметную пустоты в рядах. – Где Чадан?

– Тренируется с отцом и най’дамой", – ответил Тиван. – Когда его возвысят до чёрного, он станет кай’шарумом.

Теперь я понимаю, почему Чадан намного лучше других, почему он смог использовать мою силу против меня. Дама давно держат контроль над шарумами, утаивая секреты своих самых мощных шарукинов. Если Чадан тренируется с дама, он гораздо опаснее, чем я думала.

Нас разделяют на пары, чтобы мы могли практиковать формы утреннего шарусахка на живых противниках. В качестве партнера мне достается один из менее слабых мальчиков, следующих за Чаданом. Менин высок и достаточно крепок, чтобы поддерживать свою форму, стоя в очереди за похлёбкой. Как и у всех мальчиков, у него обрита голова, но небольшая растительность уже распространился по его груди, конечностям и спине. Немытый, как и все мальчики, он пахнет ужасно, густые завитки его волос удерживают запах пота и мускуса.

– Я уверен, ты выглядел красиво одетый как девочка, – прорычал Менин, становясь в стойку напротив меня и ожидая сигнала Чикги для начала боя.

Я становлюсь в стойку, повторяющую его. – Это лучше, чем выглядеть как волосатая задница собаки.

Менин скалится, и я надеюсь, что правильно оценила его настроение, когда наставник кричит, чтобы мы начали.

Мича обучала меня стилю шарусака, которым владеют дама’тинг, быстрый, изящный и точный. Благодаря своему мастерству в лечении и медицине, жрицы фокусируют удары на точках, выбирая места схождения, где правильный удар может ошеломить, обездвижить или убить. После выбора цели, дама’тинг управляют своими противниками вынуждая принять позицию открывающую уязвимые точки.

Для тех кто достиг мастерства владением стилем дама’тинг открываются явные преимущества, но его применение настолько сложно, что для новичков это не больше чем танец.

Уроки Уонды всегда были более практичными, холодный расчет на силу, нацеленный на то, что противник ослабит оборону и появится возможность схватить и вынудить соперника сдаться.

Стиль, которому обучают наставники в шарадже, философски близок к стилю Уонды, но намного более агрессивен. Менин держит свою защиту крепко, не тратя лишней энергии, даже когда его кулаки движутся быстро, поверхностно исследуя мою защиту. Его уверенные шаги помогают ему сохранять идеальное равновесие, по мере того как он ищет возможности для атаки по ногам, выжидая момента для удара.

Легче и быстрее, я уклоняюсь от его ударов с минимальным контактом, но мои собственные удары блокируются запястьями и предплечьями, которые мгновенно превращаются в ответные атаки. Менин так гладко сочетает защиту с контратаками, что кажется, будто он никогда не прекращает атаковать. Быстрые удары Паркота в очереди за похлёбкой теперь имеют больше смысла, но там, где Паркот действовал лишь с яростью, Менин сохраняет контроль и гораздо более смертоносен.

Но после стольких лет соперничества с Селеной - высокой, быстрой и сообразительной, движения Менина вскоре становятся предсказуемыми. Два раза он пытается ударить по моему бедру, чуть выше колена, надеясь повредить сустав. В третий раз я даю ему такую возможность и хватаю его ногу, когда он поднимает ее для удара. Я блокирую ногу, сгибая колено и вращаюсь используя свой вес, вынуждая его потерять равновесие. Он сильно падает на землю, но я продолжаю удерживать его ногу, постепенно выкручивая ее, пока он не начинает кричать и не хлопает по земле в знак поражения.

– Встать! – Чикга наблюдал за боем с интересом и сильно пинает Менина в живот, когда тот не поднимается достаточно быстро. – Дюжина кругов по тренировочной площадке за проигрыш полукровке пуш’тингу!

После этого ни один из младших мальчишек не захочет принимать моего вызова, поэтому я наблюдаю за тренировкой старших. Они быстрее, более креативны и опасны. Самый сильный после Чадана - Горван, выделяется особенной жестокостью. Не раз Горван оставлял своего противника кровоточащим или продолжал удерживать его, даже после того, как тот сдавался, просто ради удовольствия. Он первым нанес удар вчера вечером, когда Чадан бросил меня на других мальчишек. Горван продолжал смеяться, пока бил меня снова и снова.

– Оружие! – крикнул Чикга, когда парные поединки заканчиваются. – Я хочу, чтобы в каждой руке было по копью и щиту!

Я подхожу к стойкам, где хранятся деревянные тренировочные оружия. Круглые щиты не имеют никаких меток, они толще и тяжелее, чем те, которые используют шарумы. Копья представляют собой гибкие, но жесткие прутья из раттана, их концы забинтованы для использования на тренировочной площадке.

Я протягиваю руку за одним из них, но меня с такой силой отталкивают, что я спотыкаюсь. Что-то задевает мою лодыжку, и я падаю на пыльный пол.

– Это мое, пуш’тинг, – сказал Горван, схватив копье и нависнув надо мной, ожидая моей реакции.

Все остальные тоже ждут. Чадан вернулся, чтобы присоединиться к остальным для тренировки с оружием, и кажется, что весь шарадж задержал дыхание. После поражения Менина я могу встать в очередь за похлёбкой значительно выше Тивана, но все еще ниже Горвана. Этот бой может определить многое к вечерней трапезе. Даже Чикга наблюдает, хот и притворяется незаинтересованным.

Но каким бы ни был совет Мичи, у меня нет желания сражаться ради самого сражения. Я не знаю, смогу ли я победить Горвана, и дрянное тренировочное копье не причина для боя. Вместо этого я поднимаюсь, отряхиваюсь, выбираю другое копье и присоединяюсь к другим мальчикам, вставшим в строй.

Горван рассмеялся, плюнув в мою сторону, а Чикга качает головой. Я чувствую его разочарование, но для меня это ничего не значит. Если Чикга действительно хочет, чтобы мы сразились, он может поставить нас друг против друга.

– Честь! – крикнул наставник, шествуя перед нами. – Слава! Это не просто пустые слова. Они говорят о жизни, прожитой в свете Эверама, о жизни без страха! Жизни, в которой ваши братья знают, что могут положиться на вас, и вы знаете, что можете положиться на них! Что вы сделаете, когда встанете перед алагаем? Самый слабый пустынный демон сильнее любого воина. Вы будете стоять рядом с тем, кто убегает от каждого вызова?

Чикга смотрит на меня, говоря это, но я сохраняю прямой взгляд, отказываясь доставлять ему удовольствие моей реакцией.

Работа с оружием тяжелее. Теперь я осознаю, насколько меня оберегали. Мать никогда не желала для меня воинской жизни или кому-либо из университета Травниц. Занятия самообороной были именно такими. Уроки Уонды всегда проходили без оружия, и хотя я смотрела с завистью на оружие в тренировочной комнате Мичи, она говорила, что я для этого еще не готова.

И снова я ощущая волну гнева по отношении к маме и ее костям. Защищая меня, она поставила меня в ту же коробку, о которой предупреждала, и оставила меня неподготовленной.

Моя голова поворачивается в разные стороны, пока я наблюдаю за другими мальчиками, и пытаюсь освоить навыки использования копья и щита в шарукине. Движения выглядят так просто и плавно, но у меня они выходят неуклюже.

Маршировать в строю проще - это просто еще один вид танца, - но тонкие различия в работе ног и позиционировании между стеной щитов и отталкивающей позицией ускользают от меня.

К концу тренировки, мои руки словно свинцовые, а в ушах звенит от громкого крика Чикги. Я благодарна за передышку на молитвы и ужин, но вид очереди за похлёбкой не приносит облегчения.

Мой собственный прием пищи практически обеспечен. Я могла бы занять место Менина в очереди, но старший мальчишка на меня злится и жаждет реванша. Это дало бы мне порцию побольше, но несколько дополнительных глотков похлёбки кажутся малоприятными. Вместо этого я встаю перед Тиваном.

– Что ты делаешь? – спросил Тиван. – Менин подумает, что ты боишься его.

Действительно, старший мальчик смеется и плюет в мою сторону. Остальные в начале очереди повторяют его движение. Они берут полные миски от Тикки и стоят, с удовольствием наблюдая за борьбой в конце очереди.

Утренняя еда не восстановила тело Фасика, но она вернула ему часть духа. Конин, следующий в очереди, оказывается для него слабым соперником, что доставляет радость зрителям. Они радостно поздравляют с победой, но я знаю, что это не имеет никакого значения. Мальчик в таком возрасте не сможет выжить на нескольких каплях предпоследней миске, так же как и на пустой.

Это понимают и мальчики по сильнее. – Сейчас же покрась свое бидо! – крикнул Горван. В Красии только хаффиты носят цветную одежду в общественных местах. Мальчики за Горваном смеются, словно это какая-то великая шутка.

Тикка цокает языком, когда я подхожу к ней и качает головой, протягивает мне полупустую миску. Я немедленно подношу ее к губам, глотая все сразу в одном большом глотке, затем направляюсь к Чадану и его свите, которые собрались вместе.

Мальчики смотрят на меня с опаской, но никто не бросает вызова, когда видят, куда я направляюсь. Я подхожу прямо к Горвану, киваю на его полную миску. – Один прием пищи, и Фасик одерживает победу. Давай посмотрим, как хорошо он и Конин справятся после того, как разделят твою порцию сегодня вечером.

Горван недоверчиво смотрит на меня и начинает рычать. Прежде чем он успевает среагировать, я хватаю его миску левой рукой. Он инстинктивно оттягивает её, но он не готовый к моей силе, всего лишь на секунду, но он теряет равновесие. Это все, что мне нужно. Я сильно бью его по носу и слышу хруст, когда он сплющивается под моим кулаком. Кровь брызгает, и он ослабляет хватку на миске. Ошеломлённый, через несколько шагов он спотыкается и падает на зад.

Мои глаза скользят на остальных, но ни один из них кажется не готов встать на защиту Горвана. Я оборачиваюсь к Чадану, но, как и сказала Тикка, вызовы бросаются вверх по очереди, а не вниз. Он ничего не выиграет, сразившись со мной второй раз. Его рот изогнулся в то, что можно было бы принять за сдержанную улыбку и слегка кивает мне.

Горван остается на земле, держась за нос. Он не ноет и не стонет, но он также не выглядит так, будто готовится к атаке. Менее опытный боец мог бы попытаться вернуть хоть что-то из своего достоинства в бешеном натиске, но Горван достаточно умён, чтобы не бросаться на меня со сломанным носом. Я поворачиваюсь к нему у спиной и иду в конец очереди.

Кровь из носа Горвана осталась на моих костяшках, и несколько капель плавает на поверхности похлёбки. Но Конин не выглядит недовольным, охотно забирая миску. Фасик, который так сильно боролся за символическую порцию, с голодными глазами смотрит на это, наверняка жалея, что зря старался.

Я смотрю на Конина со строгим взглядом, и он моментально опускает глаза. – Перелей половину в миску Фасика.

– Да, Принц Олив, – Конин кивает и без колебаний выполняет мою просьбу. Половина чаши все равно больше чем то, что каждый из мальчиков мог надеяться заполучить самостоятельно. Я бросаю взгляд на наставников. Все они смотрят, но никто, даже Чикга, не вмешивается.

(Разрыв)
Мы возвращаемся в казармы, и я вспоминаю о вчерашней ледяной ночи. Я не хочу повторения этого опыта, но вариантов не так много. Я оглядываю малочисленные одеяла и мальчиков, которые сгрудились под ними. Я могла бы попытаться отобрать одно одеяло, но это означало бы сразиться с двумя или даже тремя более сильными мальчиками одновременно. Даже если бы я победила, насколько хорошо я бы спала в комнате, где они жаждут мести? Остальные най’шарумы спят собравшись в группы, но ни одна не выглядит приветливой. С момента своего прибытия, я завела много врагов, но не друзей.

В комнате раздаются шепоты, и поворачиваясь, я вижу, что Горван вернулся от дама’тинг с двумя синяками вокруг глаз и сломанным носом. Он смотрит на меня с открытой ненавистью, но не подходит ближе. Я задумываюсь, проснусь ли я сегодня ночью с его руками на моей шее. Даже моя сила не поможет, если он прижмет меня. Хоть я и смогла застать его врасплох, я знаю о его мастерстве. Он доставил бы мне проблемы в честном бою и не остановился бы на сломанном носе, если бы ему удалось взять верх.

Я осматриваю стены в поисках надёжного места, чтобы свернуться и укрыться от холодной ночи, но лучшие места уже заняты. Я буду бороться, чтобы избежать голода, но не для того, чтобы получить уголок у стены, который лишь немного усложнит соперникам возможность добраться до меня во время сна.

– Принц Олив? – Я оборачиваюсь и вижу Фасика, стоящего передо мной. Он сжимает руки, но все же смотрит мне в глаза. – Ночь будет холодной. Ты можешь спать с нами, если хочешь.

Он жестом указывает на группу мальчиков, включая Конина. У всех голодный и исхудавший вид тех, кто находится совсем в конце очереди. Но вчера ночью все они успели нанести удар, пока я лежала на полу. Теперь они предлагают мне место для сна?

– Ты можешь лечь у стены, –сказал Фасик. – Мы не сильно поможем, если Горван или другие нападут на тебя, но по крайней мере, ты будешь предупрежден.

Мать всегда была пацифисткой. Она любила говорить, что доброта и дипломатия решают больше проблем, чем копья. Я не настолько наивна, чтобы полностью доверять этим мальчикам, но они кажутся искренними, и вариантов у меня немного. – Спасибо.

Странно лежать в такой куче. Я никогда не спала с кем-либо, тем более с полдюжиной мальчиков в одном бидо, пахнущих грязью и потом. Я и сама пахну не лучше, и по мере того, как тепло уходит из земли, это лучше чем ничего. Я начинаю с того, что лежу спиной к стене, но по мере того, как ночь становится холоднее, я прокрадываюсь глубже в кучу, наслаждаясь общим теплом.

Сон приходит и уходит. Я беспокоюсь о Миче. О том, что подумали Селена и Дарин, найдя мою записку. Несомненно, генерал отправил гонцов к матери. Собирает ли она армию, чтобы забрать меня прямо сейчас? Прольется ли кровь, если она это сделает. Сколько жизней стоит моя свобода?

Я что-то слышу посреди ночи, внезапно просыпаясь. Я думаю, насколько быстро я смогу выбраться из этой кучи и встать на ноги, когда понимаю, что это звук двух целующихся мальчиков в нашей куче.

Никто из других мальчиков не реагирует, поэтому и я не реагирую. Я напрягаю глаза и слух, выискивая другую угрозу. Кажется, ее нет, хотя, просеивая звуки храпа и движущихся тел, я понимаю, что и другие мальчики в комнате также переплетены. Кажется, некоторые делят ночью не только тепло .

Я не могу их осуждать. В этом клятом месте мало удобств для тех, кто находится в конце очереди. Пусть они берут, что могут.

(разрыв)
Я просыпаюсь еще несколько раз, но когда наступает утро, я чувствую себя отдохнувшей. Раны на моей спине начинают сходить, синяки исчезают

Молитвы и шарусак повторяются так же, как и вчера. Мои стойки сегодня выглядят лучше, но я все еще привыкаю к изменению стиля и знаю, что выделяюсь в глазах как наставников, так и учеников. Чем скорее я смогу слиться с толпой во время тренировок, тем лучше.

В очереди за завтраком я быстро съедаю свою порцию похлебки и снова подхожу к Горвану. Вчера я победила его благодаря фактору неожиданности, но сегодня этого будет недостаточно. Мне нужно победить его в честном бою, иначе его нападки будут продолжаться.

Со сломанным носом или без него, Горван выглядит более чем готовым к драке, но вместо того, чтобы проглотить еду или отложить ее в сторону, он демонстративно протягивает ее и наклоняет, проливая похлебку на землю.

Пусть пыль поглотоит мою похлёбку, полукровка, чем я отдам ее мальчикам, которым суждено стать хаффитами.

– Тсст! – прошипела Тикка при виде напрасно потраченной пищи, и Чикга встает, глаза горят яростью. Я не даю им времени вмешаться, мои медленные шаги превращается в резкий рывок.

На этот раз Горван готов, и я не недооцениваю его навыки. Он уклоняется от моего рывка и атакует меня сбоку. Ожидая этого я скольжу под его взмахом, нанося удар коленом в живот.

Горван блокирует его, поднятым колем и бьет меня открытой ладонью в подбородок, от чего я кусаю язык. Кровь наполняет мой рот, и я отшатываюсь назад. Горван пользуясь моментом, наносит серию быстрых ударов, слишком быстрых чтобы за ними уследить. Все, что я могу сделать, это поднять руки, подставляя под большинство ударов бицепсы и плечи. Один удар попадает мне в ребра, выбивая воздух из меня, и два быстрых выпада вонзаются в открытое место, прежде чем я успеваю среагировать.

Горван думает, что он меня достал, но из-за своей уверенности он находится слишком близко, на секунду дольше чем следовало. Мне удается схватить его за шею и притянуть к себе. Он повторяет мой захват, ударяясь лоб в лоб, но я подставляюсь под этот удар, чтобы занять устойчивую позицию. Теперь это борьба мышц против мышц, и хотя Горван тяжелее, я сильнее. Он напрягается, пытаясь повернуть меня на землю, и я вижу страх в его глазах, когда ему это не удается.

С рыком я пинаю его в колено, от чего она неестественно выгибается . Нога подгибается, и я поворачиваюсь, поднимая Горвана на руках и бросаю его на спину. Я продолжаю держать его руку, выкручивая ее за спину.

– Ты побежден, – рычу я выговаривая слова пока из моего рта течет кровь. – Сдавайся, иначе я сломаю тебе руку.

– Пусть лучше меня заберет Най, чем я признаю поражение перед зеленокровкой пуш’тингом. – Сковзь стиснутые зубы выговорил Горван.

Я еще сильнее выкручиваю его руку, и Горван непроизвольно вопит от боли. – Сдавайся, – сказала я снова, – пока у тебя осталось хоть немного достоинства.

Последние слова, похоже, доходят до Горвана, там, где остальные не смогли. Горван хлопает рукой о землю, чтобы все видели. Я сразу же отпускаю его и быстро поднимаюсь на ноги. Я поворачиваюсь к Монтидахру, следующему в очереди после Горвана. – Дай Конину и Фасику свою миску.

Взгляд Монтидахра застывает на мне на какое-то время, держа миску в одной руке и сжимая кулак другой. Его глаза мелькают к Горвану на земле, и когда они возвращаются к моему лицу, я обнажаю зубы, готовая сделать из него пример, если мне придется.

Монтидахр видит это на моем лице и выдыхает. Он кивает и идет к концу очереди, выливая содержимое своей миски в миски более слабых мальчиков.

Я думала, что подчинение облегчить мое состояние, но гнев и адреналин все еще бурлят внутри меня, требуя выхода. Я не могу продолжать так каждый день.

– Никто не должен голодать! – крикнула я, обращая взгляд на остальных мальчиков в очереди. – Наставники говорят о чести, но они отводят глаза, когда мы нападаем на слабых. Они хотят, чтобы мы лгали, обманывали, воровали и запугивали, потому что они считают, что это сделает нас сильнее. Но нет чести в том, чтобы позволять нашим братьям голодать, пока те, кто впереди, едят больше, чем им нужно! Запасаясь для себя, мы ослабляем всех. Если некоторым не хватает силы для жизни воина, пусть это видно на тренировках, а не из-за отсутствия еды.

Разница в реакциях заметна. Сильные мальчики хмурятся, в то время как слабые кивают головами. Я оглядываюсь по очереди, мышцы все еще напряжены и готовы к вызову. Когда его не следует от менее сильных мальчиков, включая Горвана, который успел встать на ноги, я обращаюсь к Чадану. Принц только насмехается надо мной. Я не могу заставить его отдать свою миску, и он это знает. Взгляд Тикки остается тщательно нейтральным. Она кивает с такой едва заметной улыбкой, что я задаюсь вопросом, не вообразила ли я ее в своей голове.

В конце я поворачиваюсь к Чикге. Громадный наставник смотрит на меня с недовольством, и я не настолько глупа, чтобы думать, что смогу с ним справиться. Он приближается ко мне, как те дозорные, что атаковали поместье матери. Мне приходится сдерживаться, чтобы не отступить.

Сражайся, шепчет голос Мичи в голове. Это единственное, что уважают мужчины.

Я готовлюсь, надеясь, что смогу заслужить хоть немного уважения, прежде чем он меня сразит, но на полпути, наставник резко поворачивается и хватает Горвана за руку, переворачивая его в воздухе и опрокидывая лицом в лужу похлебки, которую он вылил на землю.

– Мы не выбрасываем еду, собака, – громко произнёс Чикга. – Ешь.

(Разрыв)
Второй день проходит почти так же, как и первый. Я позволяю сильным мальчикам насладиться своим завтраком, сохраняя свои силы для ужина.

Наставники не собираются наказывать меня за мои слова, но ошибок из-за недостатка навыков во владении оружием не прощают. Неоднократно меня отправляют бегать по территории или дают какую-нибудь мелкую задачу для развития силы, в то время как я размышляю о своих неудачах. Но, если быть честной, я предпочитаю резкие слова и тяжёлый труд чем метод матери, состоящий из разочарованных взглядов и утомительных лекций.

Наступает время ужина, и снова я чувствую себя вялой и изнуренной. Мой язык опух в месте укуса и в этот раз я рада, что мне не нужно жевать еду. Я направляюсь к месту позади Чадана, и никто, даже Горван, не вызывает меня на бой. Принц осматривать меня в поисках угрозы.

Сражайся

Может быть, я и устала, но сейчас я сильнее, чем была в первую ночь. Если я брошу вызов Чадану и выиграю, у меня будет полный контроль над очередью, но если проиграю...

Я не боюсь его, но и не питаю иллюзий о том, что я лучше него. Если мне удастся одержать победу, она будет добыта в тяжелой схватке и будет продолжаться до тех пор, пока один из нас не сдастся.

Бездействие тоже имеет свои недостатки. Если я не вызову его на бой, остальные будут воспринимать это как слабость.

Твоя семья не любима здесь, - сказала Тикка. Даже победа может обернуться для меня неприятностями. Как отреагируют Дамаджи, если принц Каджи победит наследника Трона Черепов Маджахов? Как отреагирует Дамаджи, если я займу место перед его внуком?

Чадан наблюдает за мной с уверенным спокойствием. Он готов сразиться, но не жаждет этого. Я не думаю, что это страх - наоборот, его глаза кажется видят меня на сквозь, замечая все мои сомнения. Чадан знает, что у него есть все преимущества. В конце концов, я оставляю руки у боков и не встречаю его взгляда, когда встаю в очередь. Чадан улыбается, принимая это за победу. "Что ты будешь делать, теперь когда у тебя есть полная миска похлёбки?

– Поделюсь, – ответила я без колебаний. – Никто не должен голодать.

В конце очереди раздаются звуки борьбы, и мы одновременно оборачиваемся, чтобы увидеть Фасика, который катится по земле в драке с Леваном, более крупным мальчиком, который обычно стоит на три позиции выше Фасика. Леван избивает Фасика, и я неосознанно двигаюсь к ним

Чадан кладет руку на мою плечо, останавливая меня. – Ты не принесешь чести Фасику, помогая ему. Он справится. Смотри.

Я снова смотрю и понимаю, что он прав. Удары Левана становятся отчаянне и слабее, по мере того как Фасик терпит удары и продолжать сжимать шею более крупного мальчика, перекрывая кровоток к его мозгу.

Не проходит много времени, как эффект удушения начинает проявляться. Лицо Левана становится фиолетовым. Он поднимает руку, чтобы нанести последний удар, но передумывает и слабо хлопает по руке Фасика, признавая свое поражение. Фасик отпускает его и занимает место в очереди, а более крупный мальчик лежит задыхаясь в пыли.

Тикка нетерпеливо стучит ложкой по котлу, и Чадан вздрагивает. Он последний раз смотрит на Фасика и Левана и подходит к котлу. – Сегодня половину миски, Тикка.

Тикка игнорирует его и наливает его миску до краев. – Правила есть правила, мальчик. Если хочешь быть благородным, раздели свою порцию с другими.

– Конечно, Тикка, – сказал Чадан, делая уважительный поклон, и забирая вторую миску. Он наливает половину своей порции в нее и подходит к Левану, приседая и ставя миску рядом с ним. Когда он встает, он оглядывает остальную очередь. – Тот, кто тронет миску Левана, ответит передо мной. – Он поворачивается ко мне и подмигивает. – Никто не должен голодать.

Переведено на Нотабеноиде
http://notabenoid.org/book/85362/551292

Переводчики: lukumich